Коллектив авторов – Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации (страница 47)
Речь В[ильгельма] в Киле о великой морской победе германского флота меня насмешила 158. Я совершенно убежден, что они потеряли больше кораблей и людей, чем мы, и мы отбросили их назад в их порты. Я надеюсь, что это сражение поможет твоему флоту на Балтике. Я в восторге от великолепного продвижения твоих храбрых войск в Галиции и ваших западных губерниях, вы взяли поразительное число пленных (около 300 000), много орудий и пулеметов. Наступление наших и французских войск на Сомме было довольно успешным, но наше продвижение должно быть медленным, между нами: мы взяли более 21 000 пленных и 100 орудий 159. По сравнению с нами немцы еще очень сильны. Всегда преданный тебе кузен и верный друг Джорджи
Письмо Николая II императрице Александре Федоровне
Нежнейшая благодарность за твое дорогое длинное письмо, в котором ты передаешь несколько обращений от нашего Друга. Этот Протопопов, я думаю, хороший человек, но он слишком связан с делами фабрик и т.д. Родзянко еще давно предлагал его в качестве министра торговли вместо Шаховского. Я должен обдумать этот вопрос, так как он застал меня врасплох. Идеи нашего Друга о людях иногда бывают сомнительными, как ты знаешь,– так что мы должны быть осторожны, особенно при назначении на высокие должности. Этого Климовича[584] я не знаю – лично. Хорошо ли отправлять в отставку одновременно обоих – я имею в виду министра внутренних дел и человека, возглавляющего полицию? Это все должно быть тщательно обдумано! Все эти перемены очень мучительны для головы. Я считаю, что они происходят слишком часто. Это, несомненно, нехорошо для внутреннего положения страны, потому что каждый новый человек вносит изменения в управление. Мне жаль, мое письмо оказалось таким скучным, но я должен был ответить на твои вопросы.
Письмо короля Великобритании Георга V императору Николаю II
Как мне недавно сообщил наш друг г. Андерсен[585], «что касается Англии и Франции, немцы сознают, что должны сражаться до конца, а с другой стороны, они еще надеются отделить от них Россию и упорно работают в этом направлении». Что за чушь, они мало знают тебя и твой народ, если думают, что могут заключить сепаратный мир с Россией.
Письма Николая II императрице Александре Федоровне
Нежно благодарю тебя за твое длинное дорогое письмо, где так хорошо изложен твой разговор с П [ротопоповым][586]. Бог даст, он будет тем человеком, который именно сейчас нам нужен! Представь себе Шаховского[587], который тоже метил на это место!
Телеграмма Г. Е. Распутина императрице Александре Федоровне. 23 августа 1916 г.
Да, ты поистине должна быть моими глазами и ушами там, вблизи столицы, пока я привязан здесь. Твоя роль именно в том, чтобы рука об руку работать с министрами, и этим ты принесешь мне и нашей стране огромную пользу. О! Ты драгоценное Солнышко, я так счастлив, что ты наконец нашла для себя правильное дело160
Письмо Николая II матери – вдовствующей императрице Марии Федоровне
Я постоянно думаю о Тебе, особенно эти недели, когда Ты приехала в Россию и затем состоялось Твое обручение и свадьба 28-го[588]. Если смогу, постараюсь приехать к Тебе, но не знаю удастся ли? Завтра я еду на четыре дня в Царское Село, где я не был ровно шесть месяцев.
Выступление бедной Румынии, вместо помощи, сделало нам огромные затруднения, т.к. мы очевидно обязаны ее спасать, и линия нашего фронта стала еще длиннее!161
Письмо императрицы Александры Федоровны Николаю II
Я чувствую, что поступаю жестоко, беспокоя тебя, мой милый, терпеливый ангел, – но я всецело доверяю нашему Другу, который думает только о тебе, Бэби и России. И под его руководством мы переживем это тяжкое время.
Дневник Николая II
После обеда у меня долго сидел Ник[олай] Мих[айлович]162.
Письмо Николая II императрице Александре Федоровне
Моя драгоценная душка,
Нежно благодарю за твое дорогое письмо. Мне очень жаль, что я взволновал тебя и заставил тебя рассердиться на два письма Н[иколая][589], но в моей постоянной спешке я не прочел их, так как он говорил очень длинно и подробно. Но он не сказал ничего о тебе, а только о шпионах, фабриках, рабочих, беспорядках, министрах и общем положении внутри страны!163 Если бы он сказал что-нибудь о тебе, неужели ты сомневаешься, что муженек не заступился бы за тебя?
Я должен еще прибавить: он не хотел отдавать мне эти письма, я забрал их у него, и он отдал их очень неохотно! Я, конечно, не защищаю его, а объясняю факты, как они есть.
Нога Бэбички немного лучше, он спал очень хорошо, боли были около четверти часа вечером.
