Колай Мартын – Небеса от тебя ничего не ждут (страница 1)
Колай Мартын
Небеса от тебя ничего не ждут
НИЗХОЖДЕНИЕ АНГЕЛОВ.
Низхождение Ангелов.
«...в действительности ничего не существует во всех трёх мирах. Так, где же вы хотите увидеть ум или дух?» «Основы дзен-буддизма». Дайсацу Тайтаро Судзуки.
Жил-был Дух. Самый обыкновенный. Дух ничем не отличался от неисчислимого множества Духов, живущих в мириадах параллельных и пересекающихся пространств мыслемо-немыслемого количества времён.
Дух занимался тем, чем занимались все его Старшие Братья, Младшие Братья и Дух-Отец-Прародитель. Ничем. То есть, с точки зрения Духов, он ничем особенным не занимался. Жил, как все. С точки зрения человеческой, Дух проводил своё Духовное время в бурной, но никчёмной деятельности.
Дух ел. Питался. Самой обыкновенной едой, которой питались все его Братья и Дух-Отец-Прародитель. Человеческими эмоциями, порождаемые человеческими чувствами, то есть, с точки зрения человеческой, обыкновенным говном. Иногда поедал человеческие мысли, если они плохо держались в человеческом мире. Дух всегда старался походить на своих Братьев и Духа-Отца-Прародителя. И поэтому, никогда не отказывался от приглашений на пиры.
Дух рос, мужал, становился плотнее, глубже, опытнее и мудрее. А рос Дух быстро. Не по дням, а по часам, с точки зрения Духов. А иначе и быть не могло. Ведь вокруг столько Добрых, отзывчивых на его, Духа потребности, Добрых людей. Духу не приходилось их злить или ссорить между собой. Люди сами, Добрые Души, стремились сделать друг другу какую-нибудь гадость. Духу оставалось только ждать.
Когда Дух подрос и возмужал, он научился многим приёмам, выводящим людей из равновесия. Дух не делал что-либо специально. Дух приближался к человеку и созерцал человеческое. Всякие мысли, чувства, желания. Люди никогда его не замечали. Или делали вид, что не замечают. Добрые, хорошие люди. В мире людей не принято говорить о Духах. Как это правильно. Иначе люди перестали бы думать гадости, и Дух умер бы от голода. По правде говоря, бывали и у Духа голодные времена. В большие человеческие праздники. Во время праздников Дух заметно терял в плотности, бледнел и ему приходилось летать в места, в которых скапливались и подолгу жили Самые Добрые, Самые Хорошие Люди. Они жили в специальных загонах, чтобы Дух сразу мог отличить Самых Добрых, Самых Хороших ото всех остальных. Когда Дух подлетал к одному из загонов, Самые Добрые, Самые Хорошие люди что-нибудь выдумывали, чтобы встретить Духа особенно питательными эмоциями, мыслями и чувствами.
Время от времени, Дух летал вместе со своими Братьями туда, где Добрые люди портили тела других Добрых людей или животных. Одному летать туда нельзя. Там столько еды, что можно перебрать и заболеть какой-нибудь из болезней, порождаемых обжорством.
Особенным лакомством Дух считал эмоции, рождаемые в ссорах молодыми людьми и девушками. Их тонкие, нежные чувства, насыщенные нежными, ласковыми эмоциями и мыслями, подолгу жили в плотном, глубоком, дружелюбном Духовном теле. Молодые Добрые люди ссорились со своими Добрыми подругами и снова мирились. По ночам. Иногда ссорились во время примирения, что Дух особенно ценил. Снова мирились. Некоторых, Самых Отзывчивых Добрых людей и их Добрых жён, Дух оберегал и не отдавал своим Братьям.
Но однажды, Духу это можно простить, Дух ошибся. Ведь за его короткую жизнь, какие-то несколько сот тысяч лет по человеческим меркам, не накопишь всего необходимого опыта для общения с людьми.
Дух летел себе, ел свою обычную еду, мрачные мысли своего Любимого Доброго человека, не о чём плохом не думал, никого не трогал и, вдруг, увидел чистые, светлые, без единой тёмной мысли глаза злого человек. Братья предупреждали, что есть среди Добрых людей плохие, злые люди, которые морят Духов голодом. Иногда до смерти. Предупреждали, что злые люди изобретательны и придумали много способов, чтобы заманить в свои ловушки легковерных Духов. Слава Духу-Отцу-Прародителю, что таких людей немного! Добрых людей больше.
Это было... Невообразимо... Невероятно... Низко... Отвратительно... Что-то зашевелилось внутри Духового тела незнакомое, взрослое, неизведанное. И рванулся Дух в эти глаза со всей своей силой и мощью!
Ох, и старался же Дух, чтобы разозлить злого человека. Но не получил в ответ на свои усилия не одной тёмной мысли, не одной тёмной эмоции. Только самой бедной и невкусной едой, болью Души злого человека, питался Дух в своей подвижнической деятельности. Истощал Дух. Бледнеть начал. Братья Духи в него пальцем стали тыкать, потешаться над ним, смеяться, когда злой человек встречался глазами с Добрыми людьми. Издевались. Приходилось Духу от них поглубже в злого человека прятаться, чтобы не вынули и не съели ненароком.
