Коллектив авторов – Историк и власть, историк у власти. Альфонсо Х Мудрый и его эпоха (К 800-летию со дня рождения) (страница 67)

В Семичастии мы находим прежде всего обоснование закона с опорой на Закон. Память о верованиях – это, в первую очередь, память христианства, археология «правильной» веры, которая предваряет развернутое описание таинств. Так, законы 12–69 позволяют переосмыслить догматические основы, сделать их более ясными. Они создают двойной континуум: во‑первых, на уровне истории – между древними культами и христианством, во‑вторых, на уровне текста, устанавливая связь между начальной ноэтической рефлексией и конкретными объектами. Аналогично Всеобщей истории, авторы Семичастия сочетают элементы религиозной антропологии с историей происхождения христианства. Однако особый ракурс, который дает введение темы визуальности, равно как и размышления о логике человека, осмысляющего божественное, усиливают научную направленность текста. Введение в текст истории язычества придает ему дидактическое измерение и вносит существенные изменения в тематику по сравнению с предыдущими редакциями. Оно позволяет читателю понять основы веры, обрядов и таинств. Прежде чем изложить эти знания, Семичастие дает определение тому, что есть знание, принимая во внимание неведение, убеждения и ложные верования древних.

Заключение

С помощью этих двух примеров мы попытались показать, что Семичастие включает в себя и демонстрирует новые формы письма в рамках процесса кодификации законов. Это произведение содержит модели и нормы, сформировавшиеся в окружении Мудрого короля, которые при составлении закона конкурируют между собой и дополняют друг друга. Дискурс, свойственный юридическим текстам Альфонсо, трансформируется здесь на основе других дискурсов его эпохи[899]: историографического, научного, морально-дидактического. Семичастие пытается объединить их в совершенно новой форме. По сути дела, этот текст необходимо рассматривать как краеугольный камень и конечное выражение интеллектуальной работы монарха, а также как важнейшее звено в развитии юридической прозы Мудрого короля.

Хосе Мануэль Фрадехас Руэда

Об исторических изданиях «Семи Партид»: образец для издания Грегорио Лопеса 1555 г.[900]

Постановка проблемы

Крэддок[901] утверждает, что «издание Лопеса было подготовлено на основе экземпляра Монтальво с дополнениями и правками, взятыми из манускрипта, также принадлежащего к группе C». Точность этого утверждения установить не представляется возможным, потому что «формальные доказательства уведут нас слишком далеко». Однако возможно предложить простой эксперимент: сравнить три цитаты из Евангелия, представленные в четвертом разделе первой Партиды.

Эти цитаты из Нового Завета, как можно заметить, приведены на латыни и сопровождаются переводом на старокастильский язык. Однако ни в одном из сохранившихся рукописных документов не появляется латинский текст, все цитаты приводятся на кастильском. Имелся ли какой-то источник с латинскими вставками? Это возможно, и эта версия подкрепляется четвертой библейской цитатой, из Ветхого Завета (Пс 44:17), в пятом разделе Первой Партиды, появляющейся в рукописных источниках начиная с изначальной версии, хранящейся в Британской библиотеке (LBL)[902]:

В свою очередь, Орельяна Кальдерон[903] утверждает, что издание Лопеса основывается на версии Монтальво, и достаточно подробно это обосновывает. Достаточно одной детали: например, упоминания в 3.18.91 одного алькальда из Толедо, имя которого в обоих изданиях – Гонсало Руис, но в рукописной традиции он упомянут под именем Гонсало Ибáньеса[904].

Как Крэддок, так и Орельяна Кальдерон, ограничивают свою доказательную базу Первой и Третьей Партидами соответсвенно. Я полностью согласен с наблюдениями обоих. Однако этот аспект нужно рассмотреть подробнее, поскольку компьютерный сравнительный анализ изданий 1491 (IOC) и 1555 (LOP) гг.[905], а также анализ примечательного экземпляра декабря 1491 г. (IDI)[906], выявили детали, которые очень сложно согласовать с утверждениями вышеупомянутых авторов.

В результате компьютерного сравнительного анализа Первой Партиды в версиях 1491 (IOC) и 1555 (LOP) гг. было выявлено, что отдельные лексические формы в издании Лопеса (LOP) были намного более средневековыми, чем в издании Монтальво (IOC), как можно увидеть в таблице 1.