Вчера я принимал этого прекрасного генерала Маниковского, главу артиллерийского департамента, и он рассказал мне многое о рабочих и угрожающей пропаганде среди них и о массе денег, которые раздают им, чтобы они бастовали, а другая сторона не оказывает этому никакого сопротивления, полиция ничего не делает и, кажется, никого не беспокоит, что будет дальше! Министры, как всегда, слабы – вот и результат.
Дневник вдовствующей императрицы Марии Федоровны
Затем был Георгий[590], обсуждали с ним[591] многое пополудни. Надеюсь, что он видит ситуацию в слишком черном свете, говорил, что мы на пороге революции, поскольку умы взбудоражены, а доверие исчезло. Надеется, что беседы с Ники четырех разных людей откроют ему глаза и принесут свои плоды. Алексеев[592], Шавельский[593], Николай[594] и, наконец, Николаша[595], которого, по-видимому, было тяжелее и неприятнее всего слушать, сказали ему всю правду. Господи, помоги же ему! На него единственного мы только и можем уповать!
Император Николай II и цесаревич Алексей Николаевич на смотре 1-й Кубанской сотни Конвоя.
Могилев. [1916]
Неизвестный фотограф
Письмо Николая II императрице Александре Федоровне
Когда ты получишь это, то уже будешь знать от Штюрмера[596] об абсолютно необходимых теперь переменах. Мне жаль Протопопова, он хороший, честный человек, но он бросался от одной идеи к другой и сам не мог решиться определить свое мнение. Я заметил это с самого начала. Говорят, что несколько лет назад он был не вполне нормален из-за какой-то болезни. Рискованно оставлять в таких руках Министерство внутренних дел в такое время! Пока идут эти перемены, Дума будет закрыта на 8 дней, иначе они бы сказали, что это делается под их давлением 164. Во всяком случае, Трепов постарается и сделает все, что может. Он вернется, думаю, в воскресенье, со списком имен, о которых мы говорили со Штюрмером и с ним. Только, пожалуйста, не вмешивай сюда нашего Друга!
Ответственность лежит на мне, и, значит, я должен быть свободен в своем выборе.
Письмо великого князя Георгия Михайловича Николаю II
Затем считаю долгом написать тебе, после длинных разговоров с доблестным и редко преданным тебе ген[ералом] Брусиловым[597], о тех прискорбных явлениях, которые мне пришлось уже замечать не только в тылу, но и здесь.
Положительно у всех заметно беспокойство за тыл, т. е. за внутреннее состояние в России. Прямо говорят, что если внутри России дела будут идти так, как теперь, то нам никогда не удастся окончить войну победоносно, а если это действительно не удастся, то тогда конец всему. Ненависть к Штюрмеру чрезвычайная.
Тогда я старался выяснить, а какие же меры могли бы излечить это состояние? На это могу ответить, что общий голос – удаление Штюрмера и установление ответственного министерства для ограждения тебя от обмана различных министров.
Эта мера считается единственною, которая может предотвратить общую катастрофу. Если бы я это слышал от левых и разных либералов, то я не обратил бы на это никакого внимания. Но это мне говорили и здесь говорят люди, глубоко преданные тебе и желающие от всей души блага только тебе и России нераздельно; вот почему я решился написать это тебе.
Признаюсь, что я не ожидал, что я услышу здесь, в армии, то же, что я слышал всюду в тылу. Значит, это желание всеобщее, глас народа, глас Божий, и я уверен, что Господь тебе поможет пойти навстречу всеобщему желанию и предупредить надвигающуюся грозу из нутра России.
Прости, что я тебе так откровенно написал, но совесть моя заставила меня написать это именно из армии, ибо я услышал это из уст самых преданных тебе, глубоко порядочных и отважных людей, и писал я тебе это письмо, как верноподданный и горячо тебя любящий человек.
Письмо императрицы Александры Федоровны Николаю II
Голова у меня идет кругом. Уверяю тебя, что это ради тебя и ради Бэби, поверь мне. Мне все равно, что будут говорить обо мне дурные люди, но, когда стараются оторвать от нас честных, преданных людей, которые любят меня, – это ужасно несправедливо. Я всего лишь женщина, которая сражается за своего господина и свое дитя, за два драгоценнейших существа на свете – и Бог поможет мне быть твоим ангелом-хранителем, только не лишай меня точки опоры. Когда ты так же был только с нами двумя против всех, кто обещал революцию, если ты поедешь [на фронт], ты противостоял им, и Бог благословил твое решение. Я опять повторяю – дело не в имени Протопопова, а в том, чтобы ты оставался тверд и не сдавался. Правит царь, а не Дума. Прости меня за то, что я опять пишу, но я борюсь за твое царствование и будущее Бэби.