Колин Кэмпбелл – Меган и Гарри: подлинная история (страница 75)

Никто из членов королевской семьи не был доволен планом Гарри и Меган стоять одной ногой в королевском лагере в Великобритании, а другой - на коммерческом рынке Соединенных Штатов (Канада была признана всеми не более чем удобной промежуточной ступенькой). Тем не менее королева, принц Уэльский и Уильям были готовы работать над достижением modus vivendi, который позволил бы Меган и Гарри с честью покинуть королевское лоно и с равными почестями проложить свой собственный путь в мире. К этому времени они уже поняли, что Меган грозная личность, которая действует совершенно не так, как они. Она, несомненно, была одним из самых сильных людей, с которыми я когда-либо сталкивалась, сказала ее хорошая подруга Серена Уильямс, певшая ей дифирамбы. С учетом поддержки мужа с его мантрой «чего хочет Меган, то она и получает», у королевской семьи не было другого выбора, кроме как смириться с новым способом их существования. Как выразилась бывшая фрейлина принцессы Маргарет леди Гленкон-нер, «Меган не задержалась надолго, потому что не понимала, что быть королевской особой - это очень тяжелая работа, а иногда и довольно скучная. Это не только веселье и гламур. Очень многое происходит за кулисами, так что это не должно быть напоказ». Меган не только желала больше блеска, более возбуждающего и захватывающего образа жизни, но, будучи деловой женщиной, она также хотела, чтобы это окупалось. Они с Гарри намеревались достичь всего этого, используя королевский статус для получения финансовой выгоды, купаясь в лучах славы и полируя лоск популярностью в голливудском стиле.

Примирение непримиримого было вызовом, стоящим перед королевскими особами. Они прекрасно понимали, что Меган, будучи американкой, пользовалась в Соединенных Штатах такой любовью, какой может пользоваться только королевская особа местного происхождения. Положительная реакция на отказ Гарри и Меган от королевских обязанностей была ошеломляющей. Американцы не понимали, насколько важно для британской короны и британского народа, чтобы отъезд герцога и герцогини Сассекских был осуществлен с минимальным ущербом для всех заинтересованных сторон, и американские СМИ не затрагивали ни одной из национальных озабоченностей британцев. Репортажи в США были по существу поверхностными, упуская тонкие моменты, которые касались британцев, и даже зачастую бестактно обходя информацию подобного рода.

Существовало также ошибочное мнение, что Меган стала жертвой расизма и снобизма. Обвинения в снобизме были просто смешны. Софи Рис-Джонс и Кэтрин Миддлтон тоже были девушками из среднего класса, и они успешно адаптировались к королевской семье, так что аналогичное происхождение Меган не могло быть проблемой. С расизмом та же история. На самом деле раса Меган работала в ее пользу.

Людям по обе стороны Атлантики следовало бы просто признать, что такой зрелой женщине, как Меган, самодовольной и твердо стоящей на своем, почти неизбежно будет трудно приспособиться к новой среде с ценностями и ожиданиями, радикально отличными от тех, к которым она привыкла. Обвинять британцев в предвзятости из-за неспособности Меган адаптироваться было бы столь же необоснованно, как и укорять ее за злонамеренные мотивы, побудившие ее к отказу сделать это. Тот факт, что герцогиня этого не могла и не хотела, не означал, что она скверная особа, точно так же, как неспособность Британии препарировать свои ценности, обычаи, традиции и ожидания ради ее удобства не делает нас, британский народ, расистами. Если бы Меган была абсолютно белой голубоглазой блондинкой, которая вела себя точно так же, она вызвала бы точно такую же реакцию. Скорее всего, это случилось бы быстрее и жестче по тону по очевидным причинам.

Вопросом, как лучше поступить с парой, которая так стремилась добиться своего, невзирая на издержки для семьи, нации и института монархии, теперь занималась королевская семья. Член одного европейского королевского дома рассказал мне, что королева, принц Уэльский и принц Уильям с самого начала «из кожи вон лезли, стремясь договориться» с Меган и Гарри. «Они все еще пытаются. Я полагаю, что они будут прилагать усилия еще очень долго, потому что то, чего хотят герцог и герцогиня Сассекские, действительно несовместимо с конституционной монархией».

Поэтому после встречи королевы с Гарри, Чарльзом и Уильямом была введена годичная пауза, чтобы посмотреть, как сложится их коммерческая деятельность. «Это будет долгий и трудный процесс проб и ошибок, причем гибкость в большей степени будет исходить от королевской семьи, а требования и жалобы - главным образом от герцогской четы».

«В данный момент члены королевской семьи считают, что герцог и герцогиня их предали». Поведение Гарри и Меган с тех пор, как они впервые объявили о своем уходе, имело излишне враждебный оттенок. Мне сказали, что Уильям был в ярости на Гарри и Меган за то, что они использовали друзей последней, чтобы унизить королеву как «скептика», и обвинили королевскую семью в недружественных действиях, в то время как фактически ничего подобного не было. Объявленная и единственная позиция семьи заключалась и продолжает заключаться в том, чтобы найти решение, которое позволит герцогу и герцогине зарабатывать столько денег, сколько они хотят, не нанося ущерба короне.

