Кокшарова Екатерина – Сказки леди Шоу (страница 16)

– Как жаль, тогда в другой раз? Я думаю, мы с Элизабет хорошо проведём время и пройдёмся по магазинам.

– И заглянем в театр, взять репертуар. Нам обязательно нужно сходить в театр! Мы же так давно никуда не выходили. Все уже, наверное, забыли, что мы есть. В город нас пригласили всего шесть раз!

Элизабет выглядела обиженной, но поддерживала Хелен. Рут, наоборот, молчала, доедая ужин.

– Элизабет, сезон уже перевалил за середину, все сейчас в городе, мало кто шлет приглашения в деревню, – покачал головой дядя. – Ничего страшного, сейчас только начало мая, уверен, что открытки придут в середине месяца, да и вы сами могли бы устроить бал или салон.

– Чаепитие! – сразу же предложила Хелен. – Я думаю, что многие уже устали от городской суеты и постоянных приемов и захотят побыть на свежем воздухе и отдохнуть от шума большого города. В конце июня и в начале июля будет самый пик, дамы могут появляться в роскошных платьях в Гайд-парке, вряд ли мы найдём день, когда бы смогли устроить бал, и все, кого бы мы хотели пригласить, смогут навестить нас. Начало июня подходит лучше всего. Пусть гостей будет мало, но мы не останемся в стороне?

Хелен вопросительно взглянула на кузин и дядю, побоявшись, что он отругает её, ведь она не прожила в Либсон-парке ни дня, а уже предложила позвать гостей. Однако дядя Тайрон отнесся к её инициативе благосклонно и кивнул. Улыбка не сходила с его лица, и Хелен даже показалось, что он был доволен.

– Конец мая тоже подходит! – сказала Элизабет, но Рут покачала головой.

– В начале лета все хотят блеснуть нарядами и не уедут, им всем нужно к портнихам. Если приглашать гостей, то на несколько дней. Никто не захочет приезжать к нам на чаепитие и тратить половину дня на дорогу. А если гости приедут, сможем организовать танцы, чаепитие, игры…

Элизабет сердито бросила салфетку на стол, однако спорить больше не стала. Рут продолжала рассуждать вслух, увлечённая предстоящим мероприятием.

Кузины учились дома, редко бывали в городе, а после отъезда их матери приглашения на рауты приходили намного реже. А Элизабет была представлена и вовсе в прошлом году; для неё, как и для Хелен, каждый сезон после выхода в свет имел большое значение.

Дядя Тайрон же с интересом смотрел на разговор трёх девушек, чему-то улыбаясь.

– На почте сможем купить несколько открыток для приглашений.

– Рут, как ты считаешь, в моде сейчас покупные или рукодельные открытки? Мы могли бы сделать их сами, вместо того чтобы покупать, – предложила Хелен.

– Вам лучше купить несколько открыток, на всякий случай. А потом посмотрим, что нам пришлют. Я же не смогу с вами поехать, – снова напомнила Рут.

– Ты такая зануда, Рут. Джозеф наймёт тебе экономку, – фыркнула Элизабет, когда старшая вновь заговорила о ведении домашнего хозяйства.

– Мне нужно учиться делать это самой. А тебе пора перестать вести себя как ребёнок, – Рут отложила вилку, с возмущением и раздражением глядя на сестру. Хелен поспешила перебить их, чтобы разговор не перерос в ссору.

– Мы можем взять ваш экипаж, дядя? Боюсь, повозка не лучшее средство для долгой поездки в город. Мне хватило этой тряски ещё по пути с вокзала.

При упоминании о присланной за ней на вокзал повозке дядя никак на него не отреагировал, что немного обескуражило Хелен. Она думала, он скажет что-то или объяснится, но вышло так, что он мог не знать о повозке.

– Экипаж? Да, конечно. Он не понадобится мне в ближайшие дни, я не собираюсь никуда ехать, а до шахт, если потребуется, я доберусь верхом. У нас очень сильно разбиты дороги, а дождь, скорее всего, продлится несколько дней. Я прошу вас не брать экипаж, пока дороги не просохнут. Не хочу, чтобы он застрял в грязи.

Заверив дядю, что не отправятся в Лондон, пока дождь не кончится, девушки в молчании закончили ужин, иногда тихо переговариваясь. Рут всё это время молчала и ушла из-за стола первой, пожелав всем доброй ночи. Через пару минут ушла и Элизабет. Хелен же, напротив, задерживалась как могла, то и дело ловя взгляд хмурившегося дяди. Она посчитала, что он хотел ей что-то сказать, но глядел то на неё, то будто бы сквозь неё. Из интереса она выждала столько, сколько могла, и когда оставаться в столовой стало уже неприлично долго, собралась уходить, опуская руки на свою салфетку.

– Хелен, в детстве тебя посещали странные сны. Ты помнишь их? – она замерла, так и не успев выйти из-за стола. Дядя заговорил о том, чего Хелен так боялась, и сделал это так внезапно. Сердце в груди забилось отчаянно сильно, и только корсет берег её от участившегося дыхания. Она не спеша свернула и положила салфетку на стол, с тенью удивления и недоумения посмотрела на дядю, скрывая своё волнение.

