Коллектив авторов – Fil tír n-aill… О плаваниях к иным мирам в средневековой Ирландии. Исследования и тексты (страница 56)
Обращение к поэме Комина показывает, что странствие Ойсина не ограничивается посещением собственно Страны Юности (Tír na-όg). На своем пути он встречает замки и светлицы, видит скачущих прямо по волнам девушку и юношу, а затем прибывает в Страну Живых (Tír na m-beo), где спасает от посягательств фомора плененную им королеву. Источник этого вставного эпизода не совсем понятен, трудно представить себе, что Комин мог просто придумать этот сюжет, однако непосредственный источник в данном случае на поверхности не лежит. Возможно, здесь могло сказаться общее влияние куртуазного романа, герой которого часто спасает даму от опасности и вынужденного брака. В поэме Комина, однако, отсутствует тема их дальнейшего соединения, что противоречило бы магистральной сюжетной линии.
Где, согласно поэме, находится Страна Юности? Ответить на этот вопрос непросто. Поскольку путь в нее лежит по морю, казалось бы, она должна представать как один из чудесных островов ирландской традиции, однако это не совсем так. Белый конь несет Ойсина и Ниав по волнам, но скорее – в глубь моря. Но при этом нельзя сказать, что Страна Юности находится на дне океана (как, например, в традиционных китайских преданиях, да и не только в них). Можно сказать лишь то, что это – Иной мир, причем иной во всех смыслах, то есть не в полной мере поддающийся человеческому восприятию и описанию.
Принципы перевода
Поэма М. Комина написана поздним стихом, в жанре
Букв.:
Аллитерации не выдержаны. Последнее слово второй строки рифмуется с последним словом четвертой. Последнее слово третьей строки, как правило, поддерживается внутренней рифмой в четвертой строке (
В целом, как мы видим, смысл передан при этом верно, но все-таки метрика уступает семантике. Так – упущена идея золотых колец, которые украшали волосы Ниав, если только переводчик не счел их метафорическим обозначением локонов.
В результате я пришла к выводу, что в переводе лучше следовать принципам А. Смирнова, который передавал поэтические вставки в ирландских сагах не столько стихом, но своего рода ритмизированой прозой. Например (из саги «Плавание Брана»):
В моем переводе строки так и записаны – как проза, в которой выделены лишь строфы. Особую проблему представляло часто встречающееся в тексте сочетание Tír na n-όg, Страна Юности, в котором в переводе постоянно возникает как бы метрический сдвиг на последний слог:
О Патрик, ты знаешь, правдива повесть, я все поведал, ни слова лжи, вот так я ездил и так я вернулся сюда навек из Страны Юности.
Данный «огрех» мною не был исправлен отчасти умышленно: так ключевое для всей поэмы (и для всего предания об Ойсине) слово, как мне кажется, автоматически заставляет сделать перед ним паузу, а следовательно – привлекает к себе внимание.
Песнь о странствии Ойсина в Страну Юности, как поведал он об этом святому Патрику[214]
Патрик:
О, честный Ойсин, сын короля, славный в боях, делах и победах, поведай нам теперь без печали, как жил ты после гибели фениев?
Ойсин:
Я расскажу, пришедший к нам Патрик, хоть и трудно мне вслух говорить об этом. Тяжкой была для нас битва при Гавра1, в которой пал славный Осгар.
В тот день мы вновь собрались все вместе, грустно нам было, печальная повесть, с нами был Финн и другие воины, бесславны мы были, познав пораженье.
Туманным утром мы пошли на охоту к нежным брегам озера Лох Лейн2, под ногами шептали цветы и травы, а птицы нам пели сладкие песни.
И тут мы нагнали безрогую лань, сильную, стройную, полную жизни, все наши псы и охотничьи своры, все устремились за ней по следу.
Вскоре увидели мы на западе, как спешит к нам навстречу всадник чудный, дева, прекрасная, ликом и обликом, на белом коне, легком и быстром.
Все мы забыли о нашей охоте, увидев царственный облик девы, не видали прежде ни Финн, ни фении, подобной красы в человечьем обличье.
