Коллектив авторов – Книга Z. Глазами военных, мирных, волонтёров. Том 1 (страница 51)
На ту долю секунды, что разрыв освещал всё вокруг, мне казалось, что наступил день.
По команде бортовой аппаратуры я нажал кнопку. Мои бомбы понеслись к цели. Чтобы не попасть под собственные осколки, я начал резкий разворот. Заломив крен в 90° и затянув перегрузку в 5 единиц, я почти развернул самолёт вокруг своего же хвоста. Сложности добавляла близость земли и высокая скорость, но только так можно было гарантировать безопасность нашего полёта.
Тут очнулась ПВО объекта. Всполохи ярко-красных трассеров, напоминающих гвозди, начали резать черноту вокруг. Вместе с разрывами падающих позади бомб картина была действительно устрашающей.
Штурман закричал: «Командир, справа!» Я моментально дёрнул самолёт вверх и влево. Из-под носа пронёсся столп ярких, как горячее железо, гвоздей. Не среагируй штурман, мы были бы превращены в фарш залпом 23-мм зенитных автоматов.
По неестественно- жёлтому ореолу над кабиной я понял, что штурман со страху активировал систему экстренного отстрела тепловых ловушек. Их яркое свечение выдавало наше положение расчёту ПВО на фоне тёмного неба.
Я тут же выключил её. Штурман, указывая пальцем куда-то влево, сказал: «Смотри, но они тоже пускают!» Если бы он тут же не вернулся к своим штурманским задачам, он бы увидел, что соседний бомбардировщик вовсе не отстреливает ловушки, он горит! Горит, разламываясь на 2 части, и медленно падает вниз.
Один из нашей группы был поражён огнём с земли. Я тут же включил полный форсаж, наплевав на демаскирующий ярко-синий огонь. Я хотел в срочном порядке и как можно быстрее уйти из опасной зоны. Путь назад я выполнял «галсами» до самой границы.
А сбитый экипаж спасся. Они сильно поломались и поэтому выбирались долго. Их прятали у себя украинские бабушки. Оба остались живы.
Фото Дмитрия Плотникова.
НАРОДНАЯ ГУМАНИТАРКА
Тимур Шерзад и Максим Булдаков, волонтёры
Люди любят теории заговора и верят во всесилие государства, вертикаль власти и сильных людей, без которых ничего не делается. На самом деле жизнь работает куда проще, она интуитивно понятна и не требует сложных искусственно возводимых конструкций из бритв Оккама и окон Овертона в качестве несущего каркаса.
Несколько месяцев назад один неглупый и не падкий до дешёвых сенсаций друг подошёл ко мне и сказал: «Тимур, я задам тебе один чувствительный вопрос, если не станешь отвечать, я всё пойму». Я заинтересовался, и не зря. «А когда началась серьёзная государственная помощь вам? Или когда появились крупные спонсоры?» Увидев мои вытаращенные глаза, человек, немного стесняясь, уточнил: «Ну, сейчас же не четырнадцатый год…»
С этого момента я понял, что про гуманитарку рано или поздно всё-таки придётся обстоятельно поговорить: эта сфера жизни окутана слишком большим количеством суеверий, мифов и наивных представлений.
Сразу оговорюсь — гуманитарка делится на два слабо пересекающиеся между собой потока. Первый и правда насквозь государственный. Ресурсов там навалом, акции масштабнее, но при этом результат, скажем так, не такой адресный. Но когда надо купить в какую-то часть десяток автомобилей и сотню масксетей, это логичный вариант.
Но существует гуманитарна подлинно народная. Она организуется по принципу «собрались три мужика и скинулись». Опционально мужики (и бабы) могут бросить клич по чатикам с друзьями или своим группам в соцсетях. В любом случае, денег будет, конечно, куда меньше, чем у больших организаций. Не будет официальной бумажки хотя это тоже опционально, временами для сокращения продолжительности общения на блокпостах эти три мужика договариваются с какой-нибудь региональной организацией, которая выписывает им перечень груза и ставит печать. Но частью этой организации народные гуманитарщики объективно не являются. Это обычные семейные люди, которые ходят на работу, занимаются своими делами и возят гуманитарку в свободное время, набирая под неё отпуска и отгулы.
Всё это диктует образ действия. Если крупные гуманитарщики работают с комбатами и полковниками, то народные — с лейтенантами, сержантами и даже конкретными бойцами. Это позволяет действовать адресно, закрывать потребности на низовом уровне, точечно решать те вопросы, за которыми более серьёзные ребята недосмотрели как раз ввиду своих размеров и размаха деятельности.
Я начал заниматься гуманитаркой, можно сказать, случайно. В конце 2014 года война на Донбассе уже вовсю шла. Мой хороший друг Егор, широко известный в узких кругах Сети под псевдонимом Асбранд Хагалль, очень переживал за наших и думал, как бы им помочь. В итоге он анонсировал гуманитарную поездку на Донбасс и нашёл под это дело отзывчивого и добродушного, но в целом легкомысленного человека по имени Лёша.