– Какие сны? – Хелен не верилось, что её отец рассказывал своему брату о снах дочери, хоть они и представляли тогда проблему. Только какую проблему – Хелен не помнила. Миссис Коллак только пугала её сумасшедшим домом и наказывала за любые провинности, будь то обычная детская шалость. Из-за суеверной и злобной гувернантки Хелен очень сильно боялась сумасшедшего дома и того, что дядя Тайрон мог отправить её туда, если бы узнал, что сны вернулись. И ещё это жуткое происшествие в гостинице с привидением. Если бы сияние видела не только она! В этот момент Хелен не думала о младшей сестре Пруденс, ведь она была маленьким ребёнком, и её словам никто не поверил бы. Разве что Путешественник – он так серьёзно отнёсся к ней. Но дядя Тайрон вовсе не он.

– Сны, о которых так беспокоился твой отец, – дядя Тайрон почесал бородку и пригладил её пальцами. – Я знаю о них, Эдвард был очень обеспокоен ими и не раз советовался со мной. Если они тебе ещё снятся… Ты можешь рассказать мне о них.

Тайрон хотел добавить что-то ещё, но быстро передумал, переведя взгляд с графина с водой на Хелен в ожидании её откровений. Его немигающий взгляд, при котором он будто бы смотрел на неё, но, как казалось Хелен, её не видел или видел вместо неё что-то или кого-то другого, пугал девушку.

– Я помню только беспокойство гувернанток, напуганных моим бурным воображением и тем, что ходили слухи о похоронном бюро напротив, – Хелен развела руками, извиняясь. – Я так не любила своих воспитательниц, что придумывала разные страшные истории.

– Придумывала, – эхом повторил дядя, поглаживая бородку. В голосе и взгляде мелькнул и пропал гнев. – Что ж, жаль, жаль. Твои сны… Рассказы о них были весьма убедительны и красочны. Ты точно ничего не помнишь? Может, хоть что-то, или тебе снилось недавно какое-нибудь красочное место? В любой детской придумке есть основа, может, тебе правда что-то снилось, а ты приукрасила?

– Нет, ничего такого. Я уже давно не запоминаю своих снов, дядя. – Ладони Хелен стали влажными и холодными, хотелось растереть их, чтобы согреть. Отец рассказывал. Господи, зачем? Хелен отвела глаза, боясь показать свой сильный испуг. Почему дядя спрашивал об этих снах? – Я любила книжки о феях, вот и всё. А когда гувернантки сильно мне досаждали, я пугала их страшными историями.

Несколько мгновений он изучающе смотрел на племянницу, словно собираясь сказать что-то ещё, а потом улыбнулся одними губами.

– Ясно. Доброй ночи, Хелен.

Она поспешила вернуться в свою комнату; кто-то из слуг уже разжёг камин и прогрел постель железными грелками. Но первым делом Хелен зашла в ванную комнату, спрашивая горничную, готова ли ванна. Та как раз добавляла в воду соли, а на полу стояли два пустых ведра. Дядя напугал Хелен своими вопросами, сердце до сих пор стучало в груди, а пальцы чуть дрожали. Горничная помогла девушке раздеться и сказала, что сейчас принесёт ещё пару ведер воды. Не став ничего говорить ей, Хелен с удовольствием погрузилась в воду, закрывая глаза. Пугающие мысли роились в голове, и Хелен старалась избавиться от них как можно скорее.

Дождь всё ещё лил за окном, а она позволяла горничной отмывать себя от тяжёлого дня и трудной дороги. Горничная помогла Хелен высушить волосы у камина – вдвоём они управились быстрее. Хелен легла в тёплую постель и задернула балдахин, оказываясь в полной темноте: даже шум дождя стал тише. Теперь она могла спокойно обдумать окончание ужина. Её отец рассказал своему нелюбимому брату об её снах, но зачем? Какой был в этом смысл? Гувернантка пугала её сумасшедшим домом, а семейный доктор говорил, что это всего лишь богатое воображение. Сейчас Хелен уже и сама не знала, что это было: воображение или какое-то видение? Она помнила только, что отец боялся её снов и искал способ от них избавиться, советовался с врачами. А теперь дядя спрашивал о снах – чего же ей удалось избежать и от чего её излечил пансион? Она должна была поговорить с Франсин, узнать у неё подробности, расспросить о том, что делал отец. Она должна была знать хоть что-то, тем более о том давнем приезде дяди Тайрона. Шанс узнать был – оставалось только написать письмо и надеяться, что Франсин ответит на него в скором времени и назначит дату. К ночи Хелен так устала, что не начала письма. Решив отложить это наутро, Хелен задумалась о своих кузинах.

После насыщенного дня вместе с ними Хелен многое узнала о семье. Рут совсем не одобряла увлечения отца и считала все поиски сокровищ глупой затеей, с невероятной силой духа отстаивая своё мнение, не скрывая его и не опасаясь гнева отца. Если бы она уже была замужем и жила в собственном доме, Хелен могла бы понять её настроения гораздо лучше, но Рут так зависела от своего отца! И всё же Хелен не могла не восхищаться стойкостью её характера.