Колай Мартын – Небеса от тебя ничего не ждут (страница 3)
Здесь он прав. Ускоренные курсы много не дают. Но собираться в момент разрыва пространств на ускоренных курсах научили.
Что такое они с людьми делают, что из головы выскакивает самый короткий, самый безопасный путь. Вместо того чтобы повернуть к старому ДК, пройти задами, через гаражи, через пустырь, вдоль лётного поля, мимо бензозаправки, через Лихачёвское шоссе и вот она, Молодёжная... Не людей, не присутственных мест, никого...
Они пошли по Первомайской, к Маяковского, мимо «Красного магазина», городского отделения милиции, мимо ЗАГСа, мимо всех возможных магазинов и магазинчиков, мимо всех детских и баскетбольных площадок.
Человек шёл на форсаже, не оборачиваясь.
Тёмный клубок распустился внутри живота неприятными, колючими нитями и царапал, рождая неудобные, мелкие мысли, уносящие силу и рассеивающие внимание.
Несколько минут прошли молча. И за эти минуты внутри человека пронеслось столько мыслей, которые подняли напряжение до такой степени, что притронься кто к человеку, и взорвётся человек страшными, неземными ударами.
Только и мыслей было, чтобы не встретился кто-нибудь из знакомых, да чтобы не думать не о чём.
А бомж плыл плавной королевской походкой. Спина прямая, смотрит прямо перед собой, глаза на ниточках и добрые-добрые, руки вдоль тела.
Идёт, не проседает, не шатается, жопу не оттягивает, словно и не обосрался. И не краснеет. И дистанцию держит. Тихий бред. И ветер не успокаивается. Со всех сторон дует. Говно с духами.
- Это хорошо, что мы с тобой встретились, брат. Всё лучше, чем с простолюдином. Ведь, что простолюдин делает? Сразу в магазин тащит. А ты отнёсся ко мне, как к брату. Это хорошо.
Бомжу, наверное, молчать надоело. Голос бомжа окреп, из глуховатого баритона просящего человека превратился в перекатистый грудной бас.
Человек молчал.
Братья, это точно.
Это с засранным-то бомжем!?
Братья, братья.
Около двадцать седьмого дома прошла навстречу, задумавшись о чём-то своём, толстая дама с сумками. Обогнали две девчонки. Вроде, не заметили. Или сделали вид, что не заметили. С противоположной стороны улицы в их сторону и не смотрел никто.
Только ветер... Дул бы с какой-то одной стороны. С западной или с северной...
А ветер дует из стороны той, не знаю какой, где живут те, не знаю кто. И занимаются они тем, не знаю чем. А в награду за труды праведные материализуются в укромных уголках наших городов и уездных крепостей. Цель их материализации мутная, как Душа святого, неизвестная, как Начала Начал, далёкая, как пределы Безымянного. И сами Добрые, не знаю кто, не знают целей своей материализации. Вспоминают по мере взросления. Если могут. Планета наша такая маленькая: леса, реки, моря, горы. Поэтому материализовываться Добрые, не знаю кто, предпочитают в городах. В столичных и в провинциальных, в мегаполисах и в городах-спутниках. На материализацию в мегаполисах у Добрых, тех, не знаю кого, очередь вперёд на несколько тысяч земных лет. Добрые, те, не знаю кто, предпочитают цивилизованные страны: Америку, Европу, Японию, Австралию, Новую Зеландию. На худой конец Латинскую Америку или Китай. В Индию никто не хочет. Там своих таких не знают куда девать. В Тибете материализуются самые безбашенные. В Африке своя мафия. Всех пофигаторов Добрых, тех, не знаю кого, отправляют на материализацию в Россию или в Украину с Белоруссией.
Но и пофигаторы Добрые те, не знаю кто, предпочитают мегаполисы и города-спутники. На города-спутники у пофигаторов очередь длиннее, чем в мегаполисы. В городе-спутнике или в уездной крепости выше вероятность встречи со своими.
- Чел, это хорошо, что мы встретились. Не ожидал, что встречу кого-то из вашей линии. Хорошая линия, Добрые люди. Ты вспомнил некоторых? Послушные родители Конфуция. Не повезло. Вашими телами заткнули дыру. Это прекрасно, чел, что моя материализация проходила в подвале Доброго человека Харитоныча. Ты представляешь, чел, мою жизнь, если бы я материализовался в Столице? Не денег, не документов. Жил бы сейчас в посёлке общего режима.
Человеку не хотелось отвечать на бомжовский бред.
Шаги гулко отдавались в голове, неприятной, колючей волной в теле. Отпущенное, расслабившееся содержимое давило вниз живота, отчего тонкая, слабая оранжевая боль время от времени тыкала остриём в кишку.
Мимо них, не останавливаясь, обгоняя, прошла девушка. Круглая девичья жопка, обтянутая синими джинсами, вздрагивала в такт шагам. Короткие волосы собраны на затылке в пучок.
Встречных прохожих не было.
На перекрёстке Первомайской и Маяковской, у «Красного магазина», в бакалейной палатке несколько человек покупали хлеб. У поворота на Маяковского, у дома тридцать три и одна треть, стояла, словно приклеенная, «девятка», мигала правым подфарником.
