Коллектив авторов – Морские досуги №4 (страница 46)
То есть учение шло своим чередом, на командный пункт поступали сведения об оперативной обстановке, полковники вырабатывали решения, отдавались приказы в гущу войск. И уже «северные» добивали «южных», опрокидывая их в пролив Лаперуза.
Флот в лице меня и Володи Царева на все это время был забыт, а мы, честно сказать, и не навязывались своим армейским братьям по оружию.
И вот они явились, долгожданные наши генералы! Десяток фуражек с высокими тульями, большие вышитые звёзды на погонах, хромовые щегольские сапоги, широкие озабоченные лица с двойными подбородками, круглые животы.
Мы с Володей прошмыгнули в свою каморку и в окошко стали смотреть в общий зал, куда направилась инспекция.
А там — разнос и истерика.
— Что вы натворили!? Где начальник штаба? — командующий округом судорожно тыкал пальцем в одну из карт, вывешенных на всеобщее обозрение. — Знобишин, вы, японский шпион! Враг народа! Вы же вывесили тут совершенно секретную карту, которая достается из сейфа только при объявлении войны Советскому Союзу!
Бедный начальник штаба пытался открыть рот для оправдания, но безуспешно. Высеченный при всех подчиненных он был жалок, как бездомный пёс из подворотни.
Прогулявшись по залу, уничтожив морально всю верхушку сахалинской армии, генерал налился тихой злобой и направился в нашу каморку.
«Сразу сделать себе харакири или уже после раздолбона?» — покрываясь испариной, подумал я.
— А это здесь, что? Вы кто такие? — генеральское крупное тело еле втиснулось к нам.
Володя тихо зацокал зубами, держа руки навытяжку, и, не моргая, преданно смотрел на командующего.
— Ага, флот? Это очень хорошо! — сам догадался генерал и, что-то человеческое прозвучало в его голосе. Может в душе он сам, когда-то, хотел стать моряком.
— Так, точно, товарищ генерал, мы представители Тихоокеанского флота на учении капитан 3 ранга Ткачёв и майор Царёв, — заодно представил я и онемевшего Володю.
— А это что за карта тут у вас висит? Странная, какая-то.
— Это военно — морская карта, — отвечаю, — на ней нанесены глубины, фарватеры и наши корабли в боевом дежурстве.
Генерал долго задумчиво изучал карту.
— Ну, хорошо, скажите мне, какое количество вражеского десанта в процентах сдержит Тихоокеанский флот?
За секунду до ответа я еще не знал, что скажу. Черт его знает, какое количество? Никто мне об этом не рассказывал.
— По нашим расчетам девять с половиной процента десанта флот сдержит, — бодро сказал я уверенным голосом, как учил меня мой комбриг Терещенко. По чьим это «нашим» я не стал уточнять.
— Ну, что ж, это хорошая цифра, довольно-таки хорошая, — одобрил «наши» расчеты генерал. Видимо отчасти в верности этой цифры его убедило, что не девять или десять, а именно «девять с половиной процента» На этом проверка организации штаба армии была закончена. Заняла она ровно сорок минут. Весь генералитет вместе с командующим военным округом Тетериным на вертолете отправился на остров Итуруп принимать горячие термальные ванны. А наши полковники, едва помахав ручками взлетающему вертолёту, дали «отбой» фронтовому учению, затопили баню, стоявшую на сваях в ручье, попарились и налились спиртом от души, под завязку. Так сказать, за все дни сухого закона.
Люди пережили стресс, и снять его можно было только подобным способом.
«Партизан» Жорж остался дожидаться протрезвления начальства, чтобы развезти их по квартирам.
А нам надо было идти паковать чемоданы и ехать домой. Верный КУНГ с Саней Петровским уже бил копытом и пыхтел, горяча мотор.
Японские шпионы
На Сахалине растет замечательная ягода — красника. Не знаю, почему так, но коренные жители называют её «клоповкой» за специфический запах. Клопов я видел очень давно, еще, будучи практикантом, на крейсере «Михаил Кутузов» в 1970 году. Там они жили в матросских кубриках в деревянных рундуках. По ночам выходили из щелей и кусали нещадно. Пахнет ли красника клопами, не знаю, поскольку особенно к этим кровососам не принюхивался. Тем более, узнав о неприятном соседстве, мы — первокурсники военно-морского училища, вытащили свои пробковые матрасы на верхнюю палубу и стали ночевать там.
Так вот. Красника действительно уникальная и ценная ягода. Уникальна она тем, что растет только на Дальнем Востоке и то, на гребнях крутых сопок, куда еще надо суметь подняться. А ценная красника тем, что отлично снимает похмельный синдром и понижает давление.
Учитывая факт, что редкое русское застолье в праздник обходится без спиртного, а праздников на Руси тьма-тьмущая, такая ягода на Сахалине была в каждом доме. Засыпанная сахаром, красника выделяет сок, который и используется сахалинцами в утренние послепраздничные часы. Красничный сироп добавляют в чай или просто в воду, пьют, оживают, трезвеют и идут на работу.
