Коллектив авторов – Где нет параллелей и нет полюсов памяти Евгения Головина (страница 38)
Мы не виделись и не разговаривали несколько лет. За это время я успел создать свою группу «ВА-БАНКЪ», записать и выпустить несколько альбомов, сыграть в России и в Европе множество концертов и заставить поверить всех своих немногочисленных друзей и многочисленных врагов, что я пришел в музыку всерьез и надолго. Все эти годы я, конечно, думал о Головине, вел с ним нескончаемые разговоры о музыке и алхимии и даже вывел для себя формулу его «предательства»: Женя хотел выбить из-под меня «костыли», заставить меня самого сделать свои первые шаги на пути музыканта и «открывателя новых земель». И это ему в значительной мере удалось. Мне не на кого было рассчитывать в своих одиноких странствиях, меня никто не поддерживал. Я должен был или выстоять, или утонуть. А кто поддерживал самого Головина на его пути? Может, только так и выковывается настоящий бойцовский характер. Женя был и остался бойцом до самого конца. Я понял и простил его задолго до нашего примирения.
Сотрудничество
Не помню точно, как это произошло, но когда в 1991 году я начал вести на радио свою программу «Учитесь плавать», мы с Головиным уже не были «в контрах». Мой юношеский пыл по отношению к нему, разумеется, несколько поугас, да и сам Женя, по-моему, чувствовал, что тогда он слегка «перегнул палку»; во всяком случае, он дал мне это понять в свойственной ему ироничной манере, сказав как-то, что «тема предательства Иуды его всегда интересовала», но что он не рассчитывал своей игрой так больно меня ранить.
Может, так, а может, и нет, но его песня «Кармен-буги», которую я включил в наш первый совместный альбом «По направлению к танго», мне кажется, проливает некоторый свет на жизненную позицию Головина.
Записать альбом, раскрывающий тему танго в музыке и жизни, предложил, кстати, сам Головин. Это было уже после того, как я исполнил его песню «Эльдорадо» на альбоме «Живи, живое!» в 1994 году. Я позвонил ему тогда прямо со студии и попросил его разрешения исполнить эту песню. Он согласился не раздумывая и лишь спросил, помню ли я слова, а то он уже запамятовал. Вот так, прямо на студии, и родилась эта запись, без предварительной подготовки, без репетиций, без какого-либо заранее составленного плана. Много раз мы потом с Женей обсуждали феномен этой песни, как и почему та или иная песня становится любимой, уходит в народ. Женя говорил, что это никогда невозможно просчитать заранее, это всегда игра, дело случая, попадание в «больной нерв толпы». По-настоящему удачная, «долгоиграющая» песня — большая редкость даже для талантливого автора. У Высоцкого, к примеру, таких вершин Головин насчитывал около десяти. И это — очень высокий показатель. Примерно столько же или, может, чуть больше — у Вертинского. Мы говорим здесь об абсолютных песенных вершинах, таких как «Желтый Ангел» или «Прощальный ужин». Нужно написать десятки песен, чтобы в итоге остались одна-две, а если к концу творческой жизни их наберется десяток-полтора, то ты по-настоящему хорош и не зря делал свое дело.
То же и в литературе, поэзии, живописи, кино. Одна книга, но «мировая», такая, скажем, как «Дон Кихот» или «Моби Дик», один фильм, как «Семь самураев», одно стихотворение, как «Пьяный корабль», одна картина, как «Джоконда», — и все: ты «оседлал тигра». Работай, твори, но всегда думай о Вершине.
В альбом танго вошли Женины песни «Бледно-зеленые цветы», «Джонни» (продолжение знаменитой песни Вертинского), «Кармен-буги», «Аманда» (одна из моих самых любимых и одна из самых «алхимических» песен Головина), «Гамбург», «Талисман». Женя также предложил «Танго журналистов» (опус неизвестного автора 50-х годов, входивший в репертуар Аркадия Северного) и еще одну малоизвестную песню 20-х годов «Чичисбей», которая в альбоме называется «Всемирный успех 1929 года», потому что, по словам Жени, именно так было написано на когда-то виденной им партитуре этой песенки. Мы много говорили о культуре танго. Женю глубоко интересовала эта тема. Он написал в буклете к альбому: «Музыка и танец определяют структуру нашей жизни, организацию нашего тела во времени и пространстве, успех или неуспех завоевания окружающей среды. Когда мы говорим: культура менуэта, вальса, танго, рок-н-ролла, мы говорим о нашей позиции по отношению к внешнему миру. Более того, играем мы на простой либо на электро гитаре, пальцами либо медиатором — все это, в сущности и есть линия нашей жизни».
