Коллектив авторов – Fil tír n-aill… О плаваниях к иным мирам в средневековой Ирландии. Исследования и тексты (страница 58)
Эта страна, куда ты прибыл, не скрою – правдива повесть моя, – дарует живущим долгую жизнь и вечно юным пребудешь ты».
«Взгляни на лицо моей королевы и на облик Ниав, дочери моей, что привезла тебя через море, чтоб стал ты навеки супругом ей».
Я поклонился перед королевой, я ниже склонился пред Королем, и, взявшись за руки, мы поспешили к дому Короля Страны Юности.
А нам навстречу спешили слуги, статные воины, прекрасные девы, и в доме было накрыто для пира на десять дней и десять ночей.
Так я стал мужем прекрасной Ниав, о Патрик, пришедший из Рима к нам, о том не смею тебе поведать, о грешных усладах Страны Юности.
Патрик:
Поведай же нам твою грешную повесть, блистательный Ойсин твердой руки, скажи, почему ты решил покинуть волшебный край – Страну Юности?
Поведай же нам правдивую повесть о детях, рожденных от юной Ниав, скажи нам правду, скажи без печали, как долго ты пробыл в Стране Юности?
Ойсин:
Мне принесла златовласая Ниав детей прекрасных ликом своим, детей, подобных цветам на лугу: двоих сыновей и красавицу-дочь.
Так жил я там – а время летело, – прошли незаметно три сотни лет, пока я не понял, что должен снова увидеть Финна и фениев.
Патрик:
О милый Ойсин, поведай нам дале повесть о детях прекрасных твоих, скажи нам скорее, как их назвали и где сейчас они, в каком краю?
Ойсин:
Их воспитала жена моя Ниав в Стране Живых, в Стране Юности, дала им в дар короны, и злато, и самоцветы, всего не упомню.
Дала Ниав моим сыновьям имена отца моего и сына, храброго Финна, вождя фианы, и Осгара злато-красной руки.
Сам же я дал в согласии с Ниав, златовласой женой моей, имя дочери нашей милой, ее назвал я Плур-на-ман5.
Я просил короля меня отпустить, я просил жену мою, прекрасную Ниав, в Эрин вновь я хотел вернуться, увидеть Финна и славное войско.
«Тебя мы отпустим – сказала мне дочь6, – хоть и грустно мне расставаться с тобою, хоть и страшно мне, что не сможешь вернуться в прекрасный наш край, благородный Ойсин!»
«Того не страшись, королева цветов, ведь белый конь мне сослужит службу, найдет он путь и меня принесет к тебе обратно, в ваш милый край».
«Запомни же, Ойсин, она сказала, уж коли ты ступишь ногой на землю, то знай, что уже никогда не вернешься в наш милый край и меня не увидишь.
Запомни, Ойсин, правдивую повесть, всегда оставайся у коня на спине, иначе, мой благородный Ойсин, не сможешь вернуться в Страну Юности».
И в третий раз она мне сказала: «Коль ты сойдешь со спины коня, ты превратишься в седого старца, больного, слабого, прыгать не сможешь.
Мне грустно слышать, любимый мой Ойсин, что ты стремишься в зеленый Эрин, там все не так, как там раньше было, и милых фениев ты не увидишь.
Там все не так, как там раньше было, там правит Отец и его Святые, поцелуй же, Ойсин, меня на прощанье, ведь ты не вернешься в Страну Юности».
Я взглянул на лицо ее, залитое слезами, и слезы хлынули из глаз моих. О Патрик, и ты бы ее пожалел, глядя на мокрые кудри девы.
Гейсы она на меня наложила: я не должен ступать ногой на землю, если я их нарушу, уже никогда не вернусь к моей милой супруге.
Я ей поклялся, правдива повесть, что все исполню по ее указу. Я сел на коня и сердечно простился с теми, кто были моими друзьями.
Я целовал жену мою милую, как грустно было ее покинуть, ее и моих сыновей и дочь, и слезы текли по моим щекам.
Но путь меня ждал. Я сел на коня, повернувшись спиной к Стране Юности. И конь рванулся, унося меня от Ниав Златоволосой.