Так и истощал бы Дух внутри злого человека, не обняв перед смертью своих Братьев и Духа-Отца-Прародителя, если бы не встретил внутри злого человека еще одного, тощего, еле видимого Брата. И Брат рассказал Духу сказку, слышанную им от Брата, растворившегося недавно от истощения внутри злого человека.
Давным-давно, когда, уже никто и не вспомнит, внутри злого человека оказался Самый Непокорный, Самый Гордый, Самый Сильный Дух. И этот Дух, в солнечное, свежее утро, собрался с последними силами и вырвался из злого человека по солнечному лучу, светившему злому человеку в глаза. Где сейчас этот Дух, никто не знает. Но доподлинно известно, что обезсиленный борьбой за свободу, Самый Непокорный, Самый Гордый, Самый Сильный Дух втёк по солнечному лучу внутрь Солнца и сгорел. А сгорая, получил за это всю огромную Вселенную со всеми существами, их мыслями, эмоциями и чувствами. Брат Дух сказал Духу, что не сможет, от истощения, вылететь из злого человека, но отдаст ему, своему Брату, остатки своих Духовных сил, чтобы Дух мог вырваться из злого человека.
Дух видел, как последние Духовные силы Брата перетекли в его тело. Контуры тела Брата размывались, еле заметное тело стало прозрачным, и Брат растворился, исчез внутри злого человека.
Сколько Дух ждал, никто не знает. Время абстрактно.
Утром посмотрел злой человек на Солнце. Ярко-синее, с оранжевым ореолом, с зелёными веснушками по всему Солнечному телу. Солнце слало ему, Духу, свои спасительные лучи. Тёплые, питательные, вкусные. Ухватился Дух за солнечный луч и вытек по нему из глаз злого человека.
Так Дух по невидимой, даже для него, всевидящего Духа, нити летел и ел Солнечный свет. И не заметил, как очутился внутри Солнца, там, откуда Солнечный свет появляется. И сгорел. Потому, что по пути съел Солнечного света столько, что не мог сопротивляться Солнечной Силе.
Сколько Дух горел, никто не знает. Время абстрактно.
Только почувствовал Дух приятное покалывание во всём своём духовном теле. И почувствовал Дух, что растёт. Растёт быстро и безконечно. Заполнил собой, сначала Солнце, потом околосолнечное пространство, потом почувствовал, что летит во все уголки Вселенной, чтобы быть одновременно везде и нигде. В нужное время в нужном месте.
Прав Брат. Вот она, Вселенная. Безконечная в своих пространствах и временах. Безконечная в своих существах и их чувствах.
И видел Дух, что все живые существа всех миров и пространств, параллельных и пересекающихся, всех мыслемо-немыслемых времён, подставляют ему, Духу, свои лица и тела, что ловят его, Духа, листьями, чтобы порадовать особенно вкусной едой, которую люди называют любовью.
Не знал Дух, что летит со сверхсветовой скоростью, разогнавшись от поцелуев зелёных листьев и прикосновений ладоней и лиц всех живых существ.
И улетел Дух из человеческой Вселенной. Куда, никто не знает, потому, что Духи от туда не возвращаются.
А главное, Духу не хотелось есть. Ничего. Даже новой вкусной еды под названием любовь.
А человек улыбался, подняв к Солнцу лицо. Человек возвращался с работы. Этот человек, как и другие люди, жил-поживал, добра наживал. Работал на наше общее благо с расстановкой, не спеша, с оттягом. Радовался успехам, небольшим, но честно заработанным деньгам. Тратил их с радостью и удовольствием, поминая всех Языческих Богов, Самого Доброго Христьянского Бога и Братьев Духов. Всех вместе и каждого в отдельности.
Жил человек в небольшом городе-спутнике скромно и незаметно. Давно ли жил, никто не знает. Вроде давно, а, вроде, и недавно в этой квартире жил кто-то, кого помнили с детства. А может и он жил в этой квартире. Да, кто сейчас и вспомнит, когда пошла такая пьянка. Сколько их прошло через город за эти десять лет… Может, где и посчитано. Вроде, кто-то и вспомнил человека, что встречались в детстве, даже, играли на огромной куче песка, насыпанной перед бараком, собирали камушки в ручьях, размывших обочины Лихачёвского шоссе, ловили ящериц в лесопосадке вдоль - по берегу Канала, во время посадки картофеля.
Человек прижился в городе, примелькался, познакомился со многими, но крепкой дружбы не с кем не вёл. Да и никто не стремился дружить со странным, нелюдимым человеком, прятавшим светлые глаза при встрече со знакомыми, но, иногда, вдруг, бросал такие взгляды, от которых холодок бежал по спине, и мутило, словно после первого боя.
Кто-то вспомнил, что появился этот человек сразу после резкого похолодания в начале девяностых, когда в начале июня насыпало снегу за всю безснежную зиму.