Кокшарова Екатерина – Сказки леди Шоу (страница 11)

– Полчаса, – ответила Хелен, снимая наконец свой плащ и бросая его на спинку стула у трюмо. – Умираю с голоду. Мне всю дорогу не удавалось как следует поесть. Я только переоденусь и умоюсь.

– Мы будем ждать тебя внизу. Хелен, экономка твоего отца Франсин Бэнкс прислала большую часть твоих вещей, а одежду мы положили в шкаф. Надеюсь, ты не в обиде. Остальные вещи мы не стали разбирать.

– О, Рут, что ты! Теперь мне не нужно беспокоиться о своём гардеробе. Вы так добры ко мне.

Пояснив, где находится малая столовая, кузины покинули комнату, а Хелен сразу же распахнула гардероб. И правда, тут были все её платья! Она мельком осмотрела их и поняла, что они в отличном состоянии, все выстираны и выглажены, нигде ничего не порвано и не испачкано. Ловя себя на подозрениях о том, что кузины могли сделать ей что-то плохое, она не чувствовала уколов совести. Они вовсе не обязаны были проявлять столько доброты и тепла. По крайней мере она сама так и поступила бы, ещё не зная, что за человек будет жить с ней в доме. Но они вели себя иначе, и доказательством тому была уютная и большая спальня. Она была даже больше, чем та, в которой Хелен жила в своём доме в Бристоле, не говоря уже о неудобствах кровати в пансионе.

«Почему вы так осторожны, чего вы опасаетесь, вам угрожают?» – слова Путешественника некстати вспомнились, и его красивое лицо всплыло в памяти Хелен. Она подавила желание открыть альбом и сделать несколько набросков хотя бы карандашом. Был ли он прав, думая, что она чувствовала угрозу? Ответа у Хелен не находилось даже для себя.

Раздевшись до белья, она зашла в ванную комнату, присев на бортик ванной, провела ладонью по её краю, представляя, как будет плескаться этим вечером. Бортик ванной холодил её бедро сквозь тонкую ткань панталон; всё тело ныло от желания окунуться в горячую воду и смыть всю дорожную пыль, напряжение, тревоги. Но, увы, она сказала, что спустится через полчаса, и нужно было следовать своим обещаниям, тем более что голод подгонял. Хелен тщательно умылась, почистила зубы, расчесала волосы, вытрясая из них всю пыль.

Мыла и других туалетных принадлежностей в ванной оказалось совсем мало – наверняка они достали их из кладовой для неё на первое время. Хелен решила исправить это недоразумение, когда они поедут в Лондон. Новый город манил девушку – она поступила в пансион в одиннадцать лет и возвращалась в Бристоль только на лето. Тогда у неё не было времени много гулять, и большую часть времени она проводила в парке и театрах с Франсин и отцом, лишь изредка навещая подруг или приглашая их в гости. Эдвард рано вывел её в свет, примерно на год раньше, чем полагалось, но никто не придал этому значения. Она всю жизнь жила в Бристоле, а о Лондоне только читала в журналах. Но о своём незнании города Хелен не переживала: кузины наверняка захотят составить ей компанию и показать то, что она не видела.

Выбрав из своего гардероба тёмное синее платье, она прижала его к груди, примеряя. Она носила его с полупрозрачным шифоновым черничным шарфом. Повинуясь внезапному порыву, она вплела концы полупрозрачного тонкого шарфа в волосы, а середину закрепила на макушке. Синее платье с рыжими волосами и черничным шарфом смотрелись очень красиво, а главное – гармонично с домом, и она немного разбавила тёмный ансамбль жемчужной брошкой. Хелен потянула шнурок, вызывая служанку. Ни на миг она не задумалась, что на том конце не может быть колокольчика, но через несколько минут в её комнату вошла горничная, чтобы помочь ей одеться. И теперь на Хелен из зеркала смотрела не зажиточная квакерша, путешествовавшая в одиночестве, а леди, которой она и была. Удовлетворившись своим видом, Хелен спустилась в малую столовую.

– Хелен, какая ты красивая, – Рут встретила кузину у дверей в малую столовую, осматривая её с ног до головы.

– Я рада, что ты поддерживаешь решение отца отказаться от траура.

По лицу Хелен пробежала тень удивления. Рут заметила это и оглянулась на Элизабет, но та ответила ей беспомощным выражением лица.

– Я не надела траур, потому что у меня ещё нет платья, а то чёрное – моя форма из пансиона. Ещё полгода она не смогла бы надеть что-то светлое, а синий цвет был ей простителен. Чёрное ученическое платье Хелен не годилось для траура, ей требовалось платье иного рода, а такого она ещё не заказала. Этот вопрос Хелен намеревалась решить в Лондоне, в первую же свою поездку. Она слышала, что бедняки не покупали в траур новую одежду, а красили старую. От одной мысли, что ей придётся перекрасить одно из своих чудесных светлых платьев в чёрный, Хелен передернуло. Это не укрылось от Рут, она смутилась, отводя глаза.

