Коллектив авторов – Книга Z. Глазами военных, мирных, волонтёров. Том 1 (страница 36)
Мы всё же постарались максимально замаскировать эту железяку и разместить её хоть на каком-то безопасном расстоянии, установили, отчитались перед командованием о выполнении задачи и стали собираться обратно в ставку.
Командование выделило нам в нагрузку рас терянного бойца лет тридцати, который, впрочем, выглядел сильно старше — невысокого, пухловатого, но исполнительного и толкового. Берегу была поставлена нетривиальная задача — научить его «вести медийку». Командир желал иметь телеграм-канал своего батальона.
Военкору (для удобства мы назвали его так) предстоял долгий путь назад в кузове «Газели» без окон. Мы загрузили свои вещи и бойца в кузов, попрощались с парнями на рас-полаге и отправились обратно. Военкор самим своим существованием как бы задал тему для разговора. Бакс сидел в кабине между нами — пиарщиком и журналистом по гражданским профессиям — и попал под перекрёстный огонь нытья поистине стрелковского масштаба о том, как у нас всё плохо с официальной пропагандой. Журналисты пишут для редакций, а не читателей. Нарративы продвигают люди, считающие употребление слова «нарратив» хорошим тоном. Символический ряд сочиняют люди с миропониманием тёти из отдела маркетинга. Всё хорошее рождается исключительно в андеграунде, а на больших площадях за всю медийку отдувается Пригожин, у которого каждое «публикуем комментарий Евгения Викторовича» звучит как письмо запорожцев турецкому султану.
Мы довольно быстро вывели формулу успеха пригожинской пропаганды — это вагнеровская культура абсолютной самоуверенности и смелости. Она в корне противоречит духу подачи информации из официальных источников, и оттого успешна. Официалы вечно изображают целок, а у пригожинских наоборот, секс в каждом материале. Людям нравится.
Отталкиваясь от этой мысли, мы рисовали в наших головах картину единственно возможного светлого будущего по итогам спецоперации: в России должен был победить дух творческой и военной храбрости. Россия будущего нам виделась крайне смелой, эстетичной и воинственной — какой и была в лучшие периоды своего существования. В этом смысле 2014-й с его духоподъёмностью и нынешняя популярность Вагнеров оказывались этапами одного и того же позитивного процесса, в основании которых лежали одни и те же принципы. Нас обоих чрезвычайно вдохновила эта мысль. «Спутник и Погром» сумел во времена торжествующего глянца продать красивый, даже гламурный образ Новороссии с белым офицером Стрелковым и храбрыми русскими ополченцами — «Honey, I don't wanna Birkin. Better send this cash to Girkin». Пригожинские пропагандисты смогли подружить современный мир постметамодерна с подвигами отчаянных штурмовиков — «Унос Дуос Трэз, я достану свинорез».
Мы вышли из режима эмо и говорили, яростно перебивая и дополняя друг друга, фонтанируя медиаидеями. Изобретатель ядов Бакс оживился и втянулся в беседу. Разговор длился весь путь до самой ставки. Стоит ли говорить, что ни одну из наших фантазий, конечно же, нельзя было посоветовать нашему новому другу, сидящему в кузове. Даже на уровне батальона это вызвало бы оторопь: «Не в мою смену».
В ставке мы придумали для бойца какие-то в высшей степени скучные идеи для его телеграм-канала. Я тайно надеялся, что ничто из этого дерьма в результате не получится, потому что командование оставит идею о «медийке» в принципе, и вселенная зет-контента, и без того имеющая чересчур большой потенциал для развития, не станет хуже благодаря нам. Боец, напротив, надеялся, что получится всё и его снимут с передовой — творить. От войны он очень устал, что выражалось в постоянных разговорах о том, как ему хочется увидеть жену, маму и детей. Солдаты с высоким боевым духом в свободное время хотят ебаться. Когда боевой дух низок — начинают скучать по родственникам.
Дни моей командировки таяли. Выездов на боевые больше не было, теоретическая часть была изучена ускоренным курсом, а погода, наконец, испортилась.
Поработали на полигоне — Малышка Пэрис вдохновилась возможностью покидаться гранатами.
Проводили Пэрис — я сделал несколько очень кривых фотографий легендарной парочки. Малышке предстоял долгий путь в Ливан.
Заехали по делам к великану Мурзу.
Моя антидроновая миссия была выполнена. Назавтра утром я отправлялся к себе в полк. Берег подогнал мне антенну и анализатор, из которых до этого научил собирать кустарный обнаружитель дронов. Вечером с боевых вернулись чудовища — Серёга и Миша.
В располаге вдруг выключился свет. Чудовища пошли разбираться, в чём дело, мы с Берегом остались сидеть вдвоём, с помощью фонариков нашли какие-то свечи и создали атмосферу важного разговора о вечном.
