Коллектив авторов – Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации (страница 44)
Кажется, что мы расстались давно-давно. Два дня назад я в Харькове получил твое последнее письмо. Сегодня у меня первый свободный день.
Мы едем по красивой местности, новой для меня – прекрасные горы с одной стороны и степи с другой. Поезд ужасно трясет, так что извини мой почерк.
После госпиталя я зашел на минуту в Кубанский женский институт и большой приют для сирот последней войны; девочки только казаков, так мило – настоящая военная дисциплина, они выглядят здоровыми и естественными, несколько очень красивых лиц. Н[иколай] П[авлович][558] и я были очень довольны виденным.
Только что позавтракал. В поезде довольно жарко. Мы мчимся вдоль берега Каспийского моря, глаза так отдыхают, глядя на синий простор, это напоминает мне наше Черное море и вызывает грусть. Недалеко от нас холмы, блистательно освещенные солнцем. Так тоскливо, отчего мы не вместе? <…>
Эта богатая казацкая земля великолепна, масса фруктовых садов, они начинают расцветать, и, кроме всего прочего, поразительное, непостижимое количество маленьких детей, младенцев, будущих подданных! Все это заставляет радоваться, и я могу с верой в милосердие Божие спокойно надеяться на будущее России!
В эту секунду на маленькой станции, где я вышел пробежаться, мне принесли телеграмму от нашего Друга. Думаю, очень утешительную!
Теперь, любовь моя, я должен кончить. С любовью, нежно целую тебя и дорогих детей. Тоскую по тебе и так тебя хочу! Благослови и сохрани тебя Бог, †
Письма императрицы Александры Федоровны Николаю II
Наш Друг телеграфировал: «Будь увенчан счастьем земным, небесные венцы следуют за тобой».
Сегодня утром наш Друг сказал ей [Ане] по телефону, что он немного спокойнее по поводу новостей.
Дневник Николая II
В 11.45 пошли к молебну. Молились Господу Богу о даровании нам победы в наступающем году и о тихом и спокойном житии после нее. Благослови и укрепи, Господи, наше несравненное доблестное и безропотное воинство на дальнейшие подвиги!
1915
Поездки в Ставку в Барановичи. Императрица против великого князя Николая Николаевича. Императрица Александра Федоровна: «Враги нашего Друга – наши враги». Заверение Георга V воевать до победного конца. Николай II принимает на себя Верховное командование армией. Увольнение приближенных, противников Распутина. Николай II вместе с цесаревичем Алексеем в Ставке в Могилеве. Вмешательство императрицы в политику
Дневник Николая II
В 12 ½ приехал в Ставку. <…> Вечером был общий доклад о военных действиях.
Приехал в Севастополь в 10 час. <…> Посетил флагманский корабль «Евстафий» и крейсер «Кагул». Проходя мимо остальных судов, везде благодарил команды за боевую службу.
В 9 час. поезд подошел к павильону Царского Села. С дочерьми в санях приехал домой. Большая радость увидеть их всех, а особенно Аликс и Алексея.
Провели полчаса у Ани с Григорием.
Письмо Николая II императрице Александре Федоровне
Моя любимая душка,
Хоть и очень грустно, конечно, расставаться с тобой и милыми детьми, я на этот раз уезжаю с таким миром в душе, что и сам удивляюсь. Оттого ли, что я поговорил вчера вечером с нашим Другом, или от бумаги, которую мне вручил Бьюкенен 147, от смерти Витте[559] или от предчувствия, что на войне случится что-то хорошее – не могу сказать, но у меня на сердце подлинно пасхальные чувства!
Хотел бы оставить их тебе – я был так счастлив, проведя два дня дома, – может быть, и ты это видела, но я глуп и никогда не высказываю того, что чувствую. Как досадно, что я всегда так занят и не имею возможности спокойно посидеть вдвоем и поговорить! Днем я никогда не остаюсь дома, такая потребность выйти на свежий воздух – и так проходят все свободные часы, и старая чета редко бывает вместе.
Письма императрицы Александры Федоровны Николаю II
Прости меня, мой драгоценный, но ты сам знаешь, что ты слишком добр и мягок – иной раз суровый взгляд и властный голос могут сделать чудеса – любовь моя, будь более решительным и уверенным в себе. Ты превосходно знаешь, что правильно, и, когда ты не согласен и прав, настаивай на своем мнении, и пусть оно перевесит мнение остальных. Они должны лучше помнить, кто ты, и что они должны первым делом обращаться к тебе. Твоя личность очаровывает всех и каждого, но я хочу, чтобы ты покорял их своим умом и опытом. Хотя Николаша поставлен так высоко, ты все же выше его 148. Нашего Друга, как и меня, шокирует, что Николаша телеграфирует, отвечает губернаторам в твоем стиле и т. п. – ему следует быть проще и скромнее.
Ты считаешь меня занудой, лезущей не в свое дело, но женщина иногда чувствует и видит вещи яснее, чем мой слишком скромный любимый. Смирение – дар Божий, но государю следует чаще показывать свою волю. Будь увереннее в себе и действуй – никогда не бойся, что скажешь лишнее.
