Коллектив авторов – Где нет параллелей и нет полюсов памяти Евгения Головина (страница 64)

Евгений Всеволодович работает в основном в черном и только-только приближается к Снежной Королеве, по словам некоторых недоброжелателей. Но приближается. В одной из биографий Парацельса было написано, что он в период своих странствий целыми неделями не вылезал из таверн, где пил и общался с разными простыми людьми (типа нас с вами), у которых после этого случалось просветление или они начинали видеть «невидимые элементы», духов вещей или наблюдать факты, противоречащие физическим законам. Великий алхимик прекрасно понимал, что работу в нигредо в жизненных ситуациях удобней всего проводить в питейных загулах, где присутствуют духи места и времени. Я сам несколько раз имел возможность наблюдать подобные ситуации. Однажды, в результате многомесячной пьянки в квартире моего приятеля, перестал проникать свет из окон соседних домов. Естественно, что это можно списать на внутреннее состояние присутствующих, однако это объяснение разбивается о присутствие абсолютно трезвых людей, наблюдавших этот феномен.

Дело в том, что мы способны видеть и объяснять результаты работы в черном, но практически ничего путного, кроме общих рассуждений, годящихся только для написания книг, не можем сказать о работе в белом. Однако я все-таки попытаюсь сказать несколько слов, основываясь на том, что происходило и происходит со мной, внутри меня, что я увидел в Жене. Но только несколько слов.

Для меня все бóльшим смыслом наполняются слова, что человек создан по образу и подобию Божию, наделенным разумом и свободной волей и в меру своих сил и способностей стремящимся к Добродетели. Стремиться к Добродетели можно только через Любовь, но как стремиться? Мне кажется, именно кажется, что другие слова здесь неуместны, и не только в смысле кажется. Мне кажется, что Женя подсказывает нам, как он это делает, через «Фантению» или «Фанетию». Фантения — это творческий акт, содержащий в себе создание, любвеобилие через осмысление, ощущение и восприятие и организацию жизни. Скорее всего — это строительство и архитектура, но здесь бы неплохо обратиться к Фулканелли, несмотря на слабый перевод и наличие буквы «Ф». Фантения — это сера, соль и ртуть, которые Женя смешивает в довольно гремучем напитке. Один раз он окончательно напоил четырех человек, собственно говоря, из чего и состоит буква «Ф», тремя входящими: кагором, пивом и одной бутылкой водки.

Женя во время «бесед» со своим окружением всегда использовал свой эликсир, который готовил не только для себя, но и для своих соучастников. Это и есть «Фантения» — то, что необходимо для формирования «Охемы» — субтильного тела Души.

Большинство людей живут реакциями на внешние раздражители, то есть впечатлениями, очень плохо живут, и думают, что это жизнь. Это — те, кто после очередной поездки на отдых за границу или иных мероприятий любят показывать альбомы с фотографиями. Гораздо меньше людей живут своими переживаниями, причем их переживания у них до конца не переживаются или переживаются как-то странно, можно сказать неправильно, хотя как правильно — тоже никто не знает. Фантазиями и мечтами живут тоже или все вышеперечисленные, или только те, которых можно назвать либо фантазерами, либо мечтателями. Фантениями живут только тотальные люди. Это — те, которых можно назвать алхимиками жизни: они знают секрет приготовления жизненного эликсира. Таких людей надо искать «днем с огнем». Это — соль, где победоносная сера входит в любовное противоречие со всепоглощающим Меркурием.

Фантения — это изменение характера простых тел, сущностей и процессов и поднимание их для более высоких состояний бытия. Чтобы развить в себе способность работать с «Фантенией», требуются не только простые усилия, но и мастерство Творца. В моем окружении (очевидно, что и не только в моем) такими способностями обладает только Женя.

У Жени есть рассуждения относительно неоплатонической фантазии, воображения и чистого восприятия. Если развивать тему угасания мужской огненной пневмы в субстрате черно-лунной женской магнезии применительно к нашей ситуации, то мы неизбежно столкнемся с необходимостью поиска Эликсира, способствующего восстановлению утерянных жизненных пропорций. Женя называл этот эликсир «Фантенией», без которого все разговоры о бессмертии души становятся бессмысленными. Собственно говоря, Женя в своем движении сам является Фантенией. В этом и заключается его загадка, его тотальный прорыв во все страты жизни, или, как говорили неоплатоники, «посредством пульсации сперматического Логоса».

Тотальный человек всегда актуален, он живет, тогда как мы только готовимся к жизни.