Таблица 1

Сравнительный подсчет по ряду ключевых слов[907]

Седьмая Партида в издании Монтальво завершается разделом 7.33, чье название гласит: «О значении слов и сомнительных вещах и о правильных» (Del significamiento de las palabras & de las cosas dubdosas & de las derechas [fols. LL6r1–LL8v2]). Этот завершающий раздел состоит из преамбулы и тринадцати законов. В свою очередь, Седьмая Партида в издании Грегорио Лопеса заканчивается разделом 7.34, озаглавленным «О нормах права» (De las reglas del derecho [fols. 100r1–102r2]). Этот раздел разделен на тридцать шесть пунктов, предваряемых, как и в любом другом разделе, введением или преамбулой:

Правило есть закон, записанный коротко и общими словами, который легко показывает то, о чем говорит, и имеет силу закона, кроме тех случаев, когда о каком-то вопросе говорит определенный закон этой Нашей книги, который будет противоречить правилу, поскольку тогда должно соблюдаться то, что говорится в законе, а не в правиле. И хотя Мы поместили силу и истолкование правил прямо в законы этой Нашей книги, согласно тому, как надлежит поступать, но хотим показать здесь примеры, которые более всего подходят для их понимания, согласно тому, как это показывали мудрые, для того, чтобы наш труд был наиболее удобен для понимания.[908]

и завершается своего рода финальным обоснованием, который ни в одном другом разделе Партид не встречается:

И поскольку прочие слова, которые древние записали, как правила права, мы записали и распределили по законам этой нашей книги, как мы сказали об этом выше, потому, не желая повторяться, считаем, что достаточно тех примеров, которые мы показали здесь[909].

Возможно, это указывает на то, что Лопес на самом деле не следовал изданию Монтальво, поскольку у того не появляется никакого раздела 7.34, разделенного на тридцать шесть пунктов, каждый из которых озаглавлен как «норма» (regla). Это позволяет с уверенностью предположить, что Лопес, как на то указывает примечание к 1.19.1, fol. 9v, использовал «древнейшие книги Партид написанные от руки» (antiquissimos Partitarum libros de manu conscriptos), чтобы исправить «извращенные… книги этих Партид» (deprauatos… libros istos Partitarum), то есть текст, послуживший основой для его версии – издание Монтальво.

Таблица 2

Последовательность законов 3.28 в изданиях Монтальво (IOC), Лопеса (LOP) и Королевской академии истории (RAH)

Хорошим примером такого дополнения, основанного на рукописных текстах, может служить отсутствие порядка в первых законах раздела 3.28, что продемонстрировано в таблице 2. То, что текст RAH, основанный на рукописи MN7, приводит законы в том же порядке, что и LOP, что Орельяна Кальдерон[910] доказывает на основании анализа всей известной рукописной традиции Третьей Партиды, показывает, что Монтальво, вероятно, имел экземпляр, чьи листы в этой части были перепутаны, и что, возможно, эти листы основывались на списке, в котором либо не было разделения между законами 3.28.3 и 3.28.4, либо переписчик исходного манускрипта забыл прописать заголовок закона 3.28.4, в результате чего он слился с предыдущим, либо это сделал сам Монтальво, либо в его списке эти законы уже были записаны как один[911]. Такая же ошибка обнаруживается в слиянии в законе 3.16.26, в рукописной традиции, законов 3.16.26 и 3.16.27[912].

Однако изучение сохранившихся рукописных образцов Седьмой Партиды не подтверждает существования в них раздела 7.34, появляющегося в издании Лопеса. Все кодексы, содержащие полную копию последней Партиды: EM1, EY2, Y18, Z12, Z16, MN0, MN2, MN3, MN5, HA1, HA2 y BP2, – заканчиваются разделом 7.33 «О значении слов и сомнительных вещах» (Del significamiento de las palabras e de las cosas dubdosas), состоящим из преамбулы и тринадцати законов, как это появляется в издании Монтальво. В нем заголовок завершается «…и о правильных» (& de las derechas), где субстантивированное прилагательное, по-видимому, относится как к «словам», так и «вещам» и противопоставляется «сомнительным». В разных рукописных памятниках наблюдаются следующие вариации завершения заголовка:

[913]

Эти разночтения можно свести к трем основным вариантам: «и о правильных нормах» (e de las reglas derechas), коих большинство, и к двум встречающимся реже. Один – это «о нормах» (de las reglas), второй – содержащий существенную вариацию, в которой появляется существительное: «и о нормах права» (& de las reglas del derecho). Эта часть заглавия относится к последнему закону раздела, чей заголовок имеет следующие вариации:

Этот закон, содержащийся во всех списках, представляет собой непрерывный и нераздельный текст версии Альфонсо X regulae iuris, которые Юстиниан поместил в заключении своих Дигест. По мнению Ариаса Бонета[914], речь идет о вставке, основанной на тексте юстиниановых regulae и примечаниях к ним[915].

Возникает вопрос: как последний закон Седьмой Партиды превратился в печатной традиции Грегорио Лопеса в независимый раздел 7.34? Ведь в инкунабуле Монтальво и в рукописной традиции, как было только что показано, эта часть текста включена в раздел 7.33 как последний закон. Это изменение должно было быть слишком дерзким, чтобы приписывать его ope ingenii самого Грегорио Лопеса[916].