Золотыми кольцами были украшены, пряди волос ее, златом сверкавшие, не знали тени глаза ее синие, сияли они, как капли росы.
Краснее роз были ее щеки, светлее лицо ее, чем лебедь над волною, и слаще были влажные губы, чем мед, размешанный в красном вине.
Широкий плащ, блестящий и гладкий, покрывал бока белого скакуна, было седло на нем из красного золота, в правой руке у нее – узда с золотыми удилами.
Подковы коня сверкали на солнце, были они из желтого золота, серебряный венок на его голове, по праву не бывало коня прекрасней.
Она подъехала близко к Финну и сказала голосом сладким и нежным: «О король фениев, Финн, был нынче мой путь тяжким и долгим».
«Кто же ты, юная королева, прекрасная обликом, светлая ликом, поведай же нам свою повесть, назови свое имя, и скажи – откуда?»
«Ниав златовласая – вот мое имя, о мудрый Финн, предводитель героев, средь женщин земных нет мне подобной, я ясная дочь Короля Юных».
«Поведай же нам, нежная королева, зачем прибыла ты к нам из-за моря, может покинул тебя супруг твой, или кто-то посмел тебя обидеть?»
«Не покидал меня супруг мой, в том не смела я никому признаться, о Финн, славный своими делами, но поразила меня любовь к твоему сыну».
«Кто ж из сынов моих, дочь цветущая, поразил твое сердце и вызвал любовь, скажи скорее, не таи правды, поведай, женщина, нам твою повесть».
«Обо всем я поведаю, Финн благородный. Твой славный сын, ловкий и смелый, мудрый Ойсин, вот герой, о ком я толкую».
«Какова же причина твоей любви, прекрасная дева, с гладкими косами, чем привлек тебя мой сын средь прочих воинов, живущих под солнцем?»
«Не без причины, Финн, король, сюда прибыла я издалека, привела меня слава о его деяниях, о его чести, о его смелости».
«Много сынов королевских и знатных мужей, мне обещали свою любовь, но ни к кому не склонялось сердце, с тех пор как узнало славного Ойсина».
«Вот тебе рука моя, Патрик, в повести нет урона чести, исполнился весь, с головы до пят, я любви к этой деве золотовласой».
«Я взял ее руку своими руками и сказал ей голосом сладким и нежным: я рад приветствовать в нашей стране королеву юную, прекрасную ликом».
«Не случалось мне ранее, правдива повесть, видеть девы светлее обличьем, и своею женой я готов назвать тебя, ты звезда на моем небосклоне».
«Отныне гейс на тебя наложу я, Ойсин, герой среди прочих героев, не сходи на землю с коня моего, пока не прибудем в Страну Юности».
«Поистине нет страны прекрасней, и не бывало еще под солнцем, деревья сгибаются от тяжелых плодов, листва и цветы украшают их ветви».
«Много в стране той вина и меда, всего, что только глаз пожелает, не придет к тебе ни дряхлость, ни старость, болезни и смерти мы там и не знаем».
«Вечен там пир, игры, питье, ты услышишь музыку звонких арф, получишь там золото и серебро, получишь уборы камней драгоценных».
«Получишь ты там, правдива повесть, сотню мечей, которым нет равных, а к ним еще сотню плащей из шелка, сотню коней и охотничьих псов».
«Ты получишь корону Короля Юных, не имел ее никто под солнцем, она защитит тебя ночью и днем в бою, в сраженье, в яростной схватке».
«Ты получишь броню крепкую и звонкий меч с золотой рукоятью, никто не уйдет от него живым, едва увидит сверканье клинка».
«Ты получишь сотню одежд и рубах из шелка, сотню коров получишь и сотню телят, получишь сотню овец золотого руна, и сотню уборов не из вашего мира».
«Сотню дев прекрасных и юных, ясных, сверкающих как солнечный луч, стройных, светлых обличьем и ликом, по праву песни их слаще птичьих».
«Сотня воинов будет с тобою, ловких, умелых, испытанных боем, дары великие ждут тебя в Стране Юности, коль поедешь со мною».
«Все ты получишь, о чем говорю я, а еще услады, о которых молчу, ты станешь прекрасным, стройным и сильным, а я буду твоею женою».