Самым великим исполнителем танго Женя считал Карлоса Гарделя, а из наших, конечно, Козина, Лещенко и Вертинского. «Танго — это воплощенная стихия огня, — говорил Головин, — для работы со стихиями музыкант-алхимик не может обойтись без танго».
Недавно на русском языке был издан роман современного испанского писателя Артуро Переса-Реверте «Танго старой гвардии», блестящая работа, которую, я уверен, Женя бы высоко оценил. А тогда мы с ним обсуждали один из первых романов этого писателя, «Учитель фехтования», о пожилом мастере клинка, который вступает в смертельную схватку со своей талантливой ученицей. На примере главного героя дона Хайме Астарлоа мы рассуждали, что такое мастер — музыкант, артист, художник, воин. В алхимии этот вопрос решается однозначно: мастер — это тот, кто осуществил Магистерий. А вот в других видах искусства все гораздо сложнее — в смысле оценки степени мастерства. Дон Хайме, безусловно, мастер. По мнению Головина, автору в этом романе удалось описать сам феномен мастерства, и в этом его большая заслуга.
В начале 90-х годов Женя окончательно переехал в Подмосковье, в поселок «Горки-10» по Рублевскому шоссе, где он жил с Леной Джемаль в маленькой двухкомнатной квартире на пятом этаже кирпичной хрущевки. В Москву Женя выбирался нечасто, поэтому я обычно ездил к ним в гости по предварительному звонку где-то раз в 2–3 недели, иногда реже. Мы садились за стол в большой комнате, пили чай, Лена всегда чем-то угощала. Потом уходила в другую комнату, занималась своими делами. Иногда Лены не было: она пела в хоре местного храма, а летом частенько уходила на огород — маленький участок земли недалеко от дома, через лесок. Она его очень любила и ухаживала за своими посадками. Лена была удивительный человек, уникальный, настоящая ведьма. Я ее знал еще со студенческих лет, но общались мы тогда всего несколько раз, в каких-то компаниях. Теперь я видел их вместе, дома, и поначалу это было как-то необычно. Лена весьма внимательно относилась к тому, как Женины песни звучат в моем исполнении, иногда очень деликатно высказывала свои замечания, но в целом, по-моему, одобряла.
Следующей нашей большой совместной работой стал альбом «Нижняя тундра» по одноименному рассказу Виктора Пелевина. Женя предложил для него песни «Путешествие в Китай», «Кукла-мандарин», «Агрессия созвучий», «Склиф», парафраз на Джона Донна «Компас» (в альбоме песня называется «Джон Донн 2000»). Рассказ Пелевина ему понравился, а вот от романа «Чапаев и Пустота» он был не в восторге. Головин говорил, что Пелевину лучше удается малая форма, и в этом нет ничего обидного для писателя (Э. По, О’Генри, Чехов). Я, конечно, Пелевину его слова не передавал, тем более что мне самому «Чапаев» очень даже нравился, но, видимо, головинское мнение озвучил кто-то другой, и Пелевин после выпуска альбома в 2000 году больше никогда не выходил со мной на связь. Даже после того, как я спустя несколько лет озвучил «Чапаева» (с ведома автора) как аудиокнигу. Поначалу, признаться, меня это несколько коробило, но потом я просто плюнул и забыл. Ну не хочет человек с тобой общаться, что с этим поделаешь… А ведь по ходу создания альбома мы с Виктором встречались, обсуждали разные темы. Он был очень заинтересован участием Жени, явно высказывал к нему интерес, расспрашивал о нем. Что там могло произойти, кто ему напел про нас всяко-разно, мне неизвестно. Конечно, есть у меня кое-какие соображения по поводу некоторых друзей-приятелей из Питера, но лучше я эти догадки оставлю при себе.
А песня «Склиф» оказалась пророческой: спустя несколько лет сначала Женя попал в это заведение, а потом и я.
Моя часть этого альбома сочинялась долго и мучительно, но в результате он подарил мне две песни — «За гагарой с черным пером» и «Васю-Совесть», которые до сих пор являются украшением моего репертуара, а сам альбом, по мнению многих, остается лучшим во всей истории группы «ВА-БАНКЪ». Интересно, что рефреном песни «Путешествие в Китай» стала строфа из одноименного стихотворения Н. Гумилева, столь ценимого нами двумя и так часто цитировавшегося Женей в наших беседах.
«Плавать необходимо, а жить необязательно» — этот завет древних моряков вполне может быть отнесен и ко всем «искателям загадочных вещей»: именно так Головин перевел этот пассаж из знаменитого сонета А. Рембо «Гласные».