Кокшарова Екатерина – Сказки леди Шоу (страница 10)

– Не беспокойтесь, мисс Шоу, – успокоил её Бартоломью, – мы приедем минут за двадцать! Поместье совсем рядом. – Повозка ехала неспешно по грязи: дорога превратилась под дождем в грязевую кашу; Хелен думала: стоит порадоваться тому факту, что она не идет пешком, – но не могла избавиться от чувства раздражения и голода. Люси, – её горничная, – позаботилась бы о своей леди или хотя бы о Пруденс; чтобы отвлечься от мыслей о голоде и усталости, Хелен заговорила:

– Вы знаете, поблизости есть какое-нибудь поместье, принадлежащее мистеру Каннингсу?

– Да, мисс, – ответил мужчина, – но я бы не сказал, что оно поблизости: он живет восточнее Либсон-парка; там есть выход к морю и обрыв.

– А соседи есть?

– К северу поместье сэра Фрая – Уэстхолл. До владений обоих можно добраться за пару часов.

Глава 3 Поместье

Не прошло и получаса, как они подъехали к особняку дяди – Бартоломью не обманул. Бурые крыши поместья ярко выделялись в листве деревьев, высаженных вокруг. В самом верхнем окне Хелен увидела чей-то силуэт; разглядеть, кому он принадлежал – мужчине или женщине, – она не успела: он слишком быстро скрылся.

Её вдруг охватила паника, перекрывая все остальные чувства. Как её примут здесь, понравятся ли ей кузины, а дядя? В дороге ей некогда было подумать о том, что ждало её в новом доме! И если она будет ему в тягость, то что ей делать? Он мог выдать её замуж за какого-нибудь несносного старика или, того хуже, ей пришлось бы работать гувернанткой… А если он узнает о снах, то вовсе мог бы отправить её в сумасшедший дом. С лёгкой дрожью в похолодевших пальцах Хелен поправила плащ на плечах.

Повозка въехала во двор поместья со стороны двора. Хелен сразу же спустилась, не дожидаясь помощи от Бартоломью, когда из кухонной двери, из-за которой доносились приятные запахи, вышли две девушки. Следом за ними шла полная женщина лет сорока, а может, и больше. Хелен не обратила внимания на её лицо – прислуга её интересовала мало в тот момент.

– Она приехала, Рут! – Девушка в бордовом платье была всего на полголовы ниже Хелен, имела чудесные светлые волосы, подвязанные тёмной лентой. Она обратилась к кузине, а значит, могла быть только Элизабет. Её голубые глаза светились радостью знакомства, которое Хелен в этот момент совсем не разделяла. Элизабет широко улыбалась.

– Здравствуй, Хелен, мы соболезнуем твоей потере, но надеемся, что тебе будет хорошо с нами. Я – Рут, это Элизабет. А это наша экономка миссис Гибсон. Она работает у нас уже десять лет, – голос у Рут был приятный: если бы бархат мог говорить, он говорил бы именно её голосом. Волосы, такие же светлые, как у сестры, были убраны назад и заколоты шпильками. Она вела себя гораздо сдержаннее, и в ней чувствовалась уверенность. Лицо у неё было чуть заострённое к подбородку и с низким лбом.

Хелен кивнула, принимая соболезнования.

– Спасибо. Я тоже надеюсь на это. У меня было время справиться со своим горем, надеюсь, что мне придётся пролить слёзы только на кладбище.

Хелен почувствовала очередной укол в сердце. Дядя похоронил отца без неё, даже не сообщил, когда были похороны, не послал за ней. Франсин в своём письме ничего по этому поводу не писала. Хелен чувствовала себя изгоем и не представляла, что могло быть хуже.

– Мы поможем тебе, – Элизабет положила ладонь на руку Хелен, участливо глядя в глаза. – Отец занят на шахте с тех пор, как там нашли золото помимо угля, так что поручил нам заняться тобой.

– Наверное, ты очень устала с дороги. Мы покажем тебе твою комнату, а потом весь дом и сад, когда ты захочешь.

Хелен и не заметила, как её вещи взял Бартоломью и уже понёс наверх, в указанную миссис Гибсон комнату. Элизабет взяла Хелен под руку, а Рут передала сумку, с которой та не расставалась всю дорогу, горничной, и все трое пошли наверх.

В сравнении с домом в Бристоле дядино поместье удивляло своими просторами. Там, в аптеке, пространство казалось меньше из-за тёмной обивки в передней части дома, здесь же, наоборот, в большом пространстве тёмный цвет обитых шёлком стен по старой моде не стеснял. Жилая часть бристольского дома оформлялась светлее и уютнее: они придерживались светлых тонов и нежных цветов обивки стен и мебели. Здесь же везде была отделка из красного дерева, тёмно-зелёная и бордовая обивка стен, высокие потолки с витыми люстрами и светильниками на стенах. Ковровый настил на лестнице заглушал шаги.

