Колай Мартын – Семь не шлифованных будд (страница 11)

Древние советовали рисовать детей двигающимися и смеющимися, применяя лёгкие, светлые, быстрые штрихи, распределяя детские фигуры на картине так, чтобы внутренне пространство между штрихами иероглифа не теряло напряжения и непредсказуемости.

Горка стояла неуклюжей треугольной пионерлагерской подушкой, поставленной в самом тёмном, всклокоченном месте двора, точно на невидимой границе, разделяющей двор на два московских района.

Дворовые мальчишки заметили вас, когда вы подошли к растерзанному сугробу, из которого делали горку.

Вы встали у ледяной дорожки спуска, на фоне трех тополей, огромных, высоченных, выше девятиэтажек, приколовших двор стволами к земле.

Мальчишки сплёвывали, переговаривались, крутились, не спеша, друг вокруг друга, не отворачиваясь от вас.

Она дёрнула руку, ты не отдал. Два симметричных, самосопряжённых оператора в изменённой цветом подмалёвки слое грунта. Плотности состояний реагируют друг на друга не локально и колеблются относительно начальной точки, и могут не вернуться в изначальное состояние, создавая систему множеств вероятных интерпретаций результатов. Форма пространства между двумя растерзанными сугробами определяется систем-ансамблем множеств фотонов с изменённым и сохранённым спином, направлением мазка шпателя с грунтом, временем давления кисти на холст. Форма пространства между тремя домами: десятым и двумя восьмыми, между двумя слоями грунта, заполненного хлопками дверей подъездов, плеском воды из вёдер, у кого холодной, у кого горячей, смехом после рассказов мальчишек о том, как она за мороженное показывала в своём подъезде, под лестницей, расставив ноги и раздвигая пальцами складки, а за полпломбира давала потрогать упругие складки в тонких, редких, мягких волосках и тёплые, влажные, розовые... Форма пространства между листьями и стеблями, - словно паузы между хлопками дверей подъездов и фигурами мальчишек с вёдрами на затоптанном снегу двора, между стуками ведер в изгибах реки и в складках полуреальных гор, между каплями росы, срывающихся и смирившихся с падением с острого листа, между ударами: прямыми и отмашками, между цепочками шагов и бликами лиц, между вспышками и клацанием, между огненными, солёно-красными брызгами. Форма пространства между вдохами перед ударами и визгом, вдохами перед криком и рычанием, между укусами и царапанием, между бросками выбитых пальцев к губам и щекам и попытками дотянуться до глаз, определяется количеством повисших на мокрой одежде мальчишек, поваливших тебя в жидкий снег.

За спиной непрекращающимся потоком малыши проползали на четвереньках плоскую площадку горки, съезжали к ногам команды мальчишек. Кто, подложив под живот фанеру, кто на спине, кричали, щекотливо смеялись, спорили из-за места в хлипком, безконечном круге.

Она стояла на краю снежной горки лицом к мальчишкам, в девчачьем треухе позабытого цвета с помпоном, в светлой шубке, в синих вязанных шерстяных штанишках, в каких-то ботиночках, завела руки за спину, расставила ноги. Она предложила съезжать с горки, представляя фигуру. Тот, кто скатится с горки, не упав, в самой лучшей фигуре, получит приз. Малыши затихли. Сгрудились у лестницы. Мальчишки смотрели снизу вверх.

За её головой в плюшевом треухе с помпоном, за её смеющимся лицом и прячущимися среди звёзд синими глазами, было чистое звёздное небо. Над Воронцовским яблоневым садом, над пустырём перед ним, за тремя тополями, над лавочкой между стволами тополей небо темнело, проваливалось внутрь раскатанной ледяной дорожки, размазывалось отражениями, теряя форму, вдоль горизонта событий, натянутого по склону снежной горы.

Твои ноги, начавшие скользить по льду, за раскатанной гранью, за радиусом площадки, крепко вдавливали в лёд подошвы ботинок, вдруг подскочили вверх от сильного, резкого толчка в поясницу, ударили хлёстко по небу, размазывая сгустки звёзд в кадмяные мазки.

