Колай Мартын – ИМПРОВИЗАЦИИ ПРОСТРАНСТВА ВЕРОЯТНОСТЕЙ. (страница 2)

Плывёт венок, сплетённый из полевых трав, тёмно-зелёный, измятый, изодранный, в разноцветных щербинах лепестков полевых цветов, скользит по тонкой плёнке реки, словно по полосе льда, раскатанной Солнцем. Раскинул в стороны, чтобы не утонуть, царапины длинных стеблей васильков, то исчезающих, то появляющихся среди речной ряби. Цветы и травы, иссохшие под Солнцем, омылись в холодной, живой воде, ожили и от венка вниз, сквозь мутную, зеленоватую воду, к невидимому дну, тянется тень. В глубине, на некотором расстоянии от венка, тень собирается в еле видимый синий конус, не смешивается с грязно-светло-жёлто-зелёным раствором солнечного света. Рыбьи мальки кружатся под венком, не обращают внимания на синий конус. Если подставить под венок руку, мальки сбиваются над ладонью в яркую, безформенную стаю и выписывают замысловатые фигуры ярко-оранжевыми опалами, не вынырнувшими из воды. Если придержать венок, чтобы волны расходились за ним мягкими крыльями с редким, волнистым оперением, молодухи и девки на берегу заголосят, что кого-то из них выбрал сам Батюшка Водяной и ей в этом году либо выдти замуж за богатого мельника, либо утонуть.

Девки долго идут вдоль реки, обмахиваются сломленными ветками. Их красные сарафаны, белые рукава, мелькают сквозь осоку и камыши, сквозь бирюзовые ивы. Девки смеются, бросают вдоль реки, в перелесок эхо, словно приманивают кого, радуются своей простой, как эхо, жизни. Одна то и дело останавливается, закрывает лицо руками, оборачивается, смотрит на венок, стоящий неподвижно в речной воде. Всплеснув руками и перекрестившись, убегает вслед за подругами. Останавливается, пробежавши немного, оборачивается, прижимает ладони к щекам, качает головой и вновь бежит за всполохом закатного Солнца над остриём поворачивающей реки, к вершинам тёмно-зелёного лесного клина, подступившего к реке.

Подчинившись воле течения, венок проплыл недолго и запутался в ветвях заваленной в весенний ледоход влюблённой в реку ивы.

- Девки, глядите! Венок к ветвям прибило! Беги скорее, лови, а то упустишь своего мельника! Ника-ника-ика-ика-кха-кха-ха-ха-а-а!

Она бежит, руками придерживает сарафан. Раскраснелась, потупила горящие глаза, пологий берег порос пырейными кочками, того и гляди ноги подвернёшь. Слева дымиться река, за розовой рекой почти чёрный лес, процарапавший небо до малинового цвета своих макушек. Вдоль розовой, дымящейся реки-сиреневое небо. Справа тёмно-зелёный перелесок. Высокие сосны вдоль берега. Серебристый мох из-под золотистых стволов. Рассыпается пудра звёздных скорлупок, сметённых с небес, растёртых жёсткими сосновыми ветвями и длинными мягкими иглами. Рассыпается серебряный мох по траве, только в мокром песке плёса растёртая в пыль звёздная кожица растворяется, соскальзывает, утянутая волнами, растекается по реке серебряными всплесками. Девица бежит, красно-белая в тёмно-зелёном шорохе леса, путается ногами в густом серебре. Голова в белом платке в сиреневом небе, белые онучи, новые лапти на серебряно-коричневом песке плёса.

У ивы остановилась, перекрестилась быстро, широко, задыхаясь от бега. Встала на колени, и медленно, медленно по толстому, корявому стволу, жёсткие складки коры впиваются в колени. Обнимает толстые ветви, ойкает, вскрикивает, платок сбился. Легла на толстую ветвь, ползет к воде, подтягивает себя руками, царапает новые лапти о кору. Под кроной заваленной ивы, среди ветвей, веточек и листьев, над тёмной, глубокой, розовой на стремнине, радостной водой, переплёл стебли васильковые с ивовыми листьями её венок. Шуршит сарафан по стволу, цепляется за сучки, рвёт вышивку. Цепляют ветки за волосы, стаскивают платок с головы. Шуршит ветер в листве, шлёпают листья о воду, кружится вода вокруг веточек и журчит, и течёт.

Молчит, губами, иногда, шевелит, рыбка золотая, рыбка океанская летучая.

- Дя-дюш-ка! Дя-дюш-ка Во-дя-ной! Хри-стом Бо-гом мо-лю! Ос-тавь ты мне мою ду-шень-ку свет-лую! А ветви всё тоньше, вода всё ближе. Отражение девичьего лица на венок легло. – Дядюшка Водяной! Что тебе с меня!? За мной и приданного нет.

- Знаю, - выдохнула ива.

Девушка остановилась. Вспомнила. В кармане сарафана приготовленные камешки из заветного лесного ключа. Медленно, очень медленно, лежа на прогнувшейся ветке, дух захватывает,- от темноты, от близости сырой, холодной воды, от видимого в ветвях течения реки, медленно тянет руку вдоль тела в карман сарафана, царапает костяшки пальцев о кору. Камешки. Из заветного ключа. Отражение девичьего лица в застывшем венке. Чтобы не потерять, камешки в рот. По одному достаёт изо-рта и, прицелившись, кидает по-бабьи, в венок. Три камешка пролетели мимо. Ветка прогибается, нога два раза срывалась. Дух захватывает. Один камешек застрял в венке. Ещё одна щербина среди лепестков. Четвёртый булькнул внутрь венка.