– Прости, Хелен, мы не знали. Но так или иначе, мы не хотим обидеть тебя или память о нашем дяде. Наш отец против чёрного цвета и считает, что мы не должны отказывать себе в обществе в этом сезоне из-за траура. Я не предупредила тебя сразу, думала, он написал в письме…

– Нет, дядя Тайрон ничего об этом не писал. Но раз он велел вам… – Хелен сдержала недовольство и не стала сильно оскорбляться, хотя и ощущала гнев. А заметив накрытый стол, решила, что нечаянно нанесённая обида не стоит того, чтобы разворачиваться и уходить, лишая себя еды. Дядя не стал отказываться от веселья, так и она не станет морить себя голодом. – Давайте отвлечёмся от грустного.

Хелен не могла устоять перед поджаренным до золотистой корочки хлебом с апельсиновым джемом и холодной птицей. Прислуга разливала по чашкам горячий чай. Девушки, ещё чувствуя смущение и досаду, сели за стол и сразу же потянулись к тостам. Из-за собственной неосмотрительности Хелен не могла толком поесть уже второй день, сейчас ела с большим аппетитом, и обида на родню за отказ от траура ей не помешала. Ели девушки молча: Хелен была обижена, чтобы что-то говорить, а потом птица оказалась слишком вкусной, а тосты с джемом – невероятно хрустящими и сладкими. Напившись чая, они лениво разговорились. Хелен почувствовала себя почти как дома: после еды они с отцом и Франсин часто оставались за столом, ведя непринуждённые беседы, а после вкусного и сытного обеда дурные чувства притупились. Когда служанка уносила пустые тарелки, Элизабет предложила Хелен прогуляться по дому, а затем выйти в сад.

Рут и Элизабет показывали девушке свой дом. Хелен с восхищением осматривала большие парадные залы, небольшие комнаты на третьем этаже влекли своим духом старины. Мебель переправлялась на верхние этажи или навсегда запиралась на чердаке по мере того, как менялась мода; Хелен поняла, почему её кровать была такой большой и выглядела как постель какой-нибудь принцессы из детской сказки: Рут сказала, что раньше на ней спала их прабабка. Вся мебель в комнате была сделана из дуба или орехового дерева, украшенная резьбой в виде пальмовых веток, пухлых херувимов, вырезанных цветов и библейских сюжетов. Всюду в доме висели в резных рамах картины, изображающие природу, людей и непонятные для Хелен истории. Эти фрески и гобелены были привезены из других стран, на них изображались индийские боги, которые, как она поняла, открывали путнику дорогу куда-то к башне с багровым диском, когда принимали приносимые людьми жертвы. Некоторые альковы украшались гобеленами с изображением странных мест и диковинных животных, и ещё более непонятных человеческих существ. Чего стоило одно индийское божество со множеством рук!

Как ни странно, но домой, куда она приезжала летом из пансиона, теперь её совершенно не тянуло. Возможно, оттого, что там умер отец и Франсин больше не жила в Бристоле. Франсин упомянула об этом вскользь, объясняя, на какой адрес слать ей письма. Теперь она жила в Лондоне, а у Хелен появилась причина посетить город лишний раз – навестить старушку.

Разговорившись о тайных детских местечках с кузинами, Хелен рассказала, как любила прятаться на чердаке, когда жила в Бристоле.

– Наше чердачное окно было огромным и полукруглым, снаружи была витая кованая решётка. Я любила представлять, что это плющ, и часто сидела там в дождь, обложившись подушками и закутавшись в плед, наблюдая за улицей или рассматривая картинки в книжках.

В этот момент её лицо стало счастливым и мечтательным.

– А напротив нас стояло похоронное бюро и фотосалон. Но в них не было ничего примечательного.

– А в бюро был морг в доме? – Элизабет смотрела на Хелен со смесью неверия и восхищения. – Это же так страшно, жить напротив и знать, что в подвале лежит мертвец! А вдруг он поднимется и заберёт тебя с собой?

Хелен только рассмеялась и покачала головой.

– Был, туда часто ездили труповозки, и приходила полиция. Управляющий часто ходил с помощницей принимать тела. Я помню эту женщину: она была совсем не изящна и фигурой напоминала мужчину. Я точно знаю, что она не носила корсета. – Как же за всем могла бы уследить женщина без подсказки? Аптека – совсем не женское дело, как и похоронное бюро.

– А как же привидения? Они, должно быть, досаждали всей улице! – младшая кузина всё ещё не могла отойти от новости о морге напротив.

– Там не было привидений, – покачала головой Хелен. Ей совсем не нравилось, куда шёл разговор, она пыталась решить, как его быстрее закончить, чтобы никого не обидеть. Не рассказать о своём старом доме было бы грубо, а Хелен совсем не хотела грубить новым родственникам.