Колай Мартын – Семь не шлифованных будд (страница 10)

Н. хватал ладонями плотный, круглый бугорок на животе, вдавливал его внутрь непослушными пальцами, задыхаясь под водой, крутился - срывался с жёсткого, ощутимого троса, воткнутого в яркую жёлтую точку.

Вдруг точка погасла.

Тощее тело Н. рухнуло в ванну, вода выплеснулась через край, звонко шлёпнула по кафельному полу.

Сердце заполняло тело вздрагивающим буханьем.

Н. плавал в ванной, всматривался в себя. Исчезла красно-коричневая лава, оставив после себя красно - коричневый туман, исчезла истончайшая нить, светлое пятно в затылке, кожа перестала стягиваться внутрь.

Н. навалился всем телом на вентиль, закрыл горячую воду.

Н. двигался медленно, чтобы светлое пятно в голове не выскочило неизвестно куда.

Н. вылез из ванной. На полу, в луже воды, валялись скользкие ошмётки.

Перехватываясь руками за раковину, за косяк, за стену в коридоре, Н. передвигался в комнату. Капли воды на жёлто-синем теле висели разбрызганными, красноватыми, мерцающими лепестками, в воздухе, разбавленном красным цветом обоев, размывая своим сверканием обозначенные ими контуры тела.

Открытый проём двустворчатой двери пересекал диван. На простыне многослойным сангиром, оттенками охры, расплывался контур тела.

Н., перехватывая руками за шкаф, прошёл к столу. Прохладный запах белил, масла провёл по лицу едким привкусом холста.

В просветлевшем окне маленькое, яркое, жёлтое отражение лампы проваливалось в открытый воздух.

Н. вцепился двумя руками в чайник с остатками воды, стоявший на столе, среди красок.

В горле – куски грунта. Горло слиплось.

Вода, просачивалась сквозь разрывающиеся стенки горла и, вырвавшись на волю, растекаясь, прилипла тонкой, прохладной, серебристо – прозрачной плёнкой к внутренней поверхности кожи.

Эх, Высокорождённый!

Здравствуй!

Ты вернулся. Ты вернулся из глубин того, чего нет, когда есть. Вернулся, чтобы выговорить фразу, столь неудобную для выговаривания современниками, сколь безтолковую и тяжёлую, подобно скалистой горе с ожившей снежной вершиной, окуренной волосами ветра, сорванными с ледника. Неуклюжая, дробящая солнечный свет слипшимися белыми прядями ледников. Неуклюжая, разнобокая, сбалансированная и неколебимая, словно фраза о том, что фактически ничего не существует. Даже читающего эти несуществующие буквы, о, Высокорождённый.

Даже движений твоего несуществующего высокорождённого тела, не отличимого от чувств, рождённых в пропасти различий между твоим умом и вещами, даже желаний, рождённых движениями вещей, даже вещей, воплощённых в предметах, даже твоей руки с кистью, даже картин, написанных тобой не тобой, а событиями, рождёнными различиями между твоим умом и Прозрачной Первозданной Мудростью.

В нашем Континиуме, о, Высокорождённый, ты оставишь реальность, рождённую тобой не тобой, тень иллюзии, рождённой независимо от тебя. Твоя картина, безконечная в каждом мазке, ограниченном в полном гильбертовом пространстве областями событийных вероятностей, - отражение множества операторов безконечных базисных векторов на пространстве мнимых чисел, созданном умами из желания слиться с Прозрачной Перворождённой Мудростью и создавшими перед ней мутный океан вещей. Пространства, создаваемые умами, - предел существующих знаний, отражённый символами, ответ на мысль, отражение немыслимого в субъекте, неотделимого от него и немыслимого. Облик, возникающий при отражении твоей собственной реальности, созданный твоим жизненным опытом, заслоняет пустотность и истинность. Пена, - твоя собственная реальность, мазки чистой радости на слое грунта, поволокой висящем между тобой и зеркалом.

Внутри пузырьков пены, почти идеальных сфер, продольно-поперечные волны, - безконечные струны, рождённые ударом кисти по внешней стороне оболочки, двигаются внутри сферы неизвестно в чём на скорости превышающей скорость света во столько раз, что мы воспринимаем эти волны неподвижными безконечными, безразмерными объектами. Плёнка волны отрывается от внутренней стороны оболочки одновременно всеми точками плоскости, но из-за иллюзии, создаваемой сферическим строением, кажется, что постепенно: сначала края, движущиеся неразрывно с волнами на поверхности, а затем центральная точка плоскости, названная Биг Бэнгом, и волна двигается выгнутой в сторону противоположную движению. Края волны, стянутые внутренней поверхностью сферы, достигают точки противофокуса раньше центра и проходят сквозь точку, концентрируясь в ней, проходят сквозь друг друга на противоположную половину внутренней плоскости сферы, выворачивая волну наизнанку, отчего плоскость волны заворачивается в спираль, с радиусом, соотносимым с радиусом сферы. И нам, несуразным, не совершенным созданиям, далёким от понимания красоты симметрии, созданной волнами, отражёнными от внутренней поверхности сферы, остаётся радоваться ассиметрии, своей и Континиума, надеясь, что благодаря ассиметрии, сумеем заглянуть за неопределимую грань, достичь понимания чего-то, что гложет нас своей явленностью и откровенностью. Надеемся проникнуть за холст, в пространство, оставленное между поволокой и зеркалом.