Одной из основных тем Жениных «пьянок» была тема Страха и Ужаса. Я никогда не слышал, чтобы Е. В. занимался астрономией. Но тогда откуда взялись у него абсолютно точные ассоциации относительно механизмов движения Фобоса и Деймоса — спутников Марса, а также усомневание в правильности построения нашего Космоса? Говоря по-простому, страх всегда многообразен и гораздо ближе находится к просто человеку, постоянно преследуя его своими фобиями, тогда как ужас задерживается со своим приходом. Возникает подозрение, что Женя по-своему представляет микро— и макрокосмическую динамику. По его представлению, чтобы стать хотя бы просто человеком, надо освободиться от страха, который составляет основу нашей жизни и который должен появляться только после того, как мы пережили ужас. Фобос находится гораздо ближе к своей планете и почти в два раза больше, чем Демос. А может быть, все наоборот.

Или о страхах голода, болезни, смерти надо забыть, пока мы не пережили ужас нашего бытия. Понятно, что космические аналогии в нашем мире не работают, тогда работают другие аналогии.

Я не видел, не слышал и не читал авторов, которые бы лучше Жени знали русскую и западно европейскую классику. Представляете себе Свифта с его Лилипутией, когда астрономы на летающем острове Лапута, еще до соответствующих реальных астрономических открытий, обнаружили два марсианских спутника, один из которых оборачивался вокруг человека короче одного планетарного дня.

Он мог вытащить из классического текста, по крайней мере, алхимический пассаж или предложить свою оригинальную трактовку любой жизненной ситуации. Чего только стоит его замечание относительно того, «ах, какая была эта белая скатерть».

Сейчас, вспоминая различные ситуации, которые крутились вокруг Жени, я все больше убеждаюсь в том, что там с различных сторон, под разными углами, с помощью различных, в том числе и нетрадиционных выразительных средств, помимо всего прочего, обыгрывалась одна из абсолютных истин: «если человек хочет стать тем, кем он должен быть, он должен перестать быть тем, кто он есть».

У меня возникало такое чувство, что я связан с особой исследовательской лабораторией Человека, в результате деятельности которой видна вся несостоятельность советско-бехтеревской академической институциональной структуры, появляется понимание глупости интеллигентско-шлепнявского восторга от феномена человека Терьяр де Шардена или исключительно религиозного оправдания вечного человека Г. К. Честертона. Становилось очевидно, что можно преодолеть трудности организации групповой работы гурджиевского типа или всего того, что только возможно.

Работа в лаборатории проводилась просто. Вот человек, вот выпивка, вот слова и действия человека. Вот песня.

Песенное творчество Головина неизбежно будет переосмысляться по причине ностальгии пытливых людей понять особую судьбу барда, поэта, певца и композитора. Самое интересное, что Женя на каком-то этапе сам попытался сделать это, написав книгу о себе, а заодно и об одном оригинальном рокере.

Естественно, что его песни требуют серьезного исследования. Единственная сложность состоит в том, что в настоящее время у нас нет человека, способного оценить это громадье музыкально-поэтического мифотворчества.

Я слышал почти все песни Евгения Всеволодовича в разных ситуациях и с разными исполнителями, но могу сказать, что мистериальные аберрации имели место только в авторском исполнении. Представьте себе вечеринку, на которой без конца (потому что вечеринки часто перетекали в следующий недопетый и недопитый вечер) играются и поются только несколько песен. Например, несколько головинских, пару Вертинского, Алеши или Лещенко. Женя редко пел Димитриевича, тогда мы его включали, и происходило нечто. Создавалось впечатление, что все авторы и исполнители как будто договорились между собой, чтобы разбудить у присутствующих эмоциональную часть спящей души, и это им почти всегда удавалось. Причем иногда Женя становился Вертинским, а Алеша, например, Женей. Естественно, часто рвались струны, но Женя всегда доводил всех до состояния экстаза или умиления даже на одной струне. Я бы предложил будущим критикам подумать о рейтинге: Алеша Димитриевич, П. Лещенко, Е. Головин, Вертинский.

Где-то в альманахе «Splendor Solis» или в коллекции книг черной фантастики «Гарфанг», которые вел Евгений Всеволодович, я прочитал в его переводе замечательную фразу, что наша жизнь — это сон, который видим даже не мы, а кто-то другой. А где же то, что мы называем жизнью? Скажи кому-то, что ты не живешь, и он тотчас набросится на тебя с кулаками: «…он вдруг упруго сожмется и прыгнет как бешеный пес». Хотя мне больше нравится песня «Слушай, утопленник, слушай».