Никому не нравится быть обвиненным в издевательствах, когда ничто не может быть дальше от истины. В равной степени королевская семья понимает, что в игре есть «человеческая динамика», как объяснил член одной из европейских монарших семей. «Они понимают, что, когда мы упоминаем герцога и герцогиню, мы на самом деле говорим о Меган и Гарри при ней - о безумно влюбленном полезном идиоте, который говорит «да, да, да» в ответ на все, что она предлагает, независимо от того, насколько это ранит его или семью».

Члены королевской семьи оказались в безвыходном положении. Они не отрицают права Меган жить так, как она считает нужным, и признают, что с их стороны было бы неразумным ожидать, что женщина почти сорока лет, которая неспособна поменять образ жизни, пожертвует своим комфортом ради их благополучия. «Это действительно очень печально, но члены семьи знают, что такое случается с миллионами семей по всему миру. Они надеются, что люди поймут ситуацию и проявят сочувствие к их проблеме - и к вопросу Гарри. Они приступили к тому, что по сути является серьезной компенсацией ущерба».

Представитель королевской семьи объяснил, что первоначальное заявление герцога и герцогини Сассекских о сложении полномочий было именно тем, что многие в британской прессе и во дворце считали «захватом власти. Это должно было заставить королевскую семью принять то, что она не может принять. Они (Меган и Гарри) пытались грубо обойтись с семьей».

Во дворце остро ощущали, что этот демарш был «дерзостью и показывал, насколько далеки от реальности герцог и герцогиня Сассекские. В самом деле, кто в здравом уме мог бы сделать заявление, что они являются компаньонами королевы? Это подтверждает, насколько [пара] заносчива и оторвана от действительности. Королева - суверен. Она глава семьи. Она стоит над ними. Начальство не сотрудничает с подчиненными. Оно сотрудничает с равными. Единственные равные королеве - другие главы государств. Как армейский офицер, Гарри слишком хорошо знает, что суверен -его главнокомандующий. Все военные уважают субординацию. Как член королевской семьи, он знает, что внук суверена не имеет паритета с сувереном.

Постепенно стало приходить осознание того, что Меган обладает столь сильным характером и настолько уверена в себе, что считает себя равной любому другому живому человеку, независимо от того, кто он и каково его положение. Она чувствует себя достаточно сильной благодаря вере в себя, чтобы нападать на кого угодно, включая королеву, и считать себя полностью вправе вести переговоры с кем угодно, включая Ее Величество, как будто они равны. Хотя многие круги в Соединенных Штатах считают такое отношение достойным восхищения, внутри британского истеблишмента оно рассматривалось как омерзительная мания величия. «Никоим образом и ни в какой форме, - объяснил член королевский семьи, - Гарри никогда не счел бы себя равным королеве. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто именно считает себя равной королеве. Я умираю от стыда за этого молодого человека. Для меня выше понимания - как он вообще мог позволить этой женщине сделать подобное заявление, используя его имя».

Именно здесь мы видим, как типичная американская точка зрения о равенстве всех сходится с позицией антимонархистов в Соединенном Королевстве. Они тоже считают всех равными и не могут понять, почему должность главы государства должна быть наследственной. Антимонархисты хотят, чтобы она была открыта для всех, и республиканцы даже предположили, что Дэвид Бекхэм будет лучшим главой страны, чем королева Елизавета II. Чего они не понимают, так это того, что, даже когда наследственный элемент устранен, равенство является лишь условным понятием, поскольку глава государства в республиканском или марксистском обществе занимает там уникальное положение и обычно признается чем-то отдельным от остальных граждан. Тот факт, что Меган не уважала своего собственного президента, укрепляет ее веру в то, что должность главы государства - это всего лишь одна из должностей и что она, будучи признанной активисткой, имеет полное право бороться за нее. Для людей, которые восхищаются расширением прав, очевидно, что Меган выросла в наделенную властью женщину, которая не уважает ни одного человека или должность так сильно, как свое право прокладывать собственный путь. Тот факт, что она теперь атаковала королеву Елизавету II, мягко говоря, внушал благоговейный трепет. Герцогиня заслужила признание за то, что решила относиться к монарху как к простому человеку, с которым она имеет дело, но такое отношение вызвало потрясение во многих британских кругах, не в последнюю очередь в прессе, которая вскоре поняла, насколько могущественной и находчивой может быть Меган, когда надевает свой «мыслительный колпак». Сразу же после «сложения полномочий» она и Гарри сделали заявление, в котором объявили, что они приостановят систему ротации. Это было все равно что подложить боевую гранату под всю систему СМИ.