Из-за дальнего угла «Красного магазина» выскочила маленькая старушка со сморщенным лицом, в старом тёмно-грязно-потёрто-синем пальто, в сером вытертом пуховом платке, в чёрных войлочных полусапожках, с пустым полиэтиленовым пакетом в руке. Старушка набычилась и бросилась на человека и бомжа. Но, вдруг, развернулась, шарахнулась в дверь «Красного магазина».
Что-то не так. Интуиция заставила проследить взглядом за старушкой.
Старушка пробежала по помещению магазина, повернулась к прилавку.
Что-то не так. Силы оставляли человека. Человек чувствовал приятный, прохладный поток, скользивший по спине, по затылку, отчего затылок приятно покалывало, отчего уходило колючее, неприятное напряжение, мышцы расслаблялись, отчего слабая оранжевая боль в животе становилась точнее и упрямее.
Человек оглянулся.
- Дистанцию держи.
Навстречу ему сияли огромные, выпуклые, ...сейчас синие... глаза. За спиной бомжа медленно и непрерывно поднималась Первомайская. Бомж шёл с постоянной скоростью. Расстояние между человеком и бомжом не сокращалось.
А Человек никуда не шёл!!! Человек шевелил ногами, но оставался на одном месте!!! Между двадцать седьмым домом и «Красным магазином».
Эй, что за…
- Эй! Бросай свои… Не примазывай меня к своим… Ты…
Что за?... Голос исчезал на полуслове.
Человек сосредоточился на дыхании.
Человек понимал, что становится свидетелем какой-то разборки между бомжем и…
Время вперёд! Время не остановить! Нет прошлого, нет будущего!
Человек, сдерживая ярость, резко, казалось, что резко, развернулся, спрятал правый кулак за бок.
Бомж улыбался, шевелил ногами, но не двигался.
Забудь все вопросы. Следи за «зерном».
По Первомайской, не останавливаясь, двигались автомобили. Выскакивали из теней домов на солнечные пятна, щурились окнами, смаргивали фарами.
По противоположной стороне улицы шли, не останавливаясь, уличные антиподы. Они покуривали, полизывали-покусывали мороженное, смеялись-переговаривались.
Дробным, коротким соло прогрохотало что-то пустыми хлебными ящиками, прозвенело рассыпанной мелочью, пропело удивлёнными возгласами покупателей.
Человек обернулся.
Не обращая внимания на рассыпавшиеся буханки и булочки, далеко, под ноги человеку, продавщица выскочила из бакалейной палатки и застыла у края хлебной россыпи, смотрела на бомжа.
Покупатели в очереди ржали, шутили, собирали упавшие батоны.
Автомобили тяжело жужжали по улице, антиподы на противоположной стороне улицы шли по своим делам. Солнце улеглось им на спины.
Человек чувствовал прохладный, приятный поток.
Поток отличался от ветра, летевшего вдоль улицы к дому номер тридцать три и одна треть. Надо было вздохнуть, чтобы сделать шаг. Человек уткнулся носом в рукав и вздохнул.
Продавщица из палатки не обращала на человека внимания.
Продавщица не сводила глаз с бомжа.
Человек сделал несколько шагов к перекрёстку Первомайской и Маяковского. Время не остановить!
Бомж медленно подошёл к ярким окнам «Красного магазина». Заглянул сквозь стекло в ярко освещённое нутро.
В магазине, повернувшись спиной к прилавку, заваленному кусками свежего сырого мяса, среди других покупателей стояла давешняя старушка. Старушка стояла, чуть наклонившись вперёд, вытянув руки по швам, вытянув вперёд черепашью шею, отчего старушечья морщинистая голова вывалилась из пухового платка. Челюсть отвалилась, открыв грязно-коричневый рот. На морщинистом лице сверкали из тёмных кругов выпученные, выцветшие, остекленевшие глаза. Старушку вырвало на новый мраморный пол «Красного магазина».
Бред. Настоящий бред. Бред киношного фаната.
За спиной загрохотало. Продавщица из бакалейной палатки, прямо по ящикам, раздавив буханку, бросилась, не разбирая дороги, прямо к бомжу.
Китайцы, добрые люди, много хорошего напридумывали за свою долгую жизнь.
В любой ситуации, приведшей к замешательству, беги от возможного конфликта.
Лучшая битва, не состоявшаяся битва.
Человек воспользовался моментом и побежал. Ему казалось, что он бежал.
Старательно переставляя ноги, словно механическая машина, человек забежал за угол «Красного магазина», за палатку с бытовой химией, забуксовал. Несколько тонких, тоньше паутины, ярко-белых линий прорезали наискось пространство перед ним. Невидимый воздух заворочался прозрачными клубами, рождающимися перед человеком в разных точках пространства. Вытканная на занавесе городского театра, справа заколыхалась силикатная стена двухэтажки с чёрными цифрами: тридцать три и одна треть, заколыхался дворик двухэтажного дома, уютный сквер, обрамлённый строем древних вязов, отделивших двор от забора городского отделения милиции. Только облака в небе не бились в воздушную стену, остались на недосягаемой высоте.