Можно было и не показываться. Водяных люди уже не помнят. И не в этом дело. Влюбиться ведь может, хоть и молила за себя не брать. Только лицо своё к отражению в венке приблизил. Тёмное пятно на чуть сиреневом небе, тёмное пятно, чистое от звёзд. Ойкнула. Чуть не сорвалась, вцепилась в листья, в веточки, и обратно попятилась.

- Венок не забудь, девица, - выдохнула ива.

Девица потянулась изо-всех сил к упругим бурунам вокруг листьев, к открытому речному дну, приближённому прозрачной рябью, вытянулась вьюном вдоль ветви, двумя пальцами зацепилась за травину, только глаза по воде бегают, только губы беззвучно шевелятся на тёмно-красном лице.

- Спа-си-бо, Дя-дюш-ка Во-дя-ной! Спа-си-бо! Вытянула венок из воды. Задом наперёд пятилась по стволу на животе, на коленях до самого комля. Встала, выпрямилась, спрыгнула на ширкнувший песок, красно-белая диковинная птица, платок сбился, в волосах заплёлся. Красно-белая на невидимом перелеске, слившимся с небом. Венок в руке. Опадают с венка капли, розовые и сиреневые, лепестки полевых цветов.

Камешек заветный булькнул. Вот он, на моей ладони, а говорила приданного нет.

- Девки, девки, ау! Ау-ау-ау-у-у-а-а!

Из омута, от ледяных приданных ключей, медленно поднимается девичий смех. Пробиваются девичьи тела, из глубины светлыми пятнами, сотканы ледяными струями подводных ключей из фотонов, разбившихся о волны. Поднимаются из непроглядной теми, колыхаются ноги, взмахивают крыльями парящие в воде волосы, толкают тела вверх, к поверхности. Мягкие пузыри неудержимого воздуха вырываются изо-рта и ненайденными жемчугами всплывают к небу. Вода светлеет, небо ближе. Чистые, стройные ноги молотят и молотят воду. Чистые, безволосые. Волосы собрались внизу живота и держат ненужную оборону, привлекая внимание.

Русалки вынырнули, тряхнули головами, разбрызгивая вокруг воду, блеснули глазами ярче Солнца, взмахнули руками легче крыльев, бросили над водой вверх упругие, сильные груди.

Сначала будет грохот, похожий на грохот всех водопадов и всех ураганов, всех бурь, всех камнепадов, всех землетрясений.

Сначала будет вой, похожий на вой всех ветров.

Сначала будет шум, похожий на шум всех листьев, всех морских прибоев, похожий на шум крыльев всех птиц.

Шум в голове собирает звон кузнечиков, шум листьев, шум травы, чирикание воробьёв, крики мальчишек на берегу Канала, гудки лайнера и «Ракеты», тарахтение моторной лодки, шлёпающей днищем по волнам, мелодию телефона, шум в голове собирает все звуки в тёмно-красный туман под закрытыми веками.

Солнце превращает веки в ярко-жёлтую, туманную занавеску. Кожа горит по всему телу. Наверное, сгорел. Тень орешника, в которую лёг, ушла, пока спал.

По голове ползли муравьи, смахнул, по ноге полз жук, перебирал лапками волосы. Закрыл ладонью глаза, смотрел сквозь малиновые пальцы на жука, дрыгнул ногой, жук сорвался с волос, упал в траву. Руки, - плеск воды о берег, двигаются вяло. В живот ударился кузнечик, посидел, прислушался к пульсу, щёлкнул, шарахнулся в траву.

- Аллё...

- Здравствуй! Ну, ты где!? Я же тебя жду! Мы же договорились!

- На Канале. Статью редактирую.

- На Канале? Какую статью? Кто там кричит!?

- Какая-то девчёнка. Парень держит её на руках над водой. Пацаны своих подбадривают. Они через канал переплывают, плывут с противоположного берега, доплыли до середины, а из-за верхнего поворота вышла «Ракета», а из-за нижнего поворота, - трёхпалубный лайнер.

- ... Ты издеваешься!? Какая «Ракета»!? Какой Канал!?

- Имени Москвы. Лада, у нас Солнце, кузнечики и белые речные пароходы. Предлагаю встретиться и обсудить эти совпадения. Завтра в Тушино праздник воздушных змеев. Вы мне расскажите о вашем пространстве...

- ... Извините, я ошиблась. Я звонила другому человеку.

- Лада, Вы не ошиблись, Вы звоните тому человеку, которого ищите. Встретимся завтра, в метро «Тушино»...

- Извините, до свидания.

Трава гладила руку, заглядывала в дисплей телефона. На дисплее остались потные следы. Трава гладила руку, когда вытирал дисплей о шорты.

- Держись за плечо!... Держись!... Мы приплыли!...

- Давай! Давай!

- Не крути головой!...

- Давай! Давай!

«Ракета» взвыла. Лайнер загудел. Моторка обходила лайнер с правого борта, шлёпала днищем по волнам.

Высокая трава на берегу шаталась в северном ветре, хранящем свою прохладу. Синие васильки, фиолетовый иван-чай, изумрудная полынь.