В 1968 г. Г. Орланди (G. Оrlandi) подчеркнул сходство композиции ПБ с некоторыми восточнохристианскими житиями и апокрифами, в частности, «Житием Павла Фивейского», «Житием Макария Римского» и «Видением Павла» [365]. Отдельные замечания о влиянии на бренданиану «Откровения» Иоанна Богослова высказывала Д. А. Брей (D. A. Bray) [366]. В 2006 г. А. М. Фаньони (A. M. Fagnoni) опубликовала предварительные результаты сопоставления ПБ с корпусом восточнохристианских агиографических памятников [367]. Исследование А. М. Фаньони опирается на прочную основу – она рассматривает тексты, переведенные на латынь, о бытовании которых на материке, а иногда и на островах имеются надежные сведения. Среди них жития – «Житие Антония Великого» в переводе Евагрия Антиохийского, «Житие Павла Фивейского» (далее – ЖПФ) Иеронима Стридонского, «Житие Макария Римского», «Житие Онуфрия Великого» (далее – ЖОВ), «Житие Марии Египетской» и др.; и патерики – «История египетских монахов» (далее – HME) в переводе Руфина Аквлейского, «Жития отцов» (Vitae partum – Verba senior) Пасхазия Думийского, «Лавсаик» и др. Фаньони выявляет в ПБ топосы монашеской литературы: непрестанная молитва, бдение, пост, молчание; упование в пути на Господа – Господь укажет путь, снабдит едой, питьем и пошлет помощников; описание locus amoenus и встреча героя с неким чудесным существом, которое сообщает, что дальше дороги нет; исчезновение земных потребностей – чувства голода, жажды, усталости; упоминание точных временных вех; внимание к расстояниям – пути долгому или краткому, длительности постов и т. д. в противовес весьма общему рассказу о прочих деталях путешествия; знание отшельниками того, кто к ним придет, и цели его пути; приветствие по имени; подробное описание ритуала приветствия; вопросы отшельника к пришедшему; либо же отшельник всеведущ и без просьбы он сам дает ответ на вопрос героя; общая молитва и трапеза; мольба путника остаться в благословенном месте, отказ, а иногда прямое повеление вернуться в свою страну; восприятие времени отличное от подлинной его протяженности; большие расстояния, преодолеваемые с чудесной скоростью и т. д. А. М. Фаньони находит дословные или близкие лексические параллели между эпизодами ПБ и некоторыми агиографическими текстами [368]. Свою статью А. М. Фаньони завершает призывом искать возможные новые источники ПБ, которые позволят лучше понять культурный фон автора ПБ. В ответ на этот призыв мы предлагаем на суд еще один возможный восточнохристианский источник ПБ – «Сказание отца нашего Агапия» (далее – СА).
Общий объем СА невелик – около 17 рукописных листов, 3807 слов. Текст предваряет пролог от лица некоего стороннего, не обнаруживающего себя рассказчика (СА 1), из которого читатель узнает имя героя и краткую предысторию: Агапий с детства был богобоязнен, исполнял заповеди Божьи, тридцать пять лет прожил в миру, ушел в монастырь, стал настоятелем, в монастыре прожил еще тридцать пять лет и все это время неустанно молил Господа открыть ему, «на что уповают покинувшие дома свои, родителей, жен и детей, чтобы последовать за Тобой?» (СА 1.3). Все дальнейшее повествование, включая послесловие, представляет собой рассказ из первых уст, от лица самого героя, о путешествии, как оказалось, в рай за ответом на этот вопрос (СА 2–16). Господь велит, и по гласу Его Агапий покидает монастырь, следует за проводниками и оказывается в райском саду. Там он хочет устроить себе келью, остаться навеки, но на краю сада, на торной дороге встречает Господа с двенадцатью апостолами и, по Его слову, вновь отправляется в путь. Приходит в место под названием Феоктист, т. е. Богозданье, где обитает Илия Фесвитянин. Дав испить воды из источника, Илия открывает страннику божественные таинства, причащает его божественной премудрости и на прощание дарит ломоть чудесного неубывающего хлеба, которым Агапий питается до конца дней своих, им и творит чудеса – точь-в-точь чудеса Христовы: спасает от смерти моряков и воскрешает четырехдневного мертвеца, сына некоей вдовы. В келье у моря Агапий пишет рассказ о своем путешествии и в руце Господа предает дух свой, о чем – поразительная деталь – сообщает сам в последних строках текста.
В ряде работ мы попытались доказать, что СА, чье время и место создания не были известны, – памятник ранневизантийского времени, чью датировку мы предложили ограничить промежутком 428–482 гг.[369]
СА содержит ключи к символическому прочтению повести в ткани самого нарратива [370]. Символическую фактуру обнажает и отсутствие подробной биографии Агапия, и говорящее имя героя, в котором заключена основная для всего повествования идея христианской любви, ἀγάπη, и условность географии и исторического контекста [371].
