Коллектив авторов – Где нет параллелей и нет полюсов памяти Евгения Головина (страница 63)
Александр Петров
Тотальный человек
Я его зову Женей, несмотря на разницу в возрасте, уме и степени бытийной проявленности. Моя матушка назвала его как-то рванью и алкоголиком, а мои знакомые из другой жизни называли собутыльником. Люди, его плохо знающие, но почувствовавшие феноменальность явления, обращались к нему более уважительно — Евгений Всеволодович, а в более серьезных кругах он проходил как «Гуру», «Адмирал» или просто без всякой евгеники — «Гений». Но мне больше всего нравится определение, которое дал ему его молодой приятель: «Тотальный Человек». Здесь нет места, чтобы давать свое определение тотального человека, поэтому буду прост и краток.
Задаю себе один простой вопрос: как устроен человек и человеческая мысль? Нет, не мозги и не Ум — это Плотин, это слишком сложно. Это призма, рассеивающая жизненно-световой поток, — это Ньютон, нет, это тоже сложно. Это алхимическая последовательность ключей Базилиуса Валентинуса. Это уже совсем непонятно. Более понятным остается Парацельс, Женя на него похож в своем желании еще раз влезть туда, где можно родиться заново. Нет, это пьяный корабль инициатического путешествия Артюра Рембо. Женя в своих стихах, в поисках метафорических форм чистого восприятия и даже на фотографии на него похож. Я подозреваю, что это Алеша Димитриевич, если внимательно всмотреться в клип «Очи черные». Может быть, это Джек Николсон из фильма «Полет над гнездом кукушки»?
Могу рассказать одну историю. Как-то раз мы с Женей пошли в баню на Доброслободской улице, чтобы выпить, поговорить и, может быть, если удастся, попариться. Честно говоря, мы туда часто ходили в 80-х годах, а один раз даже остались вдвоем в пустом заведении на всю ночь. В Доброслободских банях, как и во всех советских банях, всегда было весело. В этот раз мы там оказались вместе с целой бригадой умельцев из соседнего Туполевского КБ, которые, несмотря на утреннее время, принесли с собой серьезный баллон, наподобие кислородного, с охлажденным газированным спиртом, настоянным на жень-шене. На вопрос, откуда жень-шень, бригадир честно ответил, что для этого они специально выписывают командировку сотруднику КБ в горы Тянь-Шаня для сбора важнейшего ингредиента. Ребята не подозревали, что они со своей алхимией напоролись на самого настоящего Мастера. Представляете себе, чем все это закончилось? Я впервые в своей жизни видел целое мужское отделение абсолютно голых и пьяных людей с эрогированными пенисами и фаллосами.
И на этот раз не обошлось без приключений, потому что после интенсивного общения с тотальным человеком ты всегда остаешься при ключах для понимания чего-то иного. В результате небольшого алхимического всеобуча Женя немного перегорел и подвернул себе ногу. Пришлось тащить его к себе домой, который находился в «двух шагах от углеродно-гелиевой смеси», чтобы «перевести дух» и подумать, что делать дальше.
Я уже несколько дней пропускал работу в своем системном институте, и чтобы немного очиститься было решено взять на мое имя бюллетень, воспользовавшись подвернутой ногой Жени. Для выполнения этой простой операции я положил Женю в свою двуспальную постель на женино место, в смысле места моей жены, и вызвал скорую помощь. Скорая тут же приехала, Женя весьма обстоятельно, со всеми травматологическими подробностями, описал свою проблему и по праву заслужил наш бюллетень. Больничный лист был выписан на мое имя с диагнозом «бытовая травма». В это время в квартиру зашел муж моей сестры и так удивился происходящему, что тут же позвонил на работу моему отцу. К тому времени он (шурин) уже был известным журналистом газеты «Труд» — органа ЦК КПСС, был наслышан от меня о Евгении Всеволодовиче и был не согласен со словами Жени, что Советы удесятерили эффективность высказывания Гоголя: «Скучно жить на этом свете, господа». Моего родственника зовут Николай Васильевич Гоголь.
Мы поняли, что назревает скандал и надо срочно выметаться из дома. С черной «Волгой» отца мы разминулись около подъезда, причем ковыляли мы так стремительно, что Женя сравнил свой бег с лермонтовским Гаруном, который бежал быстрее лани. Между прочим, после этого я с еще большим удовольствием перечитал Лермонтова и стал внимательнее относиться к Жениным пассам о бегстве Рембо ради «владения истиной в душе и теле».
