Коллектив авторов – Морские досуги №4 (страница 47)

— А где они? — я начал уже закипать. — Куда они делись с катера?

— Я их отправил за клоповкой.

— Товарищ мичман, я же запретил покидать катер, какое право вы имели нарушить приказание? — перешел я на официальное «вы».

Мичман подавленно молчал, не зная, как оправдаться.

В беседе с его подчиненными выяснилось, что жадный Гребенюк дал Телегину и Степанову по два пятнадцатилитровых пластиковых ведра и отправил их за ягодой через полчаса после нашего ухода. Приказал не попадаться никому на глаза и вернуться пораньше, чем остальные пассажиры. — Вот-вот должны вернуться, — виновато заверил меня Гребенюк.

Запросили «добро» на перенос выхода МДК у оперативного дежурного бригады ОВРа капитана 3 ранга Новосёлова.

— Что там у вас? — поинтересовался оперативный.

— Да ничего страшного, ждем еще двоих человек, задержались на сопке.

— Ладно, переносим выход на восемнадцать ноль-ноль, — разрешил Новоселов. Отправили трех человек наверх поаукать пропавшим матросам еще. Никто не отозвался.

На часах стрелки показали шесть часов вечера.

— Ну, что там у вас? — начал нервничать оперативный дежурный.

— Пока не вернулись, ждем, — ответил я ему, — наверно заблудились.

— А кого нет?

— Нет матросов мичмана Гребенюка. Без моего разрешения он отправил их за ягодой и они, видимо, заблудились.

— Он, что? О….л? — интеллигентный Юра Новоселов всегда был сдержан в выражениях, но тут не сдержался. — Все, ребята, мне надо докладывать комбригу.

На связь с катером вышел командир бригады Терещенко и кратко, по-флотски, дал устную характеристику мичману Гребенюку. Характеристика состояла из двух десятков непечатных слов, выданных ему в ушные раковины. Потом подозвал к рации меня.

— Организовывай поиск, живыми или контуженными эти оболтусы должны быть на вашей галоше. Вы, что, убить меня хотите, зарезать? Или мне тут самому самому совершить суицид? Через четыре часа мне придется докладывать на флот, что у нас ЧП.

Ну, что ж, начали поиск. Собрал всех мужиков, захватили пару фонарей, найденных на катере, потому что уже начало смеркаться, и цепочкой двинулись по тропе на злополучную гору.

Всю дорогу орали и светили во все стороны фонарями. Всё напрасно, только охрипли.

На обратном пути зашли на пост ПВО.

— Это вы там веселитесь? — спросил нас начальник поста худой заросший волосами капитан — Что, никак спиртиком заправились и гуляете на природе?

— Какой спирт, какое гуляние? У нас два моряка от стаи отбились, — ответил я за всех, — вот ищем, не видели случайно?

— Да нет, не видели, — ответили мне, — а может, они вообще от вас сбежали? Может они у нас, где — нибудь, прячутся?

— Куда им с острова бежать? — посмеялись мы. — Разве только вплавь через пролив Лаперуза в Японию? Ну, давайте у вас поищем.

Вышли во двор, там были несколько сарайчиков и дощатый туалет на отшибе. В хозпостройках горели лампочки — электричество подавалось от небольшой дизельной электростанции.

Обшарили все закоулки, заглянули в сортир. Густой запах клоповки перебивал неприятное амбре человеческих отходов. Красничный похмельный сиропчик у пэвэошников явно был в ходу.

Осмотрели помещение дизельной электростанции, заглянули в ящики для угля и дров.

Ни с чем вернулись на побережье. Теплилась надежда, что Степанов и Телегин уже на борту и мы тронемся в обратный путь.

Не было ни того, ни другого. Всё. Чрезвычайное происшествие!

— Докладывай, Гребенюк, не нашли твоих бойцов, хрен их знает, куда они подевались, — сказал я мичману, — принимай ушат помоев, сам виноват. И началось. По цепочке от нашего оперативного, через оперативного дежурного Сахалинской флотилии оперативному Тихоокеанского флота пошло сообщение, что на Сахалине, у какого-то безмозглого мичмана Гребенюка с десантного катера ушли и не вернулись матросы. Флот встал на уши.

— Искать! Терещенко! С утра искать, найти и доложить! Понятно вам? — штаб флота, как растревоженный пчелиный рой жалил бедного нашего комбрига.

— Есть! Так, точно! Виноват! Так точно! С утра возобновим поиски! — отвечал командованию Терещенко.

Кое — как перекантовались на катере до утра. Трех дошкольников уложили спать в маленьком матросском кубрике, благо было место. Женщины ночевали в каюте командира и механика. Мужчины спали в сидячем положении, кто — где.

В пять утра подошел еще один десантный катер, забрал детей и женщин и ушел в Корсаков. На усиление поисков прибыл и стал на якорь базовый тральщик. С него на шлюпке высадилась группа — офицеры штаба бригады флагманский штурман Сергей Можаев, флагманский минёр Сергей Вяткин, досрочно сменённый с дежурства начальник отдела кадров Юра Новоселов.

Кроме них комбриг Терещенко прислал караул с автоматами Калашникова, УКВ-радиостанции, мегафоны, различную экипировку — ракетницы, фонари, капроновые лини, топорики, а так же продукты — тушенку, рыбные консервы и хлеб.

