Кокшарова Екатерина – Сказки леди Шоу (страница 5)

– Вы… извините, мисс, я не нарочно.

Она не знала, что могла сказать ему. Мольберт был далеко не новым, но он так долго служил ей, пока девушка училась. Скрывая горечь и обиду, Хелен не стала спорить с ним, как наставляла миссис Бэбкок. Чтобы не подорвать уверенность отца и других родственников в её душевном спокойствии, Хелен напоминали раз за разом: как недостойно леди устраивать скандалы или проявлять сильные эмоции.

Кучер поставил чемодан на землю, подошёл к дилижансу.

Хелен ничего не оставалось, кроме как отойти к Пруденс, сложив сломанный мольберт у обочины дороги. А кучер и охранник встали рядом с дилижансом, готовясь его приподнять.

– Готовы? Раз – два – подняли! – Кучер и охранник одновременно приподняли дилижанс, а блондин поднял колесо, надевая его на ось. – Всё!

Пару раз мужчины пнули колесо, чтобы оно встало на место.

– Мы можем ехать дальше? – робко поинтересовалась Пруденс. Мужчина ещё раз пнул колесо, осмотрел ось и кивнул:

– Дилижанс да, доедет. Но без пассажиров – вам придётся идти пешком. Вес слишком большой. Мы недалеко; дойдём за полчаса. Это хорошая новость – а плохая в том, что нам придётся идти пешком. Нагрузка на колёса большая: если мы снова сядем внутрь, колесо опять слетит или – что хуже – сломается ось.

– Пешком? – Хелен и Пруденс одновременно переглянулись. Хелен сразу подумала об опоздании и натёртых ногах; потом – о сытном ужине дома; ей нужно было скорее попасть на вокзал!

– Вокзал так близко? – встревоженно взглянула Хелен на мужчин. Она была готова идти пешком или бежать – даже верхом: окинула взглядом лошадей. – Мне нужно на поезд! Я не могу опоздать! Понимаете? Поезд скоро отправляется…

– Простите, мисс, но дилижанс всегда останавливается в гостинице, – развёл руками кучер и странно взглянул на неё. – А куда едет ваш поезд?

– Я… мне нужно в Либсон-парк, – честно ответила Хелен. Она сама не вспомнила точного направления поезда и назвала поместье дяди. Мужчины улыбнулись и засмеялись:

– Мисс, поезд в ту сторону уходит завтра днём. Следуя этим маршрутом, мы всегда останавливаемся в гостинице; утром едем на вокзал.

Хелен растерялась: она просто моргнула и отошла к дилижансу, заламывая пальцы рук. Всё казалось каким-то кошмаром: ей никто не сказал ни слова о том, что дилижанс остановится на ночь в гостинице или что поезд уходит завтра утром. Она достала записную книжку и начала листать её в темноте; там была только стоимость билета и направление поезда – никакой информации о времени или месте остановки гостиницы.

От тревоги и голода у мисс Шоу закружилась голова; едва она решила упасть в обморок – всё прошло.

Мужчины решили оставить багаж в экипаже и медленно двинулись вперёд.

– Не беспокойтесь, мисс, – успокаивающе улыбнулся их загадочный попутчик, – мы доберёмся до вокзала завтра утром; вы сядете на свой поезд.

– Дорога такая темная… Может быть, зажжём ещё одну лампу? – спросила Пруденс у кучера; тот пожал плечами. – Фонари горят уже достаточно ярко для дороги; однако я согласна с вами: свет немного облегчает путь… И всё же тишина давит на девушку.

– Как только вы зажжёте огонёк, – заметил он, – то сюда слетится куча мошек и комаров. Не знаю как вы, – он усмехнулся, – но я не намерен становиться их обедом или тем более привлечь вампиров.

– Вы верите в их существование? – не смотря на свое угрюмое настроение, Хелен не смогла сдержать насмешку в голосе. Отец говорил ей, что вампиры и призраки – модное веяние, которое пройдет со временем. Он так старательно уверял дочь в этом, что ей было не о чем говорить с подругами, когда те увлеклись спиритизмом и призраками. Одна из них даже привезла доску для сеансов, но Хелен не участвовала в них. Теперь же страхи перед вампирами, звучавшие из уст седого джентльмена, казались ей смешными. А он, обидевшись на нее, замолчал.

Через минуту Пруденс нагнала Хелен, держа в руке масляную лампу. Ее желтый свет выхватывал из темноты лица попутчиков и немного дороги. Света было достаточно, чтобы перестать запинаться. Джентльмен в плаще сказал «полчаса» до гостиницы и уверенно шел впереди, будто указывал кучеру дорогу. Хотя сложно было усомниться в том, что кучер не знал, где расположена их пристань на ночь.

Свет фонарей лизал спину путешестенника, оставляя все впереди темным. Он удивительным образом ни разу не запнулся и не оступился.

Люди шли молча: их сопровождал только стук копыт и шорох шагов, да еще жужжание насекомых. Хелен достала платок, чтобы вытереть лицо, когда услышала детский скулеж: Холли прижалась к сестре. Пруденс замерла, когда из света лампы выбежала большая собака. Она заглядывала людям в глаза, виляла хвостом – а из раскрытой пасти вывалился розовый язык.

