Колай Мартын – Небеса от тебя ничего не ждут (страница 11)

Очередное событие повести, предложенной Вашему, уважаемый читатель, вниманию, за развитием которой Вы внимательно следите, произошло в субботу. Наш город, как и все Московские пригороды, свободные от смога, развалился, разомлев, подставлял Солнцу то одну стену домов, то другую, то эту сторону двора, то эту, то людей на остановке, то детишек, играющих на детской площадке, то людей, лежащих на берегу Канала.

В субботу Яр решил устроить для себя море. Настоящее море. В супермаркете Яр купил настоящей, неочищенной морской соли, соль для ванн с запахом морской волны, замороженного морского окуня, потому, что живого окуня не было. Морские водоросли в супермаркете были только маринованные. Японский магазин открылся в двух шагах от девятиэтажки, в которой жил Яр, на первом этаже пятиэтажки, в помещении бывшего красного уголка, в котором до этого находился ЖЭК, а до ЖЭКа кабинет участкового милиционера и детская комната милиции, в которой участковый, - потный, жизнерадостный, краснощёкий толстяк, жил во время скандалов со своей супругой, подозревавшей его, и не без основания, в связях с женщинами. Японского в этом магазине были некоторые продукты и все упаковки на остальных продуктах, и иероглифы на вывеске, сделанной в городской рекламной фирме и вывешенной владельцем магазина во доре, между подъездом, перестроенным под крыльцо японского дома и окнами перестроенного красного уголка, убранными под металлическую решётку. В японский магазин Яр пошёл во второй половине выжженного Солнцем, безветренного июньского дня. Яр шёл не спеша, полы расстёгнутой летней рубашки колыхались под руками, босоноги шаркали по асфальту, капли пота текли по груди, по бокам… Яр подошёл к пятиэтажке, повернул за угол, во двор, направо. Белая иномарка стояла у тротуара, напротив крыльца японского магазина. Яр прошёл вдоль дома, мимо палисадника «а ля джапан», устроенного под окнами японского магазина, не обратив внимания на белую иномарку, повернул на площадку перед подъездом, выложенную разноцветными бетонной плиткой.