Поиск возобновился. Мы шли широким фронтом по вершинам сопок мыса Анива от самой его южной части, где стоял маяк, и на север, сколько можно было идти. «Идите от юга и пока не найдете» — совместил пространство и время комбриг.

Впереди шли автоматчики, потому что в зарослях низкорослого, густого бамбука водились крупные медведи. Они здесь были единовластными хозяевами. Зарубки своими когтями они делали высоко на редких деревьях. Так они метили свою территорию и никого к себе не допускали.

Юра Новосёлов прихватил с собой компас, чтобы не сбиться с пути. Заблудиться было несложно — и справа, и слева были склоны мыса и море. Ночью или в тумане можно ошибиться в направлении и выйти не на то побережье. Так потом с нами и получилось — не помог и компас, потому что там была магнитная аномалия.

Наши мегафоны подняли бы и мертвых, не то, что медведей! Но на призывы никто не отзывался. Прошли мы километров десять и в полной темноте подошли к какому-то глубокому ущелью. Откуда-то сверху текла река и падала вниз к морю пенистым водопадом.

— Тут не должно быть никакой реки, — остановился в замешательстве штурман Гранкин, — куда это мы пришли?

— Кто здесь штурман, я или ты? — ответил я ему, глядя в провал. — Давай Сусанин, выводи нас в залив Анива. Кушать хотца и баиньки уже пора.

Все мы уже устали. Матросы, как сквозь землю провалились и дальнейший поиск поиск стал бессмысленным. К берегу пробиться теперь было невозможно — мы вышли на крутые обрывистые берега мыса. Самим бы спуститься живыми и не разбиться.

К морю можно было попасть только по ущелью, и мы на общем совете решили вязать веревки, какие есть, привязать к крепкому дереву и ползти вниз к заливу Анива по водопаду.

Ребята! Кто любит экстрим? Спуститесь глухой ночью по тонким скользким веревкам неизвестно куда, в провал, метров двести, в потоке холодной воды. Да еще не зная, что там ждет ниже — берег моря или подземный тоннель, пробитый водой.

Первые спустились в кромешной темноте. Остальные ползли по веревке уже при свете сигнальных ракет, пускаемых с берега первопроходцами.

Минёр Вяткин доложил по рации, что мы находимся примерно в пяти — шести милях на берегу залива Анива севернее от точки стоянки наших кораблей.

— Вас понял, поиск прекратить, матросы нашлись, ждите катер, — лаконично ответил чей-то неразборчивый голос.

— Ура, матросы нашлись! Они уже на катере! — радостно завопил Вяткин. Все шумно выразили свой восторг. Наконец закончились наши мучения! Нашли веток, развели костер, чтобы согреться. Все насквозь были мокрые, к тому же стало довольно прохладно.

Через два часа ожидания начался прилив. И без того узкая полоска каменистого берега стала заполняться водой.

Мы вглядывались в море, но никаких огней не было видно. По нашим расчетам десантный катер, даже самым малым ходом уже должен был показаться.

Уже в полночь, когда прилив достиг своего апогея и поисковая группа стояла по колено в воде, прижатая к отвесному берегу, получили сообщение по УКВ, что мы все дураки, балбесы и идиоты.

— Какого хрена вы делаете на восточном побережье? — вопил базовый тральщик. — Кто приказал вам идти туда!?

Никто нам не приказывал. Наши штурмана Можаев и Гранкин — славные потомки Ивана Сусанина — вывели нас к Охотскому морю. Потом сказали, что мол, не учли, что здесь магнитная аномалия, и стрелка компаса вместо запада, куда нам надо было, показывала строго на восток.

За вами идет тральщик, начинайте движение, он обогнет мыс и станет у рыбацкого причала в четырёх милях южнее.

Нашли мы на карте и наш водопад, и причал на восточном побережье.

Четыре мили — это по морю. А по берегу, по приливу, по скользким валунам в темноте — это около восьми километров.

Не буду рассказывать, о нашем самочувствии, когда под утро мы добрались до рыбацкого причала, заползли на тральщик, выпили спирта, и упали, чуть живые, на койки. Проспали до обеда и стали приводить себя в порядок. У меня оторвалась подошва на ботинке и лопнула по всему шву левая штанина. Ноги были все в ссадинах от камней и ракушек. У других внешний вид был не лучше моего.

Я пошел выяснять обстановку, узнать, где нашли матросов.

— Японские шпионы связаны и сидят под замком, — сказал мне командир тральщика капитан третьего ранга Чубенко, — пойдут под трибунал.

— А, почему «японские шпионы»? — спросил я у Чубенко.

— Так, они мать их так, решили в Японию убежать на какой нибудь японской шхуне, — рассказал мне Чубенко, — вон их, сколько в наших водах браконьерничает, краба промышляют. Наши придурки запаслись тушенкой, хлебом, взяли с собой две бутылки водки и с преступного благословения мичмана Гребенюка отправились на восточное побережье ждать оказию на Хоккайдо. Мы вызвали погранцов с овчаркой и если бы не они, хлопчики, до сих пор сидели бы в уютной трещине под скалой. Собачка их живо из щели вытащила.