Лёша хорошо разбирался в автомобилях и их ремонте. Любимой его маркой машины в те годы была «некроБМВ» — машина, собранная из хлама и поставленная на колёса. Поэтому с умением отыскивать подходящие детали и ковыряться в автомобиле у него всё было отлично. А помимо БМВ у Леши ещё имелись старые «Жигули», которые было совсем не жалко в случае чего, — истории о том, как в зоне боевых действий легко и непринуждённо отжимали тачки, не были для нас секретом.
Поначалу я, как человек осторожный, испытывал по поводу поездки некоторый скепсис. Но с каждым днём червячок сомнения подтачивал ту линию поведения, которую подсказывал здравый смысл. «Асбранд и Лёша побывают на Донбассе в разгар всей движухи, а ты так и будешь сидеть тут, как лох!» — говорил мне внутренний голос.
И я присоединился к парням. Оставался только вопрос, кому именно везти гуманитарку. Тогда, в 2014 году, я потихоньку админил сообщество «Типичный милитарист» в ВК, там было где-то около 50 тысяч человек. Я решил найти получателей гуманитарки, просто кинув клич на главной странице группы.
Довольно быстро в комментариях нашёлся ополченец, вызывающий доверие. Им оказался совсем молодой, лет двадцати, парень с позывным Кеша. Он находился в отпуске в Москве и планировал сразу после Нового года вернуться обратно в ЛНР. Мы решили, что мы закупим всяких ништяков его подразделению и отвезём их на машине в Луганск, заодно и Кешу к своим докинем. Выезд запланировали на 1 января 2015.
Мы встретились в «Бургер Кинге» на Тульской — я, Асбранд, который был мотором всей за теи, владелец «Жигулей» Лёша и ополченец Кеша Мы начали обсуждать, какое именно снаряжение нужно закупить. Сошлись на том, что нужны десять ремённо-плечевых систем (уже не помню, каких точно), подсумки под пулемётные короба и хорошие консервы на десять тысяч рублей.
Потом начали обдумывать маршрут въезда в ЛНР, путь до заставы, где мы должны были всё оставить, и развлекательную программу — Кеша обещал показать сожжённую бронетехнику. Лёша, друг Асбранда, который ехал за компанию с ним, сначала непонимающе всё это слушал, а потом уточнил у нас с офигевшим видом:
— Мы на войну, что ли, едем?
Мы успокоили Лёшу и объяснили, что мы едем не на «войну-войну», а, можно сказать, в тыловой район зоны боевых действий. Заезжать на передок опасно и глупо, потому что мы так помешаем в первую очередь своим. В теории может, конечно, что-то прилететь, можно наткнуться на ДРГ, но мы с Кешей оценивали эту вероятность как незначительную.
Недоверчиво посмотрев на нас, Лёша всё же согласился с этими доводами. Подумав, он на всякий случай спросил:
— А мы, кстати, за кого вообще?
Упрекать в чём-то Лёшу глупо: в 2014-м конфликт хоть и не сходил с экранов телевизоров, но всё равно казался чем-то невообразимо далёким. Если человек не интересовался по-литотой, он мог толком даже не понимать, кто с кем воюет, не говоря уже о том, почему.
Свыкнувшись с новыми вводными, Лёша решил по крайней мере извлечь из этой ситуации максимум. Когда Кеша сказал нам, что в одном месте мы будем проезжать сгоревший украинский танк с улетевшей от жахнувшего БК башней, Лёша загорелся новой идеей.
— Значит, башня отдельно рядом валяется?
— Ну, не рядом, а метрах в тридцати.
— А давайте сделаем прикол?
Поднимем её на крышу моих «Жигулей» и сфоткаем, типа машина-танк!
Теперь глаза выпучили уже мы с Кешей. А Лёша, когда ему сообщили, что башня от танка весит никак не менее 10–15 тонн, заметно расстроился.
Чтобы закупить гумку, мы скинулись сами и объявили сбор в соцсетях. Всё было готово, и оставалось только пройтись по магазинам, как вдруг за три дня до выезда пришла шокирующая новость: Асбранд погиб под колёсами электрички. Все собранные деньги были у него на карточке, а времени было в обрез. При этом саму идею гуманитарной поездки я не откладывал: во-первых, мы уже договорились с ополченцами, а во-вторых, надо было реализовать последнюю волю погибшего, который очень хотел помочь бойцам.
Ехать решили с нашим общим с Асбрандом другом — Михаилом из Тулы по прозвищу Хава.
Его политические пристрастия сегодня бы описали словом краской — «красный консерватор». Помимо прочего, это было практически полезно, так как Хаве удалось вытащить из тульского отделения кургиняновской «Сути времени» что-то около тридцати тысяч рублей, что покрыло значительную часть цены снаряжения для бойцов. Купив снарягу и консервы, утром 1 января мы — я, Хава и Кеша — сели в мою машину и отправились на юг по трассе М4.