Коллектив авторов – Книга Z. Глазами военных, мирных, волонтёров. Том 1 (страница 53)
Поэтому когда всё-таки грянуло, для граж данских людей вроде меня и моего окружения это был шок. Кто-то был на моральном подъёме (например, я), кто-то в ужасе. Многих пугала неизвестность и изменившаяся реальность.
Недовольные из крупных городов России в начале СВО делились, в свою очередь, на несколько групп. Большинство таких людей напоминало курей с отрубленными головами. Их волновало только возможное падение их личного уровня жизни, которого они боялись пуще всех остальных последствий, вместе взятых. Этих испуганных потребителей можно было встретить везде — в редакциях федеральных телеканалов, в городской поликлинике, в некоторых организациях русских «националистов», недавно решивших поиграть в легальную политику.
Показателен пример одной знакомой дамы. Думая, что находится в обществе тех, кто так же, как и она, шокирован и возмущён действиями России, она начала сокрушаться, что, мол, всё, прощай её поездки в Европу. Я спросил: неужели она на самом деле живёт ради поездок в Европу? Так ли уж они важны для неё? Собеседница тут же поправилась, вспомнив, что у неё есть ребёнок, которому нужно редкое лекарство, а его делают только за границей.
— Значит, поездки в Европу ты вспомнила сразу, а больного ребёнка — только когда тебя пристыдили?
Ответом мне был поток проклятий — «тебе не понять людей, которых сейчас бомбят».
Этот ответ можно было легко вернуть. Возмущённым потребителям было плевать на то, как хохлы бомбили жителей Донбасса, пока это не угрожало привычной уютной жизни. Как только начало угрожать — они встрепенулись. Указание на этот факт так кололо им глаза, что они, не в силах хоть что-нибудь ответить на этот аргумент, решили затараторить его, превратив в мем про «восемь лет». Сложно сказать, как это сделало довод менее убедительным. Но такой способ прикрыть себе срам превращает попытки обсудить проблему в банальное перекрикивание, в котором побеждает тот, кто громче и дольше токует.
Таких рассерженных потребителей среди недовольных большинство. Они быстро заткнутся, если успокоить их, показав, что потреблять можно другими путями, и ничуть не хуже. Что-то подобное Россия уже проворачивала после столичных протестов 2012 года, организовав импортозамещение европейской городской среды в Москве. Сегодня Первопрестольная выглядит лучше, чем большинство столиц ЕС. Когда с начала спецоперации прошёл год и стало ясно, что экономика страны не рухнула, количество возмущённых обывателей резко сократилось.
Меньшая часть недовольных — куда более мерзкие типы. Они жалеют не только свою хорошую жизнь. Их просто раздражает сильная Россия, которая имеет свою сферу влияния, которая может менять правила игры на мировой арене. Они искренне считают, что будущее возможно только в рамках сложившейся после Холодной войны глобальной системы, в которую надо встраиваться, а не оппонировать ей. Работающие западные сервисы и потребление для них лишь приятное дополнение к тому, что русских можно будет ткнуть носом в грязь, заставить платить и каяться в случае победы. Потому что Россия рассматривается ими как грешница, которая посмела возглавить публичный бунт против правил игры, попробовала разрушить сложившиеся понятия о хорошем и плохом, выведя человечество в новый суровый и непонятный мир.
Один такой человек гуманитарных профессий, не просто истерящий, как курица с оторванной головой, а профессионально и последовательно работающий на военное поражение России, через пару месяцев после начала спецоперации имел наглость позвонить мне и предложить писать тексты для роликов Максима Каца. Всё это было завёрнуто в не очень хитрую, но всё же упаковку:
На моё резонное замечание, что эти ролики будут привлекать нейтральную ранее аудиторию, с которой Кац потом сможет работать и потихоньку переманивать на свою сторону, ответить было нечего. В итоге я, тогда ещё вежливо, отказался. Позже, где-то месяц спустя после объявления частичной мобилизации этот человек уедет в Израиль, где продолжит производить контент для Каца уже более активно и открыто.
Ход спецоперации оказался неожиданным для подавляющего большинства современников. Картина мира, так или иначе, изменилась почти у всех.
К осени 2022-го необходимость нарастить усилия гражданского общества стала очевидной для всех, кто желал победы России. Это означало, что настало время вновь взяться за старое.
Пока я думал, как это лучше организовать, ко мне обратился Максим Булдаков — рыжий бодрый парень, приехавший из Удмуртии покорять Москву. Ненавидящий бездействие и паникёрство и обожающий две вещи — пиво и вырубаться после второй его кружки. Макс уже организовывал какие-то закупки для бойцов по мелочи и отвозил это в ПВД в Воронежской области. Настало время играть крупнее и отправить первую для него машину на Донбасс.