Автор предполагал воздержаться от разглагольствований по поводу причин и следствий, тем более, что человека, распахнувшего дверь подъезда, Яр видел первый и последний раз в жизни. Человек, - шатен, с короткими, волнистыми волосами, среднего роста, одетый в белую майку под белым пиджаком, в белые брюки с белым кожаным ремнём, в белые летние туфли, человек нёс в каждой руке по белому полиэтиленовому пакету. Яр разминулся с Человеком, - Яр отшагнул вправо, к двери, Человек отшагнул влево. Человек приподнял правую руку с пакетом, теребил пакет пальцами, заглядывал внутрь пакета, достал что-то из пакета, переложил в левый пакет, прошёл вдоль лавочки, стоявшей перед подъездом, бросил правый белый полиэтиленовый пакет в урну, стоявшую с торца лавочки, наклонившись к урне, придавил пакет рукой, обошёл капот иномарки, на ходу откликнул замок двери, сел в автомобиль и уехал. Этого Яр не видел, потому, что выбирал водоросли, вернее, читал пояснительные тексты, напечатанные на маленьких квадратных бумажках, приклеенных к герметическим упаковкам. Яр выбрал две разных упаковки сушёных водорослей, ничем не отличающихся друг от друга, с точки зрения сухопутного человека. Яр достал деньги, подошёл к кассе. Яр не смотрел в окно, забранное частой, металлической решёткой, окрашенной белой масляной краской и не видел жёлтого такси, медленно катившего в тени дома вдоль тротуара и осторожно тормознувшего перед подъездом. Продавщица выбила чек, прошла вдоль прилавка, отодвинула перекосившуюся створку раздвижной дверцы под прилавком, гремела упаковками, достала два пакета, закрыла дверцу, вернулась к кассе, положила на стол пакеты. Яр наблюдал за продавщицей магазина. Задняя дверь такси, откинутая резким броском, ударилась в борт и полетела навстречу выпавшим из салона двум стройным женским ногам, защищённым от неожиданных признаний тонкими чёрными чулками и чёрными туфлями на тонких, высоки шпильках. Белая тонкая женская рука, брошенная навстречу двери, не успела, и дверь врезалась в женские ноги. Слова, не услышанные никем, остались в салоне такси. Придерживая открытую дверь левой рукой, из салона такси старалась вылезти молодая женщина, пьяная в девятибалльную килевую качку. Женщина вцепилась левой рукой в дверь, правой в спинку заднего сидения и подтягивалась на руках, пыталась встать. Женщина приподнималась, упиралась головой в потолок, дверь такси закрывалась, женщина падала в салон, дверь била женщину по ногам. И всё повторялось. Яр этого не видел. Яр положил пакеты с водорослями в сумку, вышел из магазина в прохладный подъезд, открыл деревянную, древнюю, некрашеную, исцарапанную деревянную дверь, открыл металлическую дверь, вышел из подъезда. Женщина стояла на четвереньках на заднем сидении такси, пятилась к двери, выставив вперёд чёрные стринги под чёрной мини-юбкой, чёрные резинки чулок на ляжках, острые, тонкие, высокие шпильки чёрных туфель. Наконец она нащупала правой ногой асфальт, вытянула-выпрямила левую ногу во всю длину, медленно опустила-протянула к тротуару левую ногу. Женщина отталкивалась руками от сиденья такси, постепенно выруливала из автомобиля, пригнула голову, воронённые волосы закрыли лицо. За ней, на длинном ремешке, повисшем на её шее, по заднему сидению ползла большая холщёвая сумка. Женщина постепенно выпрямлялась, убирала под чёрную мини-юбку чёрные стринги, чёрные резинки чулок. Женщина повернулась к подъезду, определила, с некоторыми допусками, наиболее устойчивое положение своего тела, выставили перед собой правую руку с чёрными, длинными, накладными ногтями, левой прижимала к себе, к чёрной блузке, холщёвую сумку, женщина подала вперёд бёдра, шагнула, прогнулась, оторвала от крыши такси спину и, приседая то на одну ногу, то на другую, то на обе ноги сразу, то отбегая на два-три коротких шага в сторону от траектории движения, вытянув вперёд правую руку с длинными, чёрными, накладными ногтями, женщина догорцевала до урны. Возле урны женщина остановилась, широко расставила ноги, поймала центр равновесия, двумя руками оторвала от груди холщёвую сумку, раскрыла, схватила в кулак кромку раскрытой сумки, держала сумку у левого бока, вытянула вперёд правую руку и, медленно приседая на задних ногах, не сгибая вытянутой руки, с прямой спиной наклонялась к урне, регулируя точность вхождения и глубину проникновения в урну правой руки покачиванием тела. Замерла, когда её рука погрузилась в урну, сдувала повисшие перед глазами воронённые волосы, извозила холщёвой сумкой по боку. Выпрямилась, приседая то на одну, то на другую ногу, достала белый полиэтиленовый пакет, раскрыла пакет, не выпуская из кулака край холщёвой сумки, заглянула внутрь пакета, засунула в холщёвую сумку. Женщина, покачиваясь, постояла перед урной, вцепившись двумя руками в ремешок холщёвой сумки, поймала равновесие, рывками развернулась к открытой двери такси. Просчитывая на ходу варианты смены галса, цокая по бетонным плиткам высокими, тонкими каблуками туфель, словно затвором трёхлинейки, приседая на стройных ногах, вытянув перед собой правую руку, левой прижимала к себе холщёвую сумку, женщина грудью ударилась в крышу такси, скользнув ладонью по верхней кромке двери. Женщина постояла некоторое время, медленно съехала на колени, на заднее сидение, отклонилась назад, пригнула голову, упала вперёд, ударилась головой о верхнюю кромку двери, откинулась назад, громко обматерила неизвестного человека, пригнулась, упала в салон, втянула за собой одну за другой ноги в чёрных чулках и чёрных туфлях на высоких, тонких каблуках, захлопнула дверцу. Жёлтое такси медленно поехало вдоль дома.

Яр не видел того, о чём Вы прочли, уважаемый читатель. Яр подходил к своему дому, когда жёлтое такси проехало по двору пятиэтажки, повернуло за угол, выехало на Лихачёвское шоссе.

Здесь автор извиняется перед Вами, дорой читатель. Автор признаётся, что поддался соблазну и добавил в дневниковые записи Яра эпизод у японского магазина, выпавший, не нашедший себе место в другой истории. И Человека в белом костюме, и Женщину в чёрном, и жёлтое такси Яр встретил первый и последний раз в жизни. Эти судьбы соприкоснулись только в тексте этой повести. И сколько подобных эпизодов, не обусловленных нашими поступками в предыдущее время жизни, проносится перед глазами, вспыхивая искрами фейерверка на фоне хаотического мелькания лиц, событий, унося взгляд в бездонную даль, заставляя вглядываться в небесную бездну, блуждать по Пространству, свободному от предметов и вещей. И Вам, уважаемый читатель, вероятно, знакомо это чувство, заставляющее искать опору в безкрайней Ойкумене собственного сознания. И кто-то со вздохом облегчения откидывался в кресле, почувствовав стабильность, найдя точку опоры в лице главного героя, шагающего вдоль дома с пакетом в руке, в котором хрустели упаковки сушёных морских водорослей.

Согласитесь, уважаемый читатель, в том, что Вы нашли Яра шагающим по двору своего дома жарким июньским субботним днём, есть какая-то безформенная, неосуществимая надежда на то, что всё образуется, всё хорошее, чистое, обязательно случится, что все люди и Вы, в том числе, обязательно отдохнут недельку другую на берегу тёплого моря в хорошей гостинице, в приятном обществе. Надежда всегда есть. Маленькая, корявая, словно сушёный краб, и такая же вонючая, объёмом ровно в одну чугунную, эмалированную ванну.