Колай Мартын – Небеса от тебя ничего не ждут (страница 9)

«Если соврал, говно зелёное, будешь себе могилу ложкой копать в том углу, где материализовался».

А вслух Добрый Человек Харитоныч сказал:

- Ша компотом ссать! Забодай меня комар! Здесь только говно материализуется, когда трубу прорвёт.

А про себя подумал: « На шпиона не похож. Глаза у тебя шизанутые и чистенький весь, хоть шмотки с нашей помойки. Цветами благоухаешь. Шпион бы в говне вымазался, через магазин пришёл, а ты, как после разрыва клизмы, наконечник со шлангом в кишке носишь».

В слух Добрый Человек Харитоныч сказал:

- Скорее всего, ты из местной психушки. Ну, хрен с тобой. Что делать умеешь?

Пока Он рассказывал, что умеет, Добрый Человек Харитоныч встал с дивана, приподнял одну половину дивана, достал бутылку водки, свернул пробку.

- Ну, ведро ржавое, отстой книжный, опять стаканы и вилку унёс.

Когда Он начал перечислять, что из предметов и что за организмы Ему разрешено материализовывать в этом мире, Добрый человек Харитоныч поперхнулся, пролил водку на подбородок, выпучил на Него глаза, перевёл дыхание.

- Ладно, завтра доскажешь. Оставайся, работа есть.

Добрый Человек Харитоныч завернул на горлышке бутылке пробку, поставил бутылку у изголовья, за диван.

- Свет не гаси. Мыши спать не дадут.

Они подошли к Лихачёвскому шоссе. Вспыхнули и натужно разгорались уличные фонари. На шоссе машин не было.

Направо, на противоположной стороне шоссе, остановка и продуктовый магазином, две высотки. Слева, общаги, бензоколонка.

Разгорающиеся фонари создали в крошечном углу Планеты уютный уголок. И город, подсвеченный звёздами, окнами, неунывающими, готовыми ко всему витринами магазинов, ставший за несколько первых ночных минут реальнее своего дневного воплощения, снова впал в забытьё, задрожал в холодном, люминесцентном свете.

Вонючий ветер исчез.

Они перешли Лихачёвское шоссе.

- Чел, вот мой дом. Седьмой подъезд.

Доброго Человека Харитоныча уже нет. Он собрал как-то утром свои вещи, отдал жене все свои деньги и ушёл туда, не знаю куда. Где ты теперь, Добрый Человек Харитоныч?

Пахнуло лесом, близким Каналом, холодным, чистым запахом озона. Всё, вдруг, всколыхнулось, словно изображение на поверхности прозрачного озера, превратилось в лазерное шоу. Сквозь любой предмет можно пройти насквозь. Всё повисло в пустоте, не сдерживаемое ничем, не укоренившееся, потерявшее всякую материальность, сотканное из чистого запаха мокрой земли и дождевых червей. Сквозь тени домов и деревьев, от Канала долетала музыка и вопли ди-джея, плохо выговаривавшего слова. По Каналу возвращался в Москву прогулочный лайнер. Только звук шагов укреплял видимый мир.

Он остался жить у Доброго Человека Харитоныча в дворницкой.

Увидев, как Он работает, Добрый Человек Харитоныч взял ещё три участка. Он вкалывал, а Добрый Человек Харитоныч гудел. А потом отрезало. Когда Добрый Человек Харитоныч ушёл туда, не знаю куда, коллеги Доброго Человека Харитоныча приглашали Его на свои участки.

Проезд перед домом забит автомобилями. Автомобили стоят вдоль бордюров, на тротуаре, на площадках у подъездов. Окна дома любуются, гладят своим светом полированные крыши, капоты, багажники иномарок.

Они подошли к подъезду.

По лестнице поднимались пешком.

В свою квартиру человек вошёл первым. Включил свет, подошёл к ванной.

Вот ванная.

Бомж стоял перед дверью в коридоре.

Не стой в дверях, проходи.

Бомж наклонил голову, вошёл в квартиру, вошёл в ванную.

- Спасибо.

Человек достал полиэтиленовый пакет, просунул руку с пакетом в ванную.

Положишь шмотки в пакет. Когда вымоешься, выбросишь.

- Спасибо. Бомж наполнил ванную запахом выветрившегося парфюмерного магазина.

Где ты встречал обосравшегося Ангела?

Свои старые джинсы человек бросил в приоткрытую дверь на стиральную машину.

- Спасибо.

Бомж мылся, а человек приготовил пожрать. Картошечки разжарил, овощного салата нарезал, сыра настругал, хлеба накромсал, чаю с мятой заварил. В голове не одной мысли.

Над Москвой тлели буро-оранжевые облака.

Человек не любил подогревать жратву.

Когда бомж вышел из ванной и пошёл выбрасывать грязные шмотки, человек разложил ужин по тарелкам. Картошка уже остыла.

Бомж вернулся в квартиру, вымыл руки, но прошёл не на кухню, а в комнату.

Бомж пришёл на кухню, когда человек уже съел картошку.

Бомжатская распахнутая куртка из маскировочной ткани одета на мокрую, выляневшую футболку, штанины джинсов достают до середины икр, между мокрыми чёрными носками и джинсами торчат белые волосы. Между футболкой и джинсами живот, в белых, густых, коротких волосках, с торчащими вверх кончиками.

Бомж сел за стол, высыпал на стол из пригоршни пузырьки с ароматическими маслами.

Открывал пузырёк, ставил перед собой, открывал пузырёк, ставил перед собой.

Бомж сидел, нюхал.

Человек пил чай.

Кухня наполнялась густым ароматом персиков и розовых лепестков.

Приятного аппетита.

- Спасибо.

Бомж смотрел в тёмное окно.

- Ты помнишь, сколько звёзд было во время твоего предыдущего воплощения?

Нет.

Человек смотрел на бомжовую огромную, круглую голову, покрытую густыми, короткими белыми волосами.

- Ты представляешь, чел, человеческую жизнь в пространстве, уплотненном желаниями? Эволюционируем до кремниевых форм.

- То же решение.

Бомж посмотрел человеку в глаза.

Что люди знают о веществе?

Знания безсистемные, но достаточные, чтобы после частичной систематизации научить любого человека материализации простейших объектов. До металлического водорода, как до Китая, но учатся заменять сплавами.

Бомж наклонился к миске с салатом. Понюхал.

- Никак не привыкну к твёрдой пище.

Привыкнешь.

- Ты извини, что я тебя в таком виде встретил.

Ерунда. Много не пей.