У Максима были друзья в ЛНР, служившие во 2-м армейском корпусе. Им был нужен генератор и тёплые спальники, и мы взялись за дело. Кинули клич по контролируемым и дружественным ресурсам — от сообщества стендового модезма «Срачемоделизм» до движения Local Crew и каналов моего друга, журналиста Евгения Норина. В итоге насобирали около 180 тысяч рублей, закупили дизельный генератор, что-то около десятка спальников, зимние берцы и ещё какие-то вещи по мелочи. Всем этим добром мы намертво забили мою машину — место оставалось только для двоих человек впереди, ехали как в гружённом доверху пикапе.
Фото авторов.
Максим в тот раз поехать не смог, потому что ему не давали отгулы. Тогда я оставил его дома и, чтобы не заснуть в долгой дороге, взял с собой другого товарища, Сашу. Он занимался какой-то бухгалтерией и, что для меня было намного важнее, реконил Вторую мировую войну, особенно всяких американцев.
Это значило, что попутчик идеальный — с ним будет о чём поговорить и я не усну предстоящие две тысячи километров дороги.
Первая поездка в зону СВО прошла без происшествий, почти что рутинно. Мы разве что попали в знаменитые донбасские туманы ночью на обратном пути, но я такое уже видел. Саша же удивлялся вообще всему, что видел, — это было даже мило.
— «Щука»! Это же вагнеровская «Щука»! Нет, смотри, настоящая! — кричал Саша, увидев характерные очертания броневика, пытавшегося без особого палева передвигаться по ночному Луганску.
ЛНР времён СВО резко контрастировала со «старой ЛНР». Она была забита строителями и военными — чувствовалось, что её одновременно приводят в порядок и готовят к обороне. Картину дополняли сотни, если не тысячи фур с надолбами, нескончаемым потоком шедшие на юг по трассе М4. Все помнили горькие уроки осени и крепили оборону. Позже, в 2023 году, такой картины уже не будет — видимо, военные закончили возведение основных линий укреплений.
По Луганску Скак, впрочем, и сейчас) постоянно сновали военные грузовики. Небольшая колонна топливозаправщиков из трёх «Уралов» ездила кругами по центру города. Заблудившиеся водители таращили глаза и бормотали что-то непечатное — было видно, что они тут недавно. Мобильный интернет в городе был отключён в целях безопасности. Впрочем, даже если бы он и был, это бы не особо помогло. У местных было стабильно не допроситься адреса.
«Давай на „Авроре"», «давай на ВВАУШ у самолёта», «встретимся у танков» — дом и улицу эти люди не назвали бы и под угрозой расстрела.
Вручив гумку военным, я спокойно вернулся домой. С этого момента наши сборы и поездки стали регулярными — раз в два-три месяца мы едем на Донбасс с какими-нибудь ништяками для военных. Медицина, снаряжение, тепловизоры, беспилотники — мы стараемся точечно закрывать те вопросы, которые в данный момент стоят перед подразделениями наших друзей острее всего.
Чтобы поменьше ездить порожняком, мы с Максом скооперировались с поэтессой Анной Долгаревой, которая тоже занимается гуманитаркой, но в куда больших масштабах и с куда большей системностью, чем мы. Поэтому ей всегда есть чем забить нам машину — рации, беспилотники, броня, тепловизоры, приборы ночного видения. Когда в машине остаётся место, берём заодно и всякое второстепенное вроде кошачьего корма для луганского приюта. Или отвозим модели танков в Донецкий клуб стендового моделизма. Когда есть куда положить и это не в ущерб тому, что помогает уничтожать врага, нам не жалко.
В 2023 году к поездкам присоединился и Булдаков. Ниже я публикую его рассказ.
Как оказалось, для многих съездить на Донбасс — примерно как слетать на Луну и попутно ещё отстреливаться от ящеров с Нибиру. Однако типичная поездка с гуманитаркой — это в основном унылое сидение в машине: сутки до старой границы, потом день-два развоза по куче адресов и ещё сутки на возвращение обратно.
Я был на Донбассе дважды, и оба раза сложнее всего оказалось как-то скоротать время в пути. Первый раз убеждал девушку-попутчицу в том, что она не коммунистка, а красно-коричневая.
Во второй раз она с нами не поехала, и весь путь мы с водителем вели искусствоведческий анализ треков Мейби Бейби и Инстасамки.
Дорога из Москвы в Луганск на загруженной доверху машине занимает примерно сутки, поэтому времени обдумать вопрос, «как тебя вообще сюда занесло», хватает. Для меня война с хохлами началась в 2022 году, предыдущие восемь лет она где-то конечно была, но настолько осточертела, что любое упоминание Украины вызывало лишь рвотный рефлекс, а я гордился собственной аполитичностью.