Кокшарова Екатерина – Сказки леди Шоу (страница 8)
Путешественник замолчал; рассматривая каменный пол гостиницы.
К середине рассказа Хелен отложила пирог: было трудно есть дальше под впечатлением ужасов прошлого… И больше всего её потрясло отношение рассказчика: такие истории обычно пугали дам или служили средством ухаживания… а тут всё было иначе.
– У вас все истории такие страшные? – тихо спросила Хелен. – Каннибалы в гостинице… злодеяния… убийства… Лучше я пойду спать пока вы мне не расскажете что-то ещё более жуткое, – добавила она решительно.
– Если увидите привидение, зовите меня, – без улыбки произнёс Путешественник. Хелен, оглянувшись у самой лестницы, подобрала юбки и поспешила наверх. Весь уют этой гостиницы мгновенно исчез для девушки. В пансионе сокурсницы любили пугать друг друга страшилками и часто рассказывали разные истории, постоянно добавляя новые детали или изменяя сюжет. Но Хелен и подумать не могла, что нечто подобное может произойти на самом деле и так близко. И кто вообще мог додуматься построить гостиницу в таком отвратительном месте?
У самой двери Хелен замерла, сделала глубокий вдох, чувствуя себя крайне глупо из-за жуткой истории, произошедшей полвека назад. Она вошла в свою комнату и сразу же закрыла за собой дверь. Готовясь ко сну, она корила себя за то, что согласилась выслушать Путешественника. По нему было видно с самого начала: не стоило ждать ничего хорошего! Это было так неразумно с её стороны. Она могла бы понять, что он не собирается извиняться, а только посмеётся над ней своими рассказами и предостережениями о привидениях.
Хелен так рассердилась, что едва ли не рывком сняла платье и бросила его как попало. Будь здесь горничная, она бы оставила его лежать на полу, но пришлось поднять и расправить юбки – чтобы завтра утром ехать в мятой одежде было неудобно. День ещё не закончился, а она уже скучала по прислуге!
– Хелен? – обратилась к ней Пруденс. – Спасибо вам за помощь и комнату.
– Я только рада помочь. Спокойной ночи, Пруденс. Спокойной ночи, Холли.
Хелен зажгла свечу и легла в постель, накрываясь одеялом. Тепло пришло не сразу: как и в пансионе, если кровати не грели – они были холодными. Но этим девушки занимались только осенью и зимой, да ещё ранней весной. Сейчас же – почти лето – ложиться в холодную постель казалось странным. Холод показался ей могильным.
Но закрыв глаза, Хелен попыталась отбросить эти мысли: она выросла в аптеке напротив похоронного бюро, а в подвале лежали настоящие покойники. Как её могла напугать чья-то история?.. Но она напугалась – как напугала собака по дороге домой, возвращающиеся сны или собственное путешествие.
Постель едва успела согреться от тепла её тела, как девушку разбудил истошный крик Холли. Она резко распахнула глаза и села на кровати; в темноте заметила лёгкое серебристое сияние рядом с постелью Холли. Оно исчезло так же быстро – словно ветер сдул снег с деревьев: видение было настолько лёгким.
Пруденс тоже сидела испуганно, глядя на сестру.
– Холли! Холли! Что с тобой? – обняла сестру за плечи и встряхнула её. Девочка расплакалась, закрыв лицо руками. В воздухе ощущался леденящий холод и какое-то оцепенение.
Нужно было зажечь свечу – чтобы рассеять темноту и холод – но ни Хелен, ни Пруденс не могли сдвинуться с места. В ту же минуту дверь их комнаты распахнулась: на пороге стоял Путешественник с револьвером в руке.
– Кто кричал? – спросил он, входя в комнату и внимательно осматривая её: не мог ли нарушитель выпрыгнуть через окно? Рама была закрыта; обе девушки укрывались одеялами. Пруденс была слишком занята сестрой, чтобы что-то ответить.
– Никто не пострадал? Мисс Шоу, вы можете рассказать, что произошло?
Его появление разбило ледяные оковы страха. Хелен очнулась и тут же зажгла свечу, кутаясь в одеяло. Все были слишком взволнованы.
– Наверное, ребёнку просто приснился кошмар, – сказал хозяин гостиницы – мистер Маклафлин – вместе с несколькими зеваками; свет от их свечей заливал коридор и часть комнаты.
– Уберите револьвер, – потребовала Хелен. – В оружии нет необходимости.
Она плотнее завернулась в одеяло, прикрывая грудь и плечи от мужских взглядов. В этот момент ей пришло в голову: что могут подумать люди о ней – полураздетой? Но она утешала себя мыслью: люди видели и слышали всё – как он ворвался к ним в комнату вместе с Пруденс.
Путешественник нехотя подчинился: спрятал револьвер за пояс.
– Мы в порядке, – сказала Хелен. – Просто Холли приснился кошмар. – Девочка завыла и отрицала слова сестры.
– Холли! Это просто кошмар… – попыталась утешить её Пруденс. – Тебе просто приснилось; ты устала – вот всё.