Небо ответило хрустко, взрывно, ледяной кромкой склона по затылку, сквозь зимнюю шапку.

Ноги ответили сдвоенным подбивом пятками по горизонту событий, тело,- копчиком по льду.

Вопль восторга сорвал с тополей ворон.

Замороженным, неподвижным червяком, съехав на спине с горы, остановился на середине ледяной дорожки. Лежал, не в силах закричать, задохнувшись от боли, скулил. Шапка, сбитая ударом на макушку, открыла шею, уши.

Сверху вниз, пробиваясь сквозь слёзы, смотрели маленькие, мирно мерцающие звёзды.

Чтобы изобразить облачную дымку, размывающую горизонт, древние советовали оставлять основу чистой.

Мальчишки и малыши безпорядочной, восторженной, хохочущей, вопящей гурьбой, закрывая головами звёзды и корявые ветви тополей, несколько раз съехали с горы, отбивая неподвижное тело в дальний край дорожки, пропахали, пробежали, измолотили коленями и локтями.

Она подошла, наплывая на небо улыбающимся лицом, синими, радостными глазами, наклонилась, тыкнула пальчиком, одетым в шерстяную перчатку: « Смотрите! Ему больно! Он плачет!»

Сколько ты пролежал там, в Том, Не Знаю В Чём, а, Высокорождённый?

Глубокий цвет, отражённый тонким письмом, придаёт картине изысканность и уравновешивает невидимое. Густая, жирная краска должна быть облегчена тонким письмом.

В опустевшем, сухом, колючем, котляном воздухе, еле-еле перевернувшись на живот, вставая с четверенек, не в силах вытереть с лица растаявший снег и слёзы, вставать лучше медленно, выравнивая давление.

Древние советовали рисовать время и глубину пространства, разбавляя тушь. После рисования, после тренировки, после медитации, после поединка они советовали применять маятниковое дыхание с шагом верёвочной ногой, один шаг – один вдох, один шаг – один выдох, чтобы при подходе к Лазоревым горам не спугнуть Медовый Эликсир.

От горки к подъезду, Высокорождённый, ты шёл так, словно подходил к гроту, в котором живёт Медовый Эликсир.

Иллюзия фотона, вырванная из иллюзии горизонта событий, оставила разрыв в иллюзорной плоскости функций бра-вектором, направленным внутрь иллюзии. За время захлопывания разрыва, точки, не принадлежащие функции, вслед за иллюзией отражения фотона, сквозь разрыв, вылетели из-за иллюзии горизонта событий вместе с иллюзиями частиц, получивших энергию эха основного импульса. Они вылетели со скоростью, превышающей скорость света. Чтобы погасить обратный импульс, приходится двигаться значительно медленнее. Тем более, что у тебя нет столько времени, о, Высокорождённый. И события, наблюдаемые тобой, ты видишь в линейном, локальном развитии.

Поэтому, если возьмёшь одну часть Синей Киновари и пять частей Горного Копала, три части Желтой Киновари и три части Ярко-Солнечного Янтаря, пять частей Красной Киновари и одну часть Слёз Медного Дракона и разотрёшь каждую пару по отдельности, постепенно добавляя в каждую часть по десять частей Лунной Воды, собранной между часом ночи и восходом Солнца, а закончишь растирание каждой пары к трём часам утра любого дня, затем смешаешь, тщательно перетирая, запечатаешь смесь в прозрачный сосуд, чтобы воздух не проникал внутрь и поставишь сосуд на Солнце на восемьдесят один день и готовую смесь добавишь в краски, то качества всех Времён прибудут в твоём холсте.

