Колай Мартын – Небеса от тебя ничего не ждут (страница 10)

Бомж помотал головой.

- Спасибо, что тебя встретил. Забыл бы, кто я есть.

Нет проблем.

- Спасибо, Добрый человек.

Он смахнул пузырьки с маслами, со стола в ладонь, убрал в карман.

- Масла заберу.

На здоровье.

Бомж встал, пошёл ко входной двери. У двери обернулся.

- Спасибо, тебе.

Они обнялись.

- Хорошо, что встретились.

Бомж вышел из квартиры.

После него в квартире остался светлый, искристый, переливающийся туман. Персиками, розовыми лепестками пахнет.

Человек вышел на балкон.

Искристый, переливистый туман протянулся из комнаты вслед за человеком, отпустил человека. Оставил вокруг человека весёлые, жизнерадостные, безтолково кувыркающиеся, разноцветные, переливающиеся искры.

Человек стоял на балконе, смотрел на пустую детскую площадку, смотрел на звёзды.

И хрен их, звёзды, знает, сколько их было во время предыдущего воплощения. Человек, может, и не в этой Вселенной жил. Ох, мотает-таскает же нашего брата по пене континуумной!

Над Москвой плыли безразличные ко всему земному, безразличные к своей форме, редкие облака. Отражали буро-оранжевый свет мегаполиса. Облака жёстко держали дистанцию между собой и колючим от звёзд небом, чтобы не замёрзнуть снежинкой, не превратиться в застывшую глыбу безнадёжно неподвижного, безнадёжно аккуратного хаоса. Чтобы потом, смирившись с Вечностью, плавать-летать-падать твёрдым комком вокруг Солнца в ожидании полного растворения в Его лучах.

Вдруг, то, что Него осталось, туман светлый, искристый, собрался под люстрой в шар. Висел под люстрой, переливался искрами: золотистыми, серебристыми, розовыми, бардовыми, синими. Вздрагивали, мерцали искры. Шар густел, уплотнялся. Шар повисел под люстрой, поискрился и поплыл ко входной двери. Сквозь дверь и выплыл.

Комната опустела.

НЕБЕСА ОТ ТЕБЯ НИЧЕГО НЕ ЖДУТ.

Небеса от тебя ничего не ждут.

Повесть, которую Вы, уважаемый читатель, читаете, - описание некоторых эпизодов из жизни главного героя. Причины, согласно которым главный герой позволил автору искромсать и перелицевать свой дневник, главный герой предпочёл оставить в тайне. Автор признаёт, что предоставленный дневник написан талантливее, эмоциональнее, живее. Сумбурные, эмоциональные, точно предающие настроения и чувства главного героя описания пейзажей, являющихся в дневнике одними из действующих лиц, перенесённые из дневника в текст повести, сбивали ритм, размывали внимание и автор, после длительных консультаций с главным героем, оставил в тексте описание пейзажей только для создания фона основных событий. По некоторым соображениям, которые главный герой повести не объяснил, он, неожиданно, перед публикацией, убрал из текста некоторые страницы, отчего в окончательном варианте, который Вы внимательно читаете, остались провалы, кое-как замазанные переходными фразами. В начале работы над повестью, чтобы объединить непоследовательные дневниковые записи в подобие текста, автор вынужден был внести в повествование эпизоды из своей жизни, стилизуя текст под своеобразную авторскую манеру изложения, и в повести появился новый персонаж. Главный герой не возражал, чем безмерно польстил автору, тем более что родители автора, как и родители главного героя, познакомились в спортивном клубе, где лазили по горной стене. Альпинистами они не стали, но дали главному герою повести имя, которого нет не у одного из современников, знакомых автору, и подарили главному герою, вместе с редким именем, шарм непохожести.

Родители называли и называют главного героя Ярик. В паспорте записано имя Ярополк. Для повести главный герой выбрал краткое и сильное Яр.

Далее автор собирался пофилософствовать, но, подумав, пришёл к выводу, что любое действие есть, одновременно, и причина и следствие. Причина событий, о которых рассказано в этой повести, свидетелем которых автору посчастливилось стать, не найдена до сих пор и отодвинута от современников на время, соизмеримое с жизнью Вселенной. Но, чтобы сократить этот период до приемлемого в обычной жизни, автор, после консультаций с главным героем, начал повесть с рассказа о случайности, которая могла произойти и в жизни автора повести, и в Вашей жизни, уважаемый читатель.

