Колай Мартын – Семь не шлифованных будд (страница 8)

И темень, упав за окном в холодную глубину двора, отразилась в стекле кухонного окна соседними домами с редкими освещёнными окнами, фонарями, остатками снега на ветвях деревьев, на затоптанной земле. В углу кухни упорными, крохотными, упругими, синими каплями шевелились язычки горящего газа.

Древние советовали писать пламя в несколько слоёв, применять подмалёвку лессировочными красками или темперой по каждому слою. Краски, подобранные тобой для портрета со столь тонким вкусом, раскиданы по твоему столу с большей степенью непредсказуемости траектории и конечной координаты. Электрический свет в окнах соседнего дома,- светлая охра, жжённая охра,- включается и гаснет с несравнимо более непредсказуемым по величине стохастическим коэффициентом, нежели изменения в молекулах ДНК твоего нового тела. Твоя стохастическая величина создана предыдущими обстоятельствами, о, Высокорождённый. Если растворить в масле драгоценность с золотыми прожилками, то киноварная лессировка будет с золотыми прожилками.

Н. ловил в коробке голыми, лопающимися от искр концами пальцев тонкие, светлая охра с каплей умбры, острые, неудержимые спички. Кожа на бёдрах, прижатая дрожащими костями к раскалённой кромке стола, расползалась красными лоскутами.

Спички отслаивались от пальцев, падали на стол, гремели в коробке, царапали тонкими, заточенными концами кожу, чиркали по поверхности красно-коричневой теми жёлтыми полосами.

Н. выпустил коробок из рук. Коробок, раскрывая на лету веер спичек, рухнул с огненным звоном на стол. Н. стоял на дрожащих, согнутых, наконец-то, хоть немного управляемых ногах, вцепился рукой в край стола, торчащими в разные стороны сухими, тонкими, стомыми волокнами, - бамбуковыми пальцами вылавливал спичку, одиноко распластавшуюся на краю расползшейся кучи спичек.

Хлопнула дверь подъезда. По тротуару, медная синь и сажа, лессированным жёлто-зелёным ультрамарином, тёмному посередине от множества прозрачных, замёрзших, разнонаправленных следов, оживки белилами, с редкими, отдельными, случайными следами подошв по белым краям, прошёл человек.

Если растворить в масле драгоценность с серебряными прожилками, то киноварная лессировка будет с серебряными прожилками.

Н. двумя руками, ладонью и кулаком с зажатой спичкой, упёрся в край плиты, постоял, наблюдая за шевелящимися пальцами на ступнях, почувствовавших холод.

Вентиль левой конфорки упруго упирался в ладонь, отталкивая от питы руку, поворачивался долго, скользил по сухой, ломкой коже ладони. Невидимый газ, заявляя о себе в невидимом, светло-жёлто-зелёном воздухе кухни, засвистел сипло в отверстиях конфорки.

Язычки газа в горевшей конфорке выросли быстро, с радостным свистом, бросались красными всполохами.

Спичка тыкнулась под конфорку. Крохотные язычки горящего газа колыхнулись от резкого движения. Спичка влетела в середину хоровода синих огненных лепестков, уткнулась в раскалённую железную платформу конфорки, вспыхнула, ударила сгустком фотонов, острым огнём по пальцам, прожгла до жёлтых кракелюров на жжёной земле, ударила по глазному дну, вдавила огненное пятно в проморгавшийся глаз.

Если растворить в масле драгоценность с нефритовыми прожилками, то киноварная лессировка будет с нефритовыми прожилками.

Н. держал спичку во втором сгибе указательного пальца, большим пальцем прижимая деревянную нить, лимонно-жёлтая, алая, красное железо, держал факелом, нёс от одной конфорки к другой, подняв руку со спичкой высоко, к лицу. Над левой, сипящей конфоркой бросил руку с факелом вниз. Газ шумно вспыхнул огненным синим шаром, схватил руку невыносимым, расплавленным выдохом.

- А-а-а-а-а! - крик скрипел в горле, растёртый жёсткими связками осыпался внутрь сухими опилками.

Н. отшагнул от плиты одной ногой, выпрямляясь-отшатываясь, упёрся в край стола тазобедренными костями, остановился, притягивая руку, вспыхнувшую изнутри жёлтыми трещинами по красно-коричневой лаве.

Драгоценность с тремя видами прожилок называется Одушевлённым Эликсиром Обретённой Земли и сразу превращает в Безсмертного.

...чтобы чувствовали холод линолеума на полу кухни, чтобы чувствовали рисунок волокон паркета на полу в коридоре, чтобы звон внутри ног от ударов пяток в сосновые плашки щекотал не жгучими волнами, чтобы промежутки между ударами, между волнами...

Время потеряло значение...

Ух, Высокорождённый!

Н. шёл по коридору из кухни, отталкивая от себя прижатой к стене ладонью прижимающуюся стену.

И головы не повернул.

Рёбра, выгнувшись под сине-жёлтой кожей тощей спины, выдавливали позвонки.

Время осталось в тонкой плёнке, сдерживающей рвущуюся изнутри раскалённую лаву. Время может существовать в N-мерном пространстве, рассчитываемом по правилам сингулярной алгебры. В пространстве написанного портрета. Если ты сумеешь создать поле, уравновешивающее взаимодействие пространств, вскрытие не понадобится.

Н. остановился у двери в ванную.

Время появляется в Безконечномерном пространстве в промежутках, ограниченных постоянной Планка и световой скоростью.

Н. упирался головой в панель с выключателями, толкал лбом правый выключатель.

Время необходимо для чувств.

На разорванных губах замерли-засохли капли крови.