О, Великорождённый! Куски корявого холста, не загрунтованного первым, замазанные следующим слоем, пятна грунта, оставленные нетронутыми второй грунтовкой, неуклюжие ложа высохших морей, разрывающие плоскость третьего грунта пенной береговой линией, превращают поверхность холста в предгорья, выводят из равновесия, вселяют крохотную надежду. Три первых слоя синего грунта, словно свет звёзд, вываленный на волокнистое объёмное сито, словно снег во дворе, разбитый кратерами следов и непросеянный замёрзшей землёй. Настоящее плоско. Древние изображали настоящее плоским. И горы на твоём холсте, - снова горы, реки, - снова реки, ларьки мороженного, у «Марины» и у шестьдесят девятого дома, - ларьки мороженного и мороженное в вафельном стаканчике, - белила с сахаром, и кремовую розочку, которую ты ей всегда отдавал, она сразу съедала.

Если в подмалёвок для детских и девичьих лиц добавлять эликсир Медовой Киновари, и в тени на снегу, выбитые из грунта кистью, добавить жжёного железа, чтобы избегнуть чёрного и белого, чтобы Кровь Дракона На Молодой Земле задрожала на снегу, заискрилась на снегу прозрачной лессировкой. Древние создавали квантовые состояние в плоскости картины, при котором легко измерить расстояние в ширину, а глубина картины во времени остаётся не измеряемой. Плоские формы двухмерного пространства, не обладают не пластическим единством, не аналитической целостностью. Цвет, пластика, текстура, вес и физическая масса, - подчинены внутренней структуре многослойного грунта и красочного слоя, меняющих спин фотона и углубляющих цвет.

Пятнадцатиминутная прогулка по безымянному, идеально прямому проезду, куском струны натянутого между Ленинским Проспектом и десятым домом на Гарибальди, уложилась в несколько микронов красочного слоя, развёрнутого в плоскость. Экибана нейронов, раскиданных по холсту ансамблями максимумов возбуждений: фонарей, по три фонаря между домами, окон в домах, хаотически разбросанных, то включённых, то выключенных элементов плоскости, деревьев, отброшенных за дома, ветвей обледенелых, каменным аккордом эха отбивающих искры оконного света от провалов цельного, чистого, звёздного неба между панельными ножками домов, обрамлённых высокими сугробами, пронзёнными торчащими наружу из их снежного нутра ветвями засыпанных кустов шиповника и боярышника. И длинного, почти во весь проезд, бетонного забора, продолжающегося за кирпичную невысокую стену гаражного кооператива, выставившего над крышами приземистых гаражей три электрические лампочки под жестяными абажурами, освещавшими таинственную, невидимую внутренность и притронувшиеся к снегу шиферные крыши.

Над гаражами, в густом, сочном ночном небе, забрызганном голыми ветвями высоченных тополей, на эти лампочки никто не реагировал. Электрический свет фонарей, расставленных по одной стороне проезда, вдоль домов, не достигал крыш, неотделимых от бездны, размазанных по небу. Случайные углы крыш, упавшие и застывшие, обозначали базисными векторами функциональную плоскость стен, предполагающую продолжение окон вверх, в высоту, заставленную светящимися, голыми уколами. Точечная кисть, применяемая для создания незаметного перехода оттенков и светотени, перетяжками Ранье регулирует скорость импульса в монохромных разрывах.

Когда ты был Там, Неизвестно Где, В Том, Неизвестно В Чём, ты обратил внимание на то, что было раньше? Звук или объём, ритм или форма, тушь или кисть, РНК или ДНК, или забытые молекулы, растворившиеся без остатка, подобно штрихам костяка образа? Кисть должна быть наполнена кровью пейзажа, иначе в картине не будет кисти. Кисть должна быть сочной, наполненной ветвями кустов, торчащими из сугробов, тенями деревьев, трещинами в кирпичной стене гаражей, хрустом снега, шумом проехавшего автомобиля, вкусом мороженного, её голосом, Тем, Неизвестно Чем, выпучивающимся из неба между звёздами, заставляющем держать её за руку, отгонять от неё мальчишек и чем то ещё, от чего хотелось ей сделать что-то, отчего пенис торчал самым раскалённым образом, вертелся вокруг шва на трусах. Одна чайная ложка спермы содержит десять граммов чистого, живого протеина, тридцать два вида питательных веществ и сорок килокалорий, эх, Высокорождённый.