Коллектив авторов – Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации (страница 45)
Как тяжко, что я не с тобой, не могу обо всем спокойно поговорить и помочь тебе быть твердым. Буду все время следовать за тобой, буду рядом с тобой в мыслях и молитвах. Пусть Бог благословит и хранит тебя, мой храбрый, терпеливый, скромный. Осыпаю твое милое лицо бесконечными нежными поцелуями. Люблю тебя несказанно, мое родное солнышко и радость. Благословляю тебя.
Я абсолютно не доверяю Николаше – я знаю, что он далеко не умен и пошел против божьего человека, так что ни его дела не могут быть угодны Богу, ни его советы правильны.
Когда Григорий вчера услышал в городе перед отъездом, что Самарин назначен[561] – это уже стало известно,– он был в полном отчаянии, так как он в последний вечер, когда был здесь неделю назад, умолял, чтобы ты не заменял им Саблера[562] теперь, и говорил, что скоро может найтись нужный человек. А теперь московская банда опутает нас, как паутина. Враги нашего Друга – наши враги, и Щербатов[563], я уверена, будет с ними заодно. Прости, что пишу все это, но я чувствую себя такой несчастной, с тех пор как услышала об этом, и не могу успокоиться. Я вижу теперь, почему Григорий не хотел, чтобы ты ехал туда,– здесь я могла бы тебе помогать. Они боятся моего влияния. Это сказал Григорий (не мне) и Воейков[564], потому что они знают, что у меня сильная воля и что я скорее увижу их насквозь и помогу тебе быть твердым. Я бы все испробовала, чтобы переубедить тебя, если бы ты был здесь, и, думаю, Господь помог бы мне, и ты вспомнил бы слова нашего Друга. Когда он говорит не делать чего-либо, а его не слушают, то потом убеждаются, что ошиблись. Но если только он примет назначение, Николаша постарается обвести его вокруг пальца и настроить против нашего Друга, это тактика Николаши.
Умоляю тебя при первой же беседе с Самариным говорить с ним очень твердо – сделай это, любовь моя, ради России – не будет России благословения, если ее монарх допустит преследование человека, посланного Богом ему в помощь, я уверена в этом.
Скажи ему строго, сильным, решительным голосом, что ты запрещаешь какие бы то ни было интриги против нашего Друга, разговоры о нем или малейшие преследования, иначе ты его не будешь держать. Скажи, что настоящий слуга не смеет идти против человека, которого почитает и уважает его Государь.
Ты знаешь, какую дурную роль играет Москва, скажи ему обо всем, скажи, что его близкий друг С. И. Тютчева распространяет ложь о детях, повтори это и что ее ядовитое вранье приносит много вреда, и ты не позволишь, чтобы это продолжалось.
Тебе известно, что значит для меня эта война во всех смыслах и что божьему человеку, который беспрестанно молится за тебя, могут снова угрожать преследования – Бог не простит нам слабости и греха, если мы не защитим его. Ты знаешь, как Николаша ненавидит Григория.
Женушка должна была бы посылать тебе веселые и радостные письма, но это трудно, так как я чувствую себя эти дни более чем подавленной и унылой – столь многое меня удручает. Теперь в августе должна открыться Дума, а наш Друг несколько раз просил тебя оттянуть это насколько возможно, так как все они должны заниматься своим делом, а здесь они будут вмешиваться и говорить о вещах, которые их не касаются. Никогда не забывай, что ты – самодержавный император, и им должен остаться, мы не готовы к конституционному правлению. Никто не знает, кто теперь император, тебе приходится мчаться в Ставку и там собирать своих министров, как будто ты не мог бы один собрать их здесь, как в прошлую среду.
Похоже, что Николаша все решает, выбирает, меняет152. Это меня совершенно убивает. Тебя опять очень долго нет здесь, а Григорий просил, чтоб этого не было, – когда все делается против его воли, мое сердце обливается кровью от тоски и страха. О, сохранить и защитить тебя от новых тревог и страданий! Приходится переносить больше, чем сердце может вынести.
Россия, слава Богу, не конституционное государство, хотя эти твари пытаются играть какую-то роль и вмешиваться в дела, в которые не смеют вмешиваться. Не позволяй им давить на тебя – страшно им уступать, они поднимут голову.
Боюсь, мои письма тебя сердят и беспокоят – но я одна со своими страданиями и тревогой и не могу скрыть то, что считаю своим долгом сказать тебе.
Николаша знает мою волю и страшится моего влияния на тебя (руководимого Григорием), это ясно.
Письмо короля Великобритании Георга V императору Николаю II
Мой дорогой Ники,
Глубоко сочувствую тебе в эти тревожные для тебя дни, когда твоя армия вынуждена отступить из-за недостатка амуниции и ружей, несмотря на величайшую храбрость, с которой она сражается против нашего могучего неприятеля.