Эта случайность произошла летом, в пионерском лагере. Яру прошлой осенью исполнилось восемь лет. Обычно, все ремонтные работы и приготовления в пионерском лагере заканчивались к приезду детей, а в этом году песок в песочницы привезли на второй неделе смены. Два дня пятитонные самосвалы привозили в пионерский лагерь песок и высыпали на каждую песочницу целый кузов, огромную гору сырого песка. После завтрака и утренней линейки, Яр убежал за седьмой корпус, на дальнюю песочницу. Главный герой не помнит, какой был день недели. Наверное, суббота или воскресение, потому, что в будние дни после линейки весь отряд занимался плановым мероприятием, каждый ребёнок выполнял порученное задание и убежать незаметно, так, чтобы не хватились, было невозможно. Яр помнил, что было душно, сухо. Солнце сжигало водород с гелием весело и безпощадно, и одно из мест с густой, сырой тенью, о котором мало кто знал, сохранилось за седьмым корпусом. Вокруг песочницы выросли густые, высокие кусты боярышника и волчьих ягод и вожатые вспомнили об этом месте единственный раз, во время генеральной уборки территории перед окончанием смены. Из-под песочной горы выглядывал край деревянного ограждения песочницы, на котором топорщились остатки синей масляной краски, - куски длинные и короткие, узкие и широкие, с ровными краями и изрезанные, словно острова в океане. Яр копал подземный гараж, когда склон песчаной кучи съехал вниз, засыпал-придавил правую руку, правую ногу, половину спины. Яр успел отвернуться и зажмурить глаза, песок набился в правое ухо, насыпался за шиворот рубашки, застрял в коротких волосах, набился в карман шорт и в кроссовку. Яр медленно, чтобы не обрушить песок, сощурив правый глаз, вытаскивал из песка руку. Стряхнув со щеки прилипший песок, вытряхнув песок из волос, Яр вытащил из шорт рубашку, высыпал песок из-за пазухи, вывернул, отряхнул от песка карман шорт сел на край песочницы, снял и вытряс песок из кроссовки.

Амулет Яр заметил краем глаза, когда поворачивался к песочной куче, чтобы восстановить засыпанный гараж. Амулет лежал под кустами, похожий на ажурный моток проволоки глубочайшего чёрного, матового цвета. Несколько минут Яр приглядывался к амулету, оглядывал амулет с трёх сторон, присел на корточки, залез на песчаную кучу, бросал в амулет камешки, толкнул амулет концом длинного прута. Один килограмм, триста девять грамм с сотыми и тысячными. Элепсоподобный, величиной с черпак столовой ложки, в нескольких местах плоскость поверхности амулета вздулась, в нескольких местах прогнулась внутрь. Внешнюю оболочку амулета составляли нити толщиной в струну теннисной ракетки и нити становились тоньше и тоньше в каждом последующем внутреннем слое, истончаясь до тончайших, еле видимых, прерывающихся штрихов. Амулет напоминал макет внутреннего строения кости, выполненный в вольном изложении. Если сквозь амулет смотреть на Солнце, можно наблюдать переход тёмно-бардового цвета в фиолетовый и обратно. Цвет рождался в глубине каждой нити и окрашивал воздух внутри амулета, переходил из оттенка в оттенок в очень интересном и приятном ритме. Пролетающий сквозь конструкцию ветер высвистывал глубокий, красивый аккорд. Яр спрятал амулет в карман шорт, прибежал в корпус, в кладовку, замотал амулет в грязное бельё, убрал в чемодан.

В Москве, родители, осмотрев амулет, отделались общими словами.

Яр убрал амулет в ящик секретера, к дальней стенке, за банки с чернилами и клеем, за коробки со скрепками и булавками. Яр вспоминал об амулете редко. Доставал, рассматривал сквозь увеличительное стекло нити амулета, ничем не отличающиеся на первый взгляд от стеклянных. Амулет оказался ударопрочным. Яр несколько раз ронял амулет на кафель ванной, на ступени лестницы в подъезде, на асфальт, на булыжник. Но амулет, словно магнит, прилипал к основанию, покачивался маятником некоторое время и замирал.

Здесь автор собрался пофилософствовать о причинах и следствиях, но решил отделаться от длинных рассуждений одной фразой: самое трудное в жизни,- это не догонять, не переделывать, самое трудное в жизни, - это ничего в жизни не менять. С одной стороны, это удалось многим, а с другой стороны, - единицам. Если уважаемый читатель оглянется по сторонам, то без труда определит этих счастливчиков.

Яр никогда не философствовал на подобные темы, считал, что крайности до добра не доводят, хотя, могут вывести за некоторые пределы. Яр придерживался эпикурейской точки зрения и удовлетворял возникающие желания, если не полностью, то превращал обжигающий огонь в сильный движущий жар. Многие события и рождаемые ими желания, можно объяснить простыми, бытовыми факторами. Но, когда бытовые, понятные, ассоциативно приемлемые факторы кончаются или исчерпывают себя, а объясняемые процессы остаются не подвластными и развиваются по своим законам, заставляя наблюдателя следовать непонятому, возникает удивление, замешательство, грозящие при тонком устройстве души и непредсказуемости ума наблюдателя перерасти в навязчивые идеи. Поэтому эпикурейское отношение к происходящему внутри и вокруг, одно из немногих приемлемых отношений, при котором возможно сохранить рассудок там, где энциклопедически образованный ум, в поиске приемлемого объяснения, начнёт подтасовывать факты, подгонять результаты и, в конце концов, войдёт в круто закрученный штопор, застынет изваянием, уверенным в аксиомах, допущениях и постоянных. И здесь, уважаемый читатель, автор понял, что вошёл в крутой штопор. Все эти разглагольствования и философствования приводят к одиночеству и алкоголизму. Поэтому автор оставил право высокоинтеллектуального анализа за Вами, уважаемый читатель. Автор уверен, что Ваш трезвый ум найдёт причину, из-за которой в жаркий летний день не только у одного Яра, но и у многих людей, живущих в Москве, родилось желание уехать на море. Автор предположил, что: во-первых, народ знает о существовании морей, во-вторых, у народа достаточно средств, чтобы провести несколько дней на море, в-третьих, народ не знает способа устройства моря в домашних условиях.