Читатель ПБ, напротив, находит множество отсылок к историко-географическим деталям, да и сама фигура Брендана (ок. 484 – ок. 578 гг.), знаменитого монаха и основателя монастырей на территории Британии и Ирландии, подталкивала к восприятию текста как рассказа исторического. Впрочем, не вызывало сомнений и то, что ПБ – аллегория духовной жизни, монашеского послушания, веры, благая весть о грядущем спасении, так что все повествование дает символический образец жизни по монашеским правилам, выстроенной в соответствии с календарем праздничных дней и часов молитвы [372].
Почву для включения СА в кругозор автора ПБ могла создать как историческая ситуация (контакты ирландцев с восточными христианами), так и сюжетная канва, поскольку в СА присутствует редкий для византийских райских текстов мотив путешествия по морю к берегам чудесной страны, исключительно распространенный в мифах и легендах Ирландии.
Ниже речь пойдет о тех эпизодах, которые, как кажется, могут свидетельствовать о знакомстве (непосредственном или опосредованном другими, неизвестными нам источникам) автора ПБ с текстом СА. Мы остановимся на общих для двух текстов мотивах, сосредоточенных преимущественно в следующих сценах ПБ:
1. Отправление в путь (гл. 1–3).
2. Остров последователей св. Албея (гл. 16–19).
3. Два описания рая – Баринт, а затем Брендан оказываются на райском острове (гл. 1; 37).
1. Отправление в путь
1.1. Фигура главного героя
Оба текста объединяет исключительный мотив – настоятель монастыря покидает свою паству с тем, чтобы совершить чудесное путешествие в рай.
Агапий прожил тридцать пять, а после удалился в монастырь и стал там игуменом (СА 1.2)
Брендан был <…> отцом почти трех тысяч монахов (с. 23) [373] (Erat …trium milium fere monachorum pater) (сap. 1) [374].
Оба настоятеля уходят открыто, прощаясь с братией, и перед уходом назначают преемников.
В СА сцена необычайно подробна в сравнении с лаконичностью остального текста.
«Братья мои и сыны, решайте, кого для треб своих вы хотите поставить игуменом вместо меня?» Братья на это сказали ему: «А ты куда хочешь убежать от нас?» Агапий отвечает им: «Господь Бог повелел забрать меня от вас, и я отправляюсь по пути Господнему. Так кого же вы хотите поставить себе игуменом?» Тогда отцы сказали: «Кто угоден Богу, того ты, честной отче, и назначь нам игуменом». Агапий поставил им игумена и ушел из монастыря, сказав: «Да будет у вас всегда мир» (СА 1.6–1.10).
В ПБ соответствующие события описаны гораздо более кратко. ПБ упоминает о поставлении препозита, не акцентируя и никак не поясняя эту деталь, что, вероятно, происходит из иных условий бытования подобной практики в Ирландии:
Попрощавшись с братьями и утвердив вместе со всеми препозита своего монастыря, который затем стал его преемником (с. 25) (Salutatis fratribus commendatisque omnibus preposito monasterii sui qui fuit postea ejus successor (in eodem) loco <…> сap. 3).
Во вступлении СА, где едва намечена биография Агапия – благочестивая жизнь в миру и уход в монастырь, – сцена эта неожиданно подробна. Описание воспроизводит порядок, установленный со времен св. Пахомия, когда игумен в случае приближения смерти или по иной причине был вынужден оставить свое место и назначить преемника [375]. Таким образом, эпизод о поставлении нового настоятеля вписывает неслыханный сюжет об уходе Агапия в рай в земные церковно-канонические рамки, свидетельствуя среди прочего о знании автором СА буквы закона и стремлении согласовать с ней текст. Возможно также, что столь пристальное внимание ко всей процедуре является одним из свидетельств ранней датировки памятника, когда порядок поставления игумена еще не был определен и требовал отсылки к авторитетному источнику.
Помимо собственно исторических причин немногословие автора могло стать результатом обращения к готовому источнику, откуда была заимствована лишь канва эпизода. Но и на сюжетном уровне сообщение об уходе двух настоятелей имеет различный «вес»: Агапий навсегда покинет свою паству, принеся весть о рае в мир людей, Брендан же вернется в монастырь.
1.2. Цель путешествия
Путь Агапия и Брендана лежит к берегам рая, но цель их странствия в текстах сформулирована по-разному.
Агапий надеется обрести ответ на важнейший для монаха вопрос, не ведая своего пути.
Господи, открой мне, на что уповают покинувшие дом свой, родителей, жен и детей, чтобы последовать за Тобой? (СА 1.3).