– Почему он прибежал к нам? – чуть хныча спросила Холли. А Пруденс только пожала плечами, обнимая сестру. Собака не решалась подойти ближе, но все время виляла огромным хвостом и изредка лаяла.

– Не бойся – он тебя не укусит… Холли боится собак: пару лет назад ее покусала одна. – Она оглядывалась в поисках помощи у попутчиков и нашла ее: путешественник посвистел – пес сразу же повернулся к нему.

– Кто тут у нас?.. – хороший мальчик! – он присел на корточки и погладил собаку. – Знаете, а встреча с собакой по пути – это к счастью, – заметил он. – Значит, у нас все будет хорошо. Холли, ты ведь Холли? Смотри: пес виляет хвостом – значит не собирается нападать.

Он еще раз почесал собаку за ухом и выпрямился. Девочка начала успокаиваться: взгляд стал менее напуганным.

– Наверное, это пес из гостиницы. Он достаточно большой, чтобы охранять, – сказала она. – Мы почти пришли.

– А мне кажется, это волк: посмотрите – у него глаза светятся фиолетовым, – заметила Хелен. Она не спешила разделять радость мужчины и смотрела на собаку с опасением.

Путешественник же наоборот рассмеялся в ответ:

– Это собака, – сказал он. – У многих охотничьих пород глаза светятся фиолетовым или бирюзовым. Волки здесь не водятся, – добавил он полушепотом со снисходительной улыбкой и отбрасывая челку со лба.

На его лице было что-то такое: одновременно задумчивое и снисходительное. Как будто он заранее прощал ей и другим какую-то глупость.

Хелен была уверена: она видела волка. А он… говорил ей, что это собака. Инфернальный свет её глаз убеждал девушку в обратном; она была не готова принять тот факт, что это именно собака. Но он объяснил всё довольно просто:

– Вы не представились, – заметила Хелен, – чтобы хоть как-то разбавить затянувшуюся паузу. – Мне хотелось бы знать ваше имя.

Пес же, увидев потерю интереса к себе со стороны людей, облаял их и убежал – быстро скрывшись в темноте.

– Я и не обязан, – отрезал он и пожал плечами. – Никто не обязан знакомиться или представляться; только Хелен с Пруденс завели знакомства по своей молодости и непоседливости, – но обида заклокотала внутри мисс Шоу сильнее всего остального.

Она старалась рассмотреть лицо их недружелюбного попутчика лучше: теперь, когда он надел шляпу как подобает (прежде надвинутую на лицо), она пыталась разглядеть его черты в темноте ночи. Но сделать это было трудно.

Мужчина уже стоял за границей света фонаря; вдруг развернулся и подошел к нему ближе – доставая часы. Они блеснули золотом и драгоценными камнями на крышке корпуса.

Хелен услышала аханье малыши Холли – наверняка девочка впервые видела такие богатства и сама захотела рассмотреть их поближе; только попросить она боялась.

Мужчина же долго смотрел на циферблат часов: высматривал время в темноте.

– А вы уже встречали волков? – обратилась к нему Пруденс, сделав свой голос чуть более чарующим, чем в разговоре с Хелен. Девушка пользовалась преимуществом ночи и тем, как искажал свет черты лица в темноте, делая всех более загадочными, чем они были. Вряд ли бы состоятельный мужчина обратил на неё внимание при свете дня. Пруденс была мила, но не более того, и, осознавая силу очарования своего голоса, хотела вскружить путешественнику голову – решила Хелен.

Пруденс приметила небольшое состояние в его кармане и решила, что богач просто ищет приключений, преодолевал свой маршрут таким образом. Эта деревенская девушка так страстно хотела вырваться из нищеты и делала для этого все, что было в её силах. Хелен не могла не осудить такое поведение: чтобы служанка – а Пруденс в любом доме стала бы ею – завела отношения с таким богатым мужчиной! Неужели ей так не нравилось её положение, что она готова была стать чьей-то любовницей или содержанкой? Таких женщин общество не жаловало, а мужчины, наигравшись, бросали их – и дальнейшая их участь была незавидна.

Блондин же не был похож на кого-то, кто испытывал нужду в деньгах; несмотря на то что его одежда была не по погоде, было видно, что она дорого стоила и почти новая. Может быть, он был одним из тех, кто отправлялся на другой континент в поисках сокровищ и неожиданно разбогател? Хелен живо представила его среди пыли и грязи в шахте, ищущего свой золотой самородок – забыв о неподобающем поведении Пруденс. Пыль и пот только облагородили его лицо, а усталость и радость от нахождения сокровища придали ему свое очарование.

Хелен поймала себя на том, что готова быстро увлечься собственной фантазией, навеянной загадочным образом незнакомца. Испытала что-то вроде стыда и удивления; он посмеялся над их страхом, разбивая его решительными фактами и одновременно казался дружелюбен. На его лице не было враждебности или чего-то еще – когда Пруденс обратилась к нему – и он улыбнулся ей. Отказавшись назвать свое имя, он вступил в диалог: