Кокшарова Екатерина – Сказки леди Шоу (страница 17)

Элизабет, её кузина, младше самой Хелен всего на пару месяцев, была очарована таинственным сэром Штефаном, рыцарем-бакалавром – что значило, что сэр Штефан был человеком искусства. Это её не удивляло: по-видимому, он знал так много о разных странах и культуре и наверняка хорошо изучил историю. Рут упомянула о мореплавателях прошлых веков, значит, он и вправду мог быть историком и тем, кто увлёк дядю Тайрона приключениями и тайнами.

Хелен влекли истории о сокровищах, скрывавшихся в Сагенее или Норумбеге; поразила карта на библиотечном полу. Она искренне хотела знать больше, прочитать и узнать всё, что нашёл дядя, тем более что подобный интерес мог уберечь её от незавидной судьбы сироты или гувернантки. Но могла ли она позволить себе это? Рут ещё днём ясно дала понять, что не одобряет интерес к таким инфантильным увлечениям – а именно такими она считала поиски сокровищ. Могло ли это стать преградой дружбе между кузинами? Хелен совсем не хотелось враждовать ни с ней, ни с Элизабет. Младшая кузина казалась девушке куда более мягкой и податливой, чем старшая, натурой романтичной, но очень глупой. Рут же, наоборот, была прагматична и смотрела на мир куда более зрелым взглядом, чем Элизабет. Но она была помолвлена, не за горами было её замужество, а значит, Рут скоро должна была уехать из поместья. И они останутся вдвоём с Элизабет, которой хотелось больше танцевать и веселиться, и лучше – в компании сэра Штефана. Хелен хотела того же, за исключением неизвестного ей рыцаря, и должна была позаботиться о себе, а значит, она забудет об обиде на дядю за отказ от траура и убедит его в своём искреннем интересе к сокровищам и в том, что она может помочь ему найти их. Теперь, когда она окончательно убедилась в своём плане и верности принимаемых решений, Хелен смогла заснуть.

Иногда сквозь шторы пробивались вспышки молний – яркие белые полосы рассекали черноту ночного неба. Одна из них была так сильна, что разбудила Хелен, и она села на постели. Едва её ступни коснулись холодного дощатого пола, она выдохнула облачко пара, переступая с ноги на ногу. В комнате стало очень холодно, почти как зимой, и мороз распространялся от окна всё сильнее: иней забелил окно и тёмную стену, и уже подползал к кровати, когда Хелен накинула на плечи халат. Торопясь спастись от холода, Хелен вышла в коридор. Дверь за её спиной сразу же исчезла, оставляя после себя чёрный провал. Чувствуя сильную тревогу, Хелен сделала шаг назад, вглядываясь в бесконечный мрак. Она ощущала вибрации воздуха, которые мешали дышать, видела, как в глубине начали появляться огни. Бездна была так глубока… она сделала ещё шаг назад, затем ещё. И чем дальше она уходила от неё, тем слабее становилась вибрация воздуха. Хелен смогла сделать глубокий вдох, развернулась и заставила себя шагать вперёд.

Она без удивления обнаружила себя не в особняке дяди, а где-то в ином месте, которого не знала. Прежде это был чей-то дом. Всего здесь коснулся тлен и запустение. Разорванные ковры, переломанные перила лежали на полу, кое-какие доски были вывернуты из пола, и сквозь них она видела бездну. Стараясь обходить эти ловушки, она шла всё дальше. Гобелены и обивка стен свисали рваными клочьями, подернутые плесенью. В углах серебрилась паутина. Было странно видеть хоть какую-то жизнь в этом пустом месте. Холод и влажность сковывали, а изо рта вырывались облачка пара, но холода она не ощущала. Чем дальше она шла, тем менее привычными становились очертания чьей-то обители. Гниющее и рассыпающееся дерево обратилось в глухой камень, который в любую минуту мог стать пылью – так стар он был.

– Рут, Элизабет?.. Дядя Тайрон! Кто-нибудь! – её голос пропал. Она слышала свой шёпот, хотя и силилась крикнуть громко. Ничего не получалось. Хелен размыкала губы, а с них срывался только хрип. Словно само место поглощало любой громкий звук. Из щелей сквозило. Ветер испытывал на прочность паутину; пауки были везде, в каждом углу, и плели без устали новую паутину взамен старой, той, что рвал сильный сквозняк или порыв ветра из бездны.

Хелен спустилась по лестнице вниз, обошла несколько комнат и холл, но никого не нашла. В каждой комнате была разруха, сломанная мебель и дыры в полу и стенах. Едва она касалась чего-либо, как оно рассыпалось в пыль. Вернуться она не могла по той же причине: там, где проходила Хелен, пол истончался и становилось всё больше дыр. У неё был только один путь – вперёд, и она шла, не смея остановиться. Когда Хелен вошла в очередной каменный коридор, то увидела двустворчатые двери, распахнутые настежь, в них свистел ветер. Обхватив себя руками, девушка осторожно вошла в залы библиотеки. Она была так похожа на дядину! На полу лежали обрывки страниц, разорванные книги со стершейся позолотой, в дальнем углу едва тлел камин. Всё дальше и дальше Хелен шла, пока краем глаза не заметила движение сбоку от себя. Посмотрев направо, она остолбенела от ужаса: по стене полз огромный, не меньше двух футов4, паук – он замер и приподнял передние лапы. Чёрное, покрытое волосками тело пересекали белые полосы, как и на его длинных лапах. Хелен подумала, что он может прыгнуть на неё, и побежала вперёд, а позади раздался шлёпок – паук упал на пол туда, где она стояла мгновение назад. Хелен забежала в первую же дверь, что увидела, и захлопнула её, и только тогда смогла перевести дыхание. Она мельком окинула помещение взглядом, боясь других пауков, но оно оказалось таким же пустым и запущенным. Хелен шла всё дальше, осматривая зал и удивляясь, насколько он повторял библиотеку дяди. Все стеллажи и карты, даже окна, были на тех же местах. А в центре, там, где была начерчена карта, стоял большой круглый стол, заваленный картами и книгами. Оплавившиеся свечи застыли уродливыми белыми пиками, намертво припаянные к столу и залив воском все бумаги. Словно не замечая этого, за столом кто-то сидел. Его сгорбившуюся фигуру облепила серебряная паутина, но он был жив! Хелен видела, как двигалась его рука, чертя что-то на столе. Он сидел прямо по центру комнаты, в луже лунного света, лившегося в библиотеку сквозь дыру в потолке. Она осторожно приблизилась к человеку.

– Дядя?.. – хрипло и глухо позвала Хелен. Мужчина был бородат, но и не был Тайроном или кем-то, кого она знала. Он повернул голову с пустыми глазницами и раскрыл ввалившийся беззубый рот, протянул свою руку, пытаясь схватить Хелен костлявыми пальцами. Она шарахнулась в сторону и закричала от ужаса, но из её горла вырвался только едва слышный хрип. Словно что-то связало её голос и не позволяло говорить и кричать.

Хелен проснулась с гулко стучащим в груди сердцем, в своей постели, а не в жуткой библиотеке. Дождь ещё шёл, за окнами гремел гром, и молнии сверкали даже сквозь задернутый балдахин и шторы.

Это всего лишь сон. Хелен сжала простыни пальцами. Ей пришлось повторять себе это до тех пор, пока сердце не успокоилось, и она снова не уснула.

Глава 4 Пруденс

Усадьба мистера Каннингса маячила впереди. Ещё издали Пруденс и Холли увидели каменную ограду в два фута высотой с коваными воротами и калиткой. Неподалёку от них Пруденс остановилась, вытаскивая платок, и вытерла сначала своё лицо, приглаживая волосы, а затем и лицо девочки от дорожной пыли.

– Холли, молчи и ничего не говори, кроме «здравствуйте» и «да, мэм», – предупредила её Пруденс, прежде чем шагнуть за ворота. Но девочку предупреждать и не стоило: она всегда молчала в присутствии чужих людей. Пруденс толкнула калитку и вошла, осматриваясь. Подъездная дорога шла полукругом от ворот, огибая зелёную лужайку. Перед трёхэтажным домом из серого камня, прямо напротив центрального входа, стоял круглый фонтан, в котором плавали кувшинки. Пруденс свернула с широкой дороги на узенькую, ведущую к задней двери дома, куда и полагалось заходить слугам. На заднем дворе лакей выбивал ковер, женщина ощипывала птицу. Как только Пруденс подошла, оба прекратили свою работу, поглядев на девушку с ребёнком.

– Здравствуйте, я Пруденс Перри, могу я увидеть миссис Белл?

– Сейчас я позову её, ждите тут, – сказал лакей и, положив хлопушку, ушёл в дом.

– Спасибо.

– Так ты, значит, та девушка, которую рекомендовала Дебора? – женщина вернулась к своей работе, ловко и быстро ощипывая перья с птицы. Рядом с ней стояло ведро, из которого шёл пар