Если готовую смесь поставишь на огонь в медном котелке, добавишь семь частей скипидара и, помешивая медной палочкой, не доводя до кипения, будешь варить, пока медная палочка перестанет падать, снимешь котелок с огня, остудишь смесь и этим лаком покроешь каждый слой грунта и красок, твоя картина приобретёт качества светотворящего кристалла. И Настоящее, повторяя топологию Будущего, жёлтым слоем грунта обволакивая Будущее, сохранив границы не загрунтованных контуров, проявит Будущее разнообразием форм. И частицы Будущего, путешествуя по безконечным слоям жёлтого грунта, меняют свой сплин, окрашивая краски всеми оттенками Настоящего над пересекающимися нитями холста, создающими точки пересечения, точки бифуркации, точки рефракции, структуру множества ансамблей точек нашего Континиума, имеющих отношение к жизни в той форме, которую мы понимаем, зашифрованную в РНК, в свёрнутую спиралью струну. Постоянно вибрирующие нити в точках пересечения создают вокруг точек ароматы, словно выдувают мыльные пузыри. Ароматы в соответствии со своим качеством объединяются в частицы, частицы объединяются в атомы, атомы объединяются в аминокислоты или в краски, аминокислоты в ДНК или в цветовые пятна на холсте, которые поляризуют фотоны, растекающиеся радужными пятнами. Спирали хромосом находятся в суперпозиции друг к другу относительно качеств аминокислот и создают несущую волну с кодом, состоящим из ряда простых чисел, - точек бифуркации, точек пересечения нитей холста. Краски на холсте объединяются в цветовые пятна, пятна находятся в суперпозиции, рождают несущие волны, несущие волны меняют спин фотонам, растекающимся по плёнке мыльных пузырей цветным туманом. И объёмная волна времени заполнится терпким, светло-золотистого оттенка, запахом сосновых брёвен новой бани. А Бабуля, уехавшая в Москву за пенсией, – в красном, а Бабуля, которая приедет завтра, – в синем.

Ты знаешь, Высокорождённый, пишу, а на улице жара, тридцать шесть в тени. Одна несущая волна без прикрас. Дирак, придумав названия своим векторам, хотел выразить что-то более глубинное, нежели взаимодействие полей. Суперпозиция качеств рождает несущую волну, которая не взаимодействует с этими качествами, оставаясь множеством скрытых данных для интерпретаторов результатов взаимодействия. Вода, растекаясь по внутренней плоскости оболочки твоего тела, взаимодействуя с ней, создала несущую волну, невидимую внешнему наблюдателю, - приятное чувство утолённой жажды. И твоё тело, Высокорождённый, - словно создано из чистейшего кварцевого песка. Кварц не реагирует на ультрафиолет, вода частично поглощает, частично отражает, создавая тёмную, зеркальную, непроницаемую поверхность. Следовательно, вода и кварц, взаимодействуя, создали несущую волну, - ультрафиолет. Древние утверждали, что в каждой картине должен быть орнамент штрихов, составляющий основу картины. Твоя оболочка стала основой для ультрафиолета, а эти мыльные пузыри, - основой для цветных пятен солнечного света. Вода принимает в себя мыло, мыло принимает в себя воздух, воздух принимает в себя Пространство, Пространство принимает в себя Солнечный свет, который растекается по плёнке цветными пятнами, холст принимает в себя грунт с красками, отражается в зеркале, зеркало принимает в себя Пространство между зеркалом и поволокой. И все они откликаются множеством разнообразных порядков в окружающий мир. И мир отражается в них, вызывая изменения в форме и цвете пятен на горизонте событий, окружающем невидимую, потерявшую вес и плотность в безконечно убывающей точке, беззащитную голую сингулярность. Наполнив пузырь информацией, отвечающей на качественное состояние горизонта событий, голая сингулярность сразу, скачком, заполняет собой всё внутреннее пространство чёрной дыры, уплотняясь до безконечности, начинает растворять вещество горизонта событий и, согласно закону неравномерного распределения плотности, вырывается наружу, в открытый Космос. В Космосе сингулярность старается заполнить собой весь предложенный объём, теряет плотность и новая Вселенная, созданная очередным Биг Бэнгом, таращится в окошко бани знакомыми глазами соседской девчонки.