Могу заверить тебя, что мы в Англии напрягаем теперь все силы, чтобы производить требуемую амуницию, пулеметы и ружья, и как можно скорее посылаем пополнение на фронт. Англия твердо решила бороться в этой ужасной войне до конца, какие бы жертвы ни пришлось принести, на карту поставлено само наше существование. Я был очень рад узнать из твоего письма, что Россия тоже до конца, и я знаю, что Франция того же мнения. Благослови тебя Бог, мой дорогой Ники. Всегда преданный тебе кузен и друг.
Дневник императрицы Марии Федоровны
Прежде всего это то, что злой дух Г[ригория] вернулся, а также А.[565] хочет, чтобы Ники взял на себя Верховное командование вместо великого князя Николая Николаевича, нужно быть безумным, чтобы желать этого!
Ники пришел со своими четырьмя девочками. Он начал сам говорить, что возьмет на себя командование вместо Николаши, я так ужаснулась, что у меня чуть не случился удар, и сказала ему все: что это было бы большой ошибкой, умоляла его не делать этого, особенно сейчас, когда все плохо для нас, и добавила, что, если он сделает это, все увидят, что это приказ Распутина. Я думаю, это произвело на него впечатление, так как он сильно покраснел. Он совсем не понимает, какую опасность и несчастье это может принести нам и всей стране.
Если все останется так же – это может привести к ужасному концу. Все остальное – грязь и отвращение.
В 3 ¾ Ксения и я поехали в Царское попытать еще раз счастья. Ники был в Кронштадте и приехал только в 7 часов. Мы пили чай у Алики, которая говорила обо всем, за исключением того, что меня беспокоило. Имела возможность поговорить с ним, но без результата.
Коллективное письмо министров Николаю II
Всемилостивейший Государь, не поставьте нам в вину наше смелое и откровенное обращение к Вам. Поступить так нас обязывает верноподданнический долг, любовь к Вам и к Родине и тревожное сознание грозного значения совершающихся ныне событий. Вчера на заседании совета министров под личным Вашим председательством мы повергли перед Вами единодушную просьбу о том, чтобы Великий Князь Николай Николаевич не был отстранен от участия в верховном командовании армией. Но мы опасаемся, что Вашему Величеству не угодно было склониться на мольбу нашу и, смеем думать, – всей верной Вам, России. Государь, еще раз осмеливаемся высказать Вам что принятие такого решения грозит, по нашему крайнему разумению, России, Вам и Династии Вашей тяжелыми последствиями. На том же заседании воочию сказалось коренное разногласие между председателем совета министров и нами в оценке происходящих внутри России событий и в установлении образа действий правительства. Такое положение во всякое время недопустимо, а в настоящие дни – гибельно. Находясь в таких условиях, мы теряем веру в возможность с сознанием пользы служить Вам и Родине.
П. Харитонов, А. Кривошеин, С. Сазонов, П. Барк, кн[язь] Н. Щербатов, А. Самарин, гр[аф] П. Игнатьев, кн[язь] Вс. Шаховской.
Письмо императрицы Александры Федоровны Николаю II
Твою веру и твое доверие подвергли испытаниям – и ты остался твердым, как утес, за что тебе воздастся. Бог миропомазал тебя при коронации, он поставил тебя на это место, и ты исполнил свой долг, будь уверен, совершенно уверен в этом, и Он не покинет своего помазанника. Молитвы нашего Друга за тебя день и ночь восходят к Небу, и Господь услышит их.
Я надеюсь, что Горемыкин[566] согласится с твоим выбором Хвостова – тебе нужен энергичный министр внутренних дел. Если окажется, что это не тот человек, его потом можно будет сменить – в такое время в этом нет ничего дурного. А если он будет энергичен, то сможет оказать большую помощь, и тогда старик останется ни при чем.
Не будь слишком добрым. Все это во благо, как говорит наш Друг, худшее позади. С тобой Господь, и наш Друг за тебя – все хорошо, а после все будут благодарить тебя за то, что ты спас свою страну.
Приказ армии и флоту Николая II
Сего числа Я принял на Себя предводительствование всеми сухопутными, морскими вооруженными силами, находящимися на театре военных действий.
Дневник Николая II
Спал хорошо. Утро было дождливое: после полудня погода поправилась и стало совсем тепло. В 3.30 прибыл в свою Ставку в одной версте от гор. Могилева. Николаша ждал меня. Поговорив с ним, принял ген[ерала] Алексеева[568] и первый его доклад 153. Все обошлось хорошо! Выпив чаю, пошел осматривать окружающую местность. Поезд стоит в небольшом густом лесу. Обедали в 7 ½. Затем еще погулял, вечер был отличный.