Длинна моя повесть, всего не упомню, что мне встречалось на моем пути, как быстро я мчался, стремясь обратно, и как вернулся в зеленый Эрин.
О, Патрик закона и все святые, правдива повесть, ни слова лжи, тебе я поведаю свою повесть, о том, как покинул Страну Юности.
Когда б моя воля была, о Патрик, когда бы вернулся в тот самый день, весь клир я назначил бы скорой смерти, лишившись на этом своей головы.
Когда б у меня было довольно хлеба, как бывало при Финне, моем отце, я все бы отдал и молил Царя сохранить тебе жизнь, одному из всех.
Патрик:
У тебя будет довольно хлеба, питья и всего – от меня самого, приятно мне слушать, сладка твоя речь, поведай же нам, что было потом.
Ойсин:
Когда я вернулся в мой край родимый, я огляделся вокруг себя. Поверь, никого я там не увидел, и Финна там не было, даже следа.
Недолго я ждал, как увидел: с запада ко мне приближалась группа людей, мужи могучие, статные жены, они подошли, окружили меня.
Они привечали меня церемонно, но видно, вид мой их изумлял, все было во мне необычно и странно, мой облик, лицо и одежда моя.
И мне было странно их видеть, однако решился спросить я, что знают они о Финне, он жив ли, и где его войско, что с ними случилось и где их найти.
«Мы слышали повесть о Финне могучем, храбром герое, честном, правдивом, таких не бывало потом и поныне все помнят о славных деяньях его.
Все подвиги Финна записаны в книгах, и сладкие песни поются о нем, он – слава Гойделов, всего и не скажешь, так много о нем наша память хранит.
Мы слышали, сын был у славного Финна, храбрый в деяньях, прекрасный лицом, но его увлекла неземная дева, он с нею уехал в Страну Юности».
И тут я понял, что нет уж фианы, и Финна мне не увидеть вовек, грусть и печаль меня охватили, весь я замер в темной тоске.
Коня я пришпорил, вперед поскакал, и мчался не глядя, пока не доехал до Алвуна7 в Лейнстере, поля победного.
Я огляделся вокруг, но ни Финна, ни славного воинства я не увидел, все было пустынно, на месте палат росли сорняки, крапива и мох.
О Патрик, смогу ли тебе поведать о горе, что охватило меня, когда я понял, что мне не увидеть, ни Финна, ни войска фианы моей.
Патрик:
Ойсин, отныне забудь свое горе, есть Слава, что выше славы побед, есть Царь, что сильнее Финна, ему ты отныне будешь служить теперь.
Ойсин:
Как мне забыть свое горе, о Патрик, скорблю о Финне, о смерти его. Как он погиб, наверное был он убит врагом, вот судьба героя!
Патрик:
Над Финном властен один лишь Господь, ни враг, ни недруг ему не страшны, ему, как и храброму войску его, назначено вечно гореть в аду.
Ойсин:
О Патрик, скажи мне, где этот ад? Что это за место, и как найти? Я помню Финна, и я не верю, что кто-то смог бы его одолеть.
Я помню Осгара, славного сына, и сечу жестокую, где он погиб. Мы ада не знали, герои, что пали, гуляли свободно в Небесных лугах.
Патрик:
Оставим споры, хотя бы на время, скажи скорее, поведай нам, что было дальше, куда ты поехал и что же, Ойсин, случилось с тобой?
Ойсин:
Я сам спешу поведать, о Патрик, спешу рассказать, как отправился я на поиски Финна, покинув Алвун, где старые тропы быльем поросли.
Я в путь пустился и возле долины, что Гленасмол8 зовется теперь, заметил толпу, три сотни их было, стояли они на зеленом лугу.
Один обратился ко мне и с почтеньем сказал: «О герой, нам помощь нужна, уверен, ты нам сейчас не откажешь, от злой беды ты избавишь нас».
Смотрю и глазам своим я не верю: лежит на лугу мраморный столп, он пал и всем своим телом тяжким к земле придавил несчастных людей.
Они стенали от ран и боли, они метались в ловушке своей, иные из них, утратив рассудок от ужаса стали подобны зверям.