Посылаю тебе от нашего Друга твой образ Св. Иоанна Воина, который забыла отдать вчера утром. Я перечитала то, что написал наш Друг в свою бытность в Константинополе, теперь это вдвойне интересно, просто краткие впечатления. О, что за день будет, когда в Св. Софии снова начнутся службы! Только распорядись, чтобы ничего, принадлежащего мусульманам, не разрушали и не грабили, они смогут использовать все это в своей религии, ведь мы, слава Богу, христиане, а не варвары!
Сколько пленных мы снова взяли! Теперь это должно так и пойти.
Итак, я попрошу нашего Друга особенно помолиться там за тебя – но, прости меня, – Николаша не должен сопровождать тебя, ты должен быть главным, когда едешь первый раз. Ты, без сомнения, сочтешь меня старой дурой, но если другие не думают об этом, то должна думать я. Наш Друг считал бы, что, в сущности, было бы лучше тебе поехать после войны в завоеванную страну, я просто упоминаю об этом.
Мои молитвы и благодарные мысли, полные глубочайшей любви, с нежностью витают вокруг тебя в эту дорогую годовщину! Как летит время! Уже 21 год! Знаешь, что я сохранила серое платье «princesse», в котором была в то утро? И надену твою дорогую брошь. Боже мой, как много мы пережили за эти годы – тяжкие испытания повсюду, но дома, в нашем гнезде, ярко светит солнце!
Дневник Николая II
Вернулся в поезд и продолжал путь на Перемышль, куда прибыл в 7 час. <…>
Итак, я попал в Перемышль, по милости Божией, через месяц и два дня после его падения 149. Масса сильных впечатлений.
Вечер провели у Ани с Григорием.
После обеда видел Григория, кот[рый] благословил на дорогу.
Письма императрицы Александры Федоровны Николаю II150
Будь тверд, любовь моя, настаивай на своем, дай другим почувствовать, что ты знаешь, чего хочешь. Помни, что ты император и что другие не смеют брать на себя так много – начиная с мелочей, как в истории с Ностицем[560]. Он в твоей свите, и поэтому Николаша абсолютно не вправе отдавать приказы, не спросив сперва твоего согласия. Если бы ты сделал что-либо подобное с кем-нибудь из его адъютантов, не предупредив его, какой бы он поднял скандал, разыграл бы обиженного и т. п. Нельзя без полной уверенности разрушать таким образом всю карьеру человека.
Я вмешиваюсь в вещи, которые меня не касаются, но это только намек (и это ведь твой полк, так что ты можешь назначить туда кого хочешь).
Позаботься, чтобы эти истории с евреями были тщательно расследованы, без излишних скандалов, чтобы не вызывать беспорядков по всей стране.
С тяжелым сердцем я провожаю тебя на этот раз 151 – все так серьезно и как раз сейчас особенно болезненно, и я жажду быть с тобой, разделять твои заботы и тревоги. Ты так мужественно сам все переносишь, позволь мне помочь тебе, мое сокровище. Наверное, женщина может как-то помогать и быть полезной. Мне так хочется облегчить твои заботы. А эти министры ссорятся между собой в такое время, когда должны были бы дружно работать, забывая личные обиды, во благо своего монарха и страны. Меня они приводят в бешенство. Иначе говоря, это предательство, ведь народ знает, народ чувствует, что в правительстве разлад, а левые этим пользуются. Если бы ты только мог быть строгим, любовь моя, это так необходимо. Они должны слышать твой голос, видеть неудовольствие в твоих глазах. Они слишком привыкли к твоей мягкой всепрощающей доброте.
В такое время, какое мы переживаем, необходимо, чтобы ты поднял свой голос, выражая протест и неодобрение, когда они продолжают не повиноваться твоим приказаниям, когда они медлят с их исполнением. Они должны научиться трепетать перед тобой – помнишь, то же самое говорили мсье Philippe и Григорий. Ты должен просто приказывать, что должно быть выполнено, не спрашивая, возможно ли это (ты ведь никогда не потребуешь чего-либо непомерного или безрассудного). Если есть воля, найдется и способ, и все они должны понять, что ты настаиваешь на скором исполнении твоего желания. Только не спрашивай, а прямо приказывай, будь энергичен ради своей страны!
То же самое с вопросом, который наш Друг так близко принимает к сердцу и который важнее всех других для внутреннего мира в стране, – отказ от призыва Второго разряда. Если приказ уже отдан, ты должен сказать Н[иколаше], что ты настаиваешь на его отмене – твоим именем отложить. Этот милостивый акт должен исходить от тебя – не слушай никаких отговорок (я уверена, что это было сделано ненамеренно, вследствие незнания положения в стране). Поэтому наш Друг боится твоего пребывания в Ставке, где все приходят к тебе со своими объяснениями, и, хотя твое мнение было правильное, ты невольно им уступаешь. Помни, что ты царствуешь уже давно, и у тебя больше опыта, чем у них. Николаше приходится думать только об армии и об ее успехе, а ты уже долгие годы несешь ответственность за все внутренние проблемы. Если он делает ошибки (после войны он – никто), то исправлять их придется тебе. Нет, слушайся только нашего Друга, верь ему. Он принимает близко к сердцу твои интересы и интересы русских. Не зря же Бог его нам послал – но мы должны внимательнее слушать, что он говорит. Его слова не легкомысленно сказаны. Очень важны не только его молитвы, но и его совет. Министры не подумали сказать тебе, что это роковой шаг, а он сказал.