В тишине они поднялись на второй этаж, Хелен рассматривала картины на стенах: портреты живущих тут Рут и Элизабет Шоу, а также их отца – её дяди Тайрона Шоу с красивой женщиной – его женой, Анной Шоу. Франсин ничего не писала о миссис Шоу, как и дядя. А заботу о Хелен поручили дочерям – неужели их мать тоже умерла? Хелен решила немного погодить с расспросами о семье. Сначала она хотела узнать, где будет жить. Отведя взгляд от лица на портрете, она шагнула за кузинами, выделяющимися яркими пятнами посреди этого мрака, дальше по коридору.

– Твоя комната рядом с нашими, – щебетала Элизабет. На её лице ясно отпечаталось волнение и нетерпение от того, что ей хотелось показать кузине комнату.

– Мы очень хотим, чтобы тебе у нас понравилось, поэтому открыли одну из запертых нежилых комнат на нашем этаже и обставили её мебелью с чердака. Там был такой красивый комод и трюмо!.. Если бы я знала о них раньше, то забрала бы себе, – она захихикала, прикрывая рот ладошкой.

Внутри Хелен всё ещё тяжелела обида, и она то и дело глушила в себе порывы слёз. Видя, как кузины тепло принимали её и тщательно готовились, она с трудом глотала слёзы и старалась верить, что ей рады. Несмотря на то, что Хелен потеряла отца, оставила подруг в пансионе и ей придётся жить в дядином доме до тех пор, пока не выйдет замуж, кузины показывали Хелен, что она не одинока. Они были способны на такое великодушие, на которое сама Хелен не могла решиться. И раз дядя поручил заботу о ней дочерям, не дав им никаких строгих распоряжений на её счёт, то, возможно, она совсем не тяготила его своим присутствием? Да и наследство Хелен, которым теперь управлял дядя Тайрон, могло сгладить острые углы.

Хелен задумалась, что тот не станет продавать аптеку и дом, в котором она росла. Может, вечером она спросит его о намерениях… или нет, слишком быстро. Лучше заговорить об этом на следующий день. Он мог бы нанять управляющего, чтобы оно приносило ему доход, а не висело мёртвым грузом. Хелен на миг представила, как управляла своим наследством сама: это был бы настоящий ад! У неё не было ни одного навыка, который бы помог ей продолжить дело отца, да и как нанять достойного человека, который бы знал своё дело? Каким должен был быть человек, способный управлять аптекой и домом? Но определённо это будет мужчина! Женщина не справилась бы с таким большим объёмом работы, тем более управлением аптекой. Несмотря на то, что Хелен знала немало женщин, помогающих мужьям в аптеке, она не считала, что женщина могла чем-то управлять.

Задуматься надолго о делах ей не дала Элизабет – она открыла дверь её комнаты. Хелен ожидала увидеть старую и обшарпанную мебель, но ошиблась.

Её комната оказалась торцевой, круглой, пол покрывал тёмно-зелёный ковер в тон обивки стен, мебель из красного дерева – не старая, а старинная, блестящая, потому что её натерли воском совсем недавно, чемодан у подножия кровати. Кровать с четырьмя столбиками завешивалась зелёным балдахином с золотыми кистями. Хелен прошла внутрь, осматривая комнату внимательнее: роскошное трюмо стояло наискосок от кровати, чуть поодаль – шкаф и комод, где она могла бы хранить свои платья и другие вещи. В противоположной стороне, правее кровати, стоял большой камин, такой, что она могла спрятаться в нём и способный протопить комнату даже в лютый мороз. Левее шкафа Хелен обнаружила ещё одну дверь. Даже не взглянув на своих кузин, она толкнула её. Там оказалась собственная ванная комната! В центре стояла большая медная ванна со сливом, её труба уходила в пол, от глаз не укрывалось, что слив провели не так давно, простой туалет, который, всё же, нужно было выносить как ночной горшок. И всё же, здесь были слуги, а в пансионе девушки сами убирали за собой. Множество полочек в настенном шкафу были заняты полотенцами, а банный халат висел на вешалке. В такой просторной комнате наверняка было бы холодно мыться, особенно зимой, но Хелен, рассматривающей всю ту роскошь, стало чуточку легче. Она гнала все мысли о том, что её кузины могли сделать ей что-то неприятное, а дядя сердился, что она станет для него обузой.

– Рут, Элизабет, – Хелен вышла из ванной комнаты, прижимая руки к груди и чуть не расплакалась. – Это чудесная комната! Я так благодарна вам…

Кузины обнялись, а Элизабет поцеловала Хелен в щёку и чуть не расплакалась.

– Лиз всегда такая сентиментальная, – оправдывая сестру, сказала Рут.

Переживающие, каждая о своём, девушки обнялись, и с их лиц сошло напряжение, у Рут и Хелен разгладились морщинки между бровей, а Элизабет стала ещё веселее.

– Мы очень рады, что тебе нравится, мы так старались! Хелен, ты голодна? Я велю накрыть в малой столовой, ужин будет ещё нескоро, мы обедали незадолго до твоего приезда, но, думаю, миссис Гибсон накормит нас бутербродами с джемом и горячим чаем. Наша экономка очень строга на этот счёт, но, мне кажется, что тебе достанется вполне сытный обед, ведь ты только приехала. Сколько тебе нужно времени, чтобы привести себя в порядок?