Самое значительное произошло в доме вечером, когда вернулась моя матушка и ей рассказали о странных событиях в квартире 37. Сначала она увидела забытый мною больничный лист, где были мои данные, однако в графе возраст стояла цифра 45, хотя мне было не больше 28 лет. Затем она увидела под стеклом моего письменного стола фотографию Джека Николсона из кинофильма «Полет над гнездом кукушки» и с криком: «ах, ты еще и любуешься этим подонком» с почти оргазменным удовлетворением превратила ее в пыль. В принципе, моя матушка вполне приличная кукушка, настоящая и довольно решительная женщина. Один раз под псевдонимом Нины Ефремовны она осмелилась прийти даже на квартиру к Тигру, чтобы разобраться с Женей, а заодно и с ситуацией, но Тигр ее не пустила. Другой раз пришлось освящать алтарь Елоховского собора после ее туда забегания, чтобы выяснить причины пьянства и мракобесия в церкви. Моя жена тоже настоящая женщина, хотя ей ох как еще далеко до «нашей Дианы». Придя домой и выслушав рассказ домочадцев, она молча собрала постельное белье, на котором лежал Женя, и выкинула его в окно.
Джек Николсон на той фотографии действительно был похож на тотального Евгения Головина, впрочем, как и Джони Фонтенио из «Крестного отца». Более того, Женя в Советском Союзе по-настоящему проживал ту жизнь, которую за него в этом фильме очень достоверно сыграл Николсон.
Как можно понять самого себя или другого человека, тем более если ни тот, ни другой не стремятся и не хотят этого. Самое простое разложить и преломить или, как говорят спортсмены-борцы, «лучше прижать их лопатками к ковру к их экваториальной плоскости». Вот мы видим свет далекой звезды и ничего об этом не знаем, но нам виден ее свет. Или это наше отражение в далекой галактике? Подобно любому веществу, человек мерцает, больше напоминая затухающий фитилек, но все же нужна ньютоновская призма, улавливающая этот почти невидимый блик и преломляющая его в спектр.
В процессе общения с Женей я постепенно стал понимать, что его центральной темой является тема не просто человека, а человека тотального, а сам он как раз и является своеобразным спектроскопом, который улавливает и расщепляет «свет» в надежде сфокусировать его в окончательно-финальном образе.
Призма по-разному преломляет все цвета спектра — от красного до фиолетового. Если попытаться искать в человеке семь основных добродетелей, покрасив их семью цветами радуги, то на совершенном спектрометре модели Е. В. Г. можно получить наиболее полный спектр. Мы получим максимально широкий спектр, состоящий в основном из узких цветных полосок или абсолютного их отсутствия и жирных черных линий негатива, на манер товарного штрих-кода на сером и унылом фоне нашей жизни. «Чернь чернее самой черной ночи».
Женю не любили не только мои родственники, но и вполне случайные люди. Как-то раз мы зашли к моему приятелю, чтобы продать ему книгу Гурджиева «Всё и Вся» на английском языке, единственный экземпляр которой был вытащен из Ленинской библиотеки в единственном экземпляре. Просто не хватало денег на выпивку. После непродолжительного разговора с родителями приятеля его мама, которую звали не кукушка, а «Тетерев», ничего не говоря, кинулась к телефону и вызвала милицию, чтобы они забрали непрошеных гостей. Можно выдвинуть две версии произошедшего. Или Женя в тот момент был плох и выглядел дико, или матушка не хотела, чтобы были выявлены ее жизненные протуберанцы.
Женя наглядно демонстрировал и другой ньютоновский закон всемирного тяготения, а также действия и противодействия. Тот, кто имел возможность или неосторожность присутствовать в окружении солнечного обаяния Е. В., прилеплялись к нему бесповоротно и до конца или отталкивались с силой, равной противодействию.
От кого-то я слышал, что высший аспект алхимии есть трансформация пороков в добродетели огнем любви к добру. Второй связан с природой невидимых элементов, составляющих звездное тело вещей. Низший направлен на приготовление, очищение и соединение физических данностей.
С Жениной подачи я прочитал все его работы и прослушал все его песни в его исполнении и в исполнении других, а также прочел почти все книги по алхимии, вышедшие на русском языке, и могу утверждать, что Евгений Всеволодович — «последний Человек Ренессанса», хотя он больше «Адмирал», чем руководитель ассов воздушного пространства. Причем, если можно так выразиться, в своем практическом делании он серьезно забежал вперед по сравнению с его теоретическим осмыслением. Имеется в виду, что всем знавшим его интересно осмыслить его осмысление своей жизни. Евгений Всеволодович полностью соответствует адепту, пытающемуся трансформировать человеческие недуги в недостижимые добродетели посредством макрокосмического жара любви.
Естественно, остается открытым вопрос, может ли сам человек, без посторонней помощи, без Божественной подсказки делать свое делание. Женя не был религиозным человеком в современном понимании этого слова, он скорее больше понятен в категориях средневековой алхимии и неоплатонизма. Тем не менее из истории мы знаем, что были и такие самостоятельные люди, и среди них несколько Титанов Мысли, например Парацельс.