Я служил в бригаде охраны водного района или сокращенно ОВРа, на юге Сахалина, и в погожие осенние деньки командование бригады организовывало для семей офицеров и мичманов морские путешествия за клоповкой.
Свободные от вахты офицеры, мичманы и их домочадцы грузились в порту Корсаков на малый десантный катер, и он потихоньку шлепал к мысу Анива. Там группа с ведрами высаживалась на берег и совершала подъем на самую высокую точку Сахалина — гору Крузенштерна.
Как-то, в конце сентября, назначили меня, старшим над всей этой компанией, и мы ранним утром отправились на катере за ягодой — клоповкой.
Был полный штиль. На востоке, из-за сопок, выползало огромное желтое солнце, цепляясь первыми своими лучами за синюю бухту и далекие скалы мыса Крильон. Японское море ласково расступалось перед МДК и тихо шуршало вдоль бортов.
В пункте высадки, на полпути к вершине горы Крузенштерна, находился армейский дивизион ПВО. Места совершенно дикие, полное бездорожье. Только глубокая колея от колес тягача вела сверху от дивизиона к морю. Продукты личному составу доставляли морем или выбрасывали с вертолета раз в месяц. Крупа, картошка, мука, масло, овощные консервы — ассортимент продуктов невелик. Не ресторан, конечно, но жить можно.
Иногда, по-безалаберности, или от великой занятости, а может нелетной или штормовой погоды, харч на пост не доставлялся, и солдатики вместе с офицерами переходили на подножный корм, то есть на грибы, ягоды и рыбу. Правда, от горбуши, кеты, красной икры их уже тошнило. Огромными косяками дальневосточные лососи — кета и горбуша в течение лета заходили на нерест, в близлежащие речки и ручьи, впадающие в море. Рыбу жарили, варили, солили и коптили. Зернистую икру солили, упаковывали в деревянные бочонки и с оказией передавали, в качестве презента, на «большую землю» в штаб армии, снабжали свои семьи.
Когда оба катера уткнулись в каменистый берег и откинули на него аппарели, я доложил о прибытии по катерной радиостанции в штаб бригады.
Вот тут ко мне и подошел командир одного из катеров мичман Гребенюк. — Товарищ капитан третьего ранга, — попросил он меня, — возьмите с собой за клоповкой двух моих матросов. Очень просятся на берег. Я не могу покинуть корабль, а они мне заодно наберут ягод.
Комбриг строго-настрого приказал не отпускать команду катера на случай необходимости выхода по распоряжению флота. Гребенюк это прекрасно знал.
— Нет, не разрешаю, — сказал я, — потом поделимся, скинемся тебе на ведро.
Десант с ведрами уже стоял на берегу и ждал моей команды на штурм вершины Крузенштерна. Кроме десяти мужчин здесь были еще женщины и дети.
Было семь часов утра по сахалинскому времени.
Я проинструктировал всех, чтобы держались рядом и не разбредались по сопкам.
— В четырнадцать часов начинаем спуск, никаких опозданий, — сказал я народу.
На вершину поднимались по крутой и извилистой тропе примерно два часа. Наконец, вышли на гребень горы и замерли в восхищении от увиденной панорамы. Позади нас был залив Анива, а впереди Охотское море, омывающее восточный берег Сахалина. Ширина гребня составляла всего лишь несколько десятков метров, а затем шел спуск к морю. И сразу же наткнулись на целую поляну красники.
Кустики у неё маленькие, высотой не более двадцати сантиметров, а под листочками прячутся ягоды, похожие на маленькие вишенки. Ползком и на четвереньках, мы накинулись на ягоду. Надо было успеть набрать по два ведра ягоды, чтобы не опоздать к отходу катеров. Все ведь строго регламентировано. Время отхода и прихода каждого плавсредства под контролем дежурной оперативной службы и флотских постов наблюдения и связи.
Наконец, мой отряд, с ведрами полными красники, собрался в точке сбора и столпился у тропы ведущей вниз. Я тоже успел собрать два ведра ценной ягоды. Проверил всех по списку. Все были на месте.
Время выхода в базу уже поджимало, и мы потихоньку начали спуск. Вниз идти было нелегко с полными ведрами, но часа через полтора группа была уже внизу.
— Гребенюк, запрашивай «добро» в базу, все в сборе — дал я команду командиру десантного катера.
Мичман молча смотрел на меня и никак не реагировал на мои слова.
— Чего, смотришь, выполняй приказание! Время вышло, пора, — сказал я Гребенюку.
Тот топтался на месте. По всему было видно, что он не решается мне что-то сказать.
— Говори, что случилось, катер в строю?
— Катер в строю, личный состав на месте… за исключением матросов Телегина и Степанова, — наконец признался мичман.