– Нет! Она была настоящая! Настоящая! – крикнула Холли и попыталась вскакивать с кровати; Путешественник поймал её за руку и усадил обратно. Если бы это утверждал взрослый человек, – подумала Хелен, – ему бы пришлось отправиться в сумасшедший дом…
Она нервно потерла холодные влажные ладони.
– Как она выглядела?
– Не поощряйте её страхи! Вы делаете только хуже! Ворвались к нам среди ночи вооружённые, – сказала Хелен, – а теперь делаете вид будто её дурной сон стал реальностью! Вы даже не представились! Мы не знаем вас! Всё время уходите от ответа! Рассказываете страшные истории словно пытаетесь нас запугать… Уходите из нашей комнаты!
– То есть, вас волнует только мое имя, а не то, что у вас в комнате был призрак? – он поднялся и скрестил руки на груди.
– Привидений не существует. Я с детства жила в доме по соседству с похоронным бюро, я вас уверяю – мертвые мертвы и ничего не скажут. Им ничего не нужно. И призраков не существует – всё это детские страшилки!
– Вы правда думаете, что такая сильная нервная и духовная энергия могла бесследно исчезнуть? Мы говорим не о восставшем мертвеце, а о душе! Чувства, пропитавшие эти руины, на которых была отстроена наша гостиница, так сильны, что не пропали бы и через сотню лет. Вы хоть можете отчасти представить ужас хозяина, когда он узнал, что съел собственного ребенка?
– Вы просто сумасшедший, уходите вон! – её голос звенел от злости и страха, который Хелен старалась скрыть. Это сияние взбудоражило её. Хотелось вцепиться в волосы Путешественника и ударить его. Усилием воли она заставила ярость угаснуть.
Чуть помедлив, блондин всё же вышел, не сказав девушкам больше ни слова. Хелен закрыла дверь и повернула ключ в замке – чтобы к ним больше никто не вошёл. Надо было сразу запереть дверь!
– Это был просто дурной сон, Холли, – сказала Хелен. – Нам в пансионе тоже снились кошмары, если мы поздно ели на ночь. Всё из-за переедания, – она легла в свою постель. Пруденс подхватила её мысль, соглашаясь и убеждая Холли, что ей приснился кошмар из-за позднего ужина и долгой дороги.
– Ты просто переутомилась, вот и всё.
– Не тушите свечу, – попросила она, едва Хелен потянулась задуть её.
– Хорошо, – согласились девушки. Хелен отвернулась в другую сторону, чтобы свет свечи не мешал ей спать.
– Я правда видела её, – шепотом сказала Холли. – Она была изрублена как топором…
– Холли, у тебя бурное воображение. Спи, не мешай мисс Шоу.
От шепота Холли по спине Хелен снова прошёл холодок. Пруденс не стала бы лгать о том, что Холли была с ней – а Холли не могла знать эту страшную историю… Неужели и правда ночью их посетил призрак Пурпурной Леди? Если да – чего хотела эта убийца? И ведь она подошла к Пруденс с её маленькой сестрой, а не к Хелен. Конечно, если она вообще была.
Тревоги копошились в груди, напоминая о прошлом: отец беспокоился о своей единственной дочери, боялся преследующих снов – тех самых, о которых Хелен говорила без умолку; писал много писем директрисе – которая до последнего дня заботилась о ней в пансионе. Все его опасения оказались напрасны: спустя пару месяцев ночные путешествия стали реже или вовсе прекратились; сны исчезли.
Всё было из-за детского воображения: его будоражили суеверные страхи гувернантки миссис Коллак. Она боялась жить напротив похоронного бюро и потому часто срывалась на девочку: приходилось терпеть её незаслуженные наказания или слушать жуткие рассказы о сумасшедших домах – где заперты те, кто видит то, чего на самом деле нет.
Совсем как сейчас: Холли рассказывала об изрубленной топором женщине – а Хелен видела серебристое сияние в воздухе. Каждый раз после таких рассказов гувернантка запирала её в чулане – в темноте; не слушала слёз или рыданий девочки: чем больше плакала Хелен – тем злее становилась миссис Коллак; все сны о привидениях и городах служили пищей для страшилок о сумасшедшем доме.
Миссис Коллак требовала рассказывать ей каждый сон; знала точно – когда Хелен пытается ей соврать: наказание становилось ещё суровее: лишение ужина или порка; на завтрак давали только хлеб или просили кухарку приготовить рисовую кашу – которую девочка ненавидела.
Отъезд в пансион стал для Хелен неожиданным благом: она смогла забыть чулан и сумасшедший дом – хотя это было нелегко сначала. К учителям девочка относилась предвзято из-за миссис Коллак: та обиделась отказом от своих услуг и перед отъездом запугала Хелен.
До сих пор она не знала: пожалел ли отец о решении отправить дочь в пансион или просто устал от постоянных суеверий гувернантки? А теперь при виде сияния она вспомнила свои кошмары – и больше не могла игнорировать последние сны.