— Я устал, Фунт. Реально устал. Заебался. Но я не могу оставить этих ребят. Пока хоть один из них со мной — похуй. Будем воевать. Это наша молодёжь, и она охуенна. Они гораздо круче нас, — говорил Капитан. Он любил повторять, что зумеры гораздо круче нас, а мысль, что половине своих бойцов годится в отцы, его удивляла каждый раз, когда он её думал. Командиров часто и называют «отцами», но Берег скорее вёл себя со своими парнями как старший брат — даже если вставлял им командирский пропиздон.
Свет включился. «Да, свет! Да, свет!
Да, свет!» — скандировали чудовища на манер на-цбольского лозунга «Да, смерть!». Вернувшись, парни попытались предложить мне какой-то совершенно лютый самогон, но я не дался. Завтра мне нужно было возвращаться в строй. Я ушёл спать. Утром машина приехала за мной вовремя. Берег напоследок выдал мне магазины взамен отстрелянных. Мы обнялись, он сказал: «Давай, Фунт, всё у тебя получится». Я уехал, и больше Капитан Берег уже никогда мне ничего не сказал.
• Капитан Берег был смертельно ранен
• Малышка Пэрис продолжает дело мужа, работая с Сурикатами.
• Бакс хотел вступить в подразделение Берега, но не успел.
• Серёга погиб под Кременной 2 марта 2023 года.
• Простор погиб под Кременной 2 марта 2023 года.
• Миша теперь в ОБТФ «Каскад».
• На поминках Капитана Берега 10 февраля 2023 года мне пришло известие о ранении нашего оператора Лёши Шестого.
Он умер от ран 1 марта 2023 года.
Последний совместный снимок капитана Берега и малышки Пэрис. 12 января 2023 года, бар «Апшерон». Фото автора.
СОПРОВОЖДАЮЩИЙ
Дмитрий Бастраков, военный, книгоиздатель, общественный деятель, командир «ТЫЛа-22»
Все имена, позывные, города, обстоятельства — изменены. Все неприятные совпадения с реальными местами, людьми и подразделениями случайны и являются художественным вымыслом. Всё было не так.
Зима 2023, «Специальная военная операция». В военный госпиталь Ростова-на-Дону на вертолёте доставляют раненого добровольца 123-го Стрелкового полка — Гарнышева Алексея Владимировича 1998 года рождения.
В Ростове-на-Дону он проводит свои последние минуты в сознании — на операционном столе у него происходит остановка кровообращения, его вводят в медикаментозную кому и транспортируют в военный госпиталь Санкт-Петербурга.
1 марта его сердце останавливается.
«Привет, я Звёздочка. Мы с тобой поедем вместе, на „Урале" с грузом 200», — собеседница с приятным голосом на другой стороне провода даже не поняла, что заговорила стихами.
А я не понял, кто это, но всё равно согласился. Вчера меня разбудил приказ из трубки — я должен был сопроводить тело Шестого, нашего видеооператора, погибшего несколько дней назад от ранений, домой, в Набережные Челны. Сегодня голоса из трубки объясняли, где и во сколько мне необходимо быть. В обоих случаях я даже не особо понимал, с кем разговариваю.
В здешних краях это не редкость — голоса из трубок, которые невозможно верифицировать, часто вероломно вмешиваются в ход событий, и им не то чтобы принято перечить. Голосам в трубках достаточно осведомлённости и убедительного набора слов навроде «главное управление», «особый отдел», «специальная служба», чтобы менять реальность. Думается мне, толковый телефонный пранкер в союзе с разведкой легко способен перерисовывать линию фронта, разоружать полки и внедрять новые правила в армейские корпуса. Возможно, так всё и происходит — это бы очень многое объяснило.
Суть моей миссии заключалась в том, чтобы забрать тело Шестого (на момент гибели он был в госпитале в Петербурге, и его тело отказывались отдавать родственникам: по военным обычаям забрать Лёху мог только представитель военной части, где он служил); доставить тело в Набережные Челны и передать местному военкомату; принять участие в похоронах и собрать там мешок различных документов, которые помогут военной части укомплектовать папочки, а родным — получить положенные выплаты.
Осложнялась же моя миссия очень скудными вводными как, что и где («разберёшься сам как-нибудь по пути»), необходимостью перемещаться строго «по военной линии» и сомнительным статусом моего подразделения. Мой полк Народной милиции ДНР только два месяца назад формально превратился в полк Вооружённых Сил РФ, а реальная интеграция «в большую армию» только началась. Как у известного кота: мы как бы уже были, но как бы нас ещё не было. Похоронить при этом Шестого следовало именно как российского солдата. Мы на тот момент понятия не имели, как устроена бюрократия ВС, а они понятия не имели, какие уклады царят у нас. В ВС РФ нас беззлобно называли «ОПГшники», а мы их обычно величали просто «россиянами», а то и «русскими», хотя сами москвичи. «Союзная армия», одним словом.