Если существует одно - единственно чувство, время теряет значение.

В ванной вспыхнул свет, рванулся в коридор, пролез под щекой, резанул по открытому глазу.

Для Того, Что Шевелит Тобой и не является не твоей, не чьей-то ещё волей, время не имеет значения.

Н. прижимался лбом к выключателю. Электрический свет в ванной погас. Вспыхнул в коридоре – скользкая, рыхлая, сумеречная тень, подкрашенная красным отсветом обоев коридора, словно вода с ароматической солью.

Пластмассовые вентили на кранах рвали сухую кожу ладоней.

Ментальное тело не чувствует боли. Холодно...

Сжимая изо всех сил двумя руками завёрнутые в полотенца вентили, зависая над пустой ванной, на оживающих ступнях съезжая по торчащим острым углам кафеля, на подошвах, смазанных невыносимой болью, Н. открыл воду.

Эхо от льющейся воды гремело, гудело, рвалось сквозь уши, распирающей болью сквозь тело, било-сотрясало. Бросил заглушку в ванную, чтобы не нагибаться, не рвать натянутую кожу.

Зеркало не чувствует боли. Зеркало - настоящее ментальное тело. И отражение становится ментальным телом ментального тела. Там ничего нет. Только нить внутри позвоночника, на которой висит дыхание.

Н. осторожно, чуть-чуть, концами пальцев, скрюченными от напряжения во всём дрожащем теле, чтобы не отбить пальцы, не выломать ногти, чтобы не потерять равновесие от ударов в ладони, концами пальцев касался струи воды.

Плоской, тёплой, влажной, плёнкой вода заполнила пригоршню.

Н. втянул воду в растрескавшийся рот. Вода щипала щёки, прилипшие к дёснам.

Н. повернулся к раковине, к зеркалу, стоял, держал воду во рту, не замечая наступающего удушья.

В жёлтом белке яркие кляксы лопнувших капилляров. Из распухших ноздрей торчат куски засохшего гноя. Загустевшая кровь свернулась на губах наростами красной киновари. Тёмно-бардовые нити прилипли к подбородку. Тощая шея разрывается между головой и телом. Острые, худые, высушенные плечи торчат локтями, ключицы отталкиваются от тела балкончиками, локти выпирают, рёбра скатываются вниз нарезкой ступеней, тазобедренные суставы затихли обломанными сучьями, колени огромные, круглые, пластилиновые, фиолетовые ступни распухли, затекли до безчувствия, пенис съёжился в медно-синее било для колокольчика.

На фотографии другой человек, а, Высокорождённый?

Н. раздвинул уголки порванных губ, облепленных каплями засохшей крови поверх толстой жёлто-серой корки.

Вода потекла по подбородку, опережая движение наклоняющейся головы.

Иссохшее лицо, тёмно-фиолетовые круги вокруг запавших глаз. Смотрят незамутнённым взглядом неизвестного существа. В голове красно-коричневый ком в жёлтых трещинах.

Н. упирался одной рукой в раковину.

Куски грязно-жёлто-розовой пены, оторванные от дёсен и щёк, неслышно бьются в раковину. Языку без них свободно, покойно, тепло, кровяно.

Красноватый отсвет обоев заполнил ванную, не смешиваясь с сумраком и шумом воды.

Н. сдвинул кран от себя к кромке, чтобы струя воды текла по борту ванны. Душ цеплялся шлангом за вентили, выкручивался из рук.

Н. обмотал полотенцем сетку душа. Душ вращался на шланге, опускался в ванную, стукал полотенцем в борт, рвался вдоль стен, по дну, вытянул за собой шланг, сжимающий между отблесками рёбер тонкие тени. Рычаг переключателя впился в ладонь, вентиль царапал руку.

Н. вдохнул быстро, глубоко, разрывал рёбрами горячую кожу, сжимая гальку в гирлянде позвоночника до сухого стеклянного трения. Кожа больно звенела, натягивалась, отрываясь от красно-коричневой потухающей звезды.

Душ на дне ванной вздрогнул, забулькал из-под полотенца, вытянулся шлангом во всю длину ванной, заметался, замотал сеткой, обмотанной темнеющем от воды полотенцем.

Несколько капель воды прозрачными брызгами парижской лазури, висели на бедренных костях, обтянутых ломким слоем матовой масленой краски.

На стиральной машине, у противоположной стены, стоит банка с морской солью.

Словно лопались пузыри, размазывала губную помаду по шее и по воротнику рубашки девчонка из параллельной группы. Ты знаешь, чем отличается х.. от чайника? Я сейчас иду блевать, проводи меня. Выделяла свой голос из музыки, пьяных голосов, из звона и стука посуды. Она смотрела снизу вверх глазами преданной подруги. В прошлый раз я упала и заблевала платье. В ванной она открыла воду, обняла раковину. Ты стоял сзади, держал за талию, прижимал её круп к своему животу. Она переступала между спазмами проседающими ногами. Потом закатала до лифчика, заправила под лифчик подол вечернего платья, скатала с ног, пошатываясь, чулки. Ты держи, ведь упаду. Стащила трусы. Положила всё комком на стиралку. Держалась за твою руку, залезла в ванную. Переключила воду на душ. Ты снимал брюки, носки, она подмывалась, брызгалась. Ты встал рядом. Она вымыла твой вздрагивающий пенис. Встала спиной к стене. Я давно хотела с тобой подружиться. Руки обвили твою шею, поставила правую ногу на борт ванны. Ты ведь, не замечаешь никого. Орала тебе в плечо, размазывая остатки помады по рубашке. Душ валялся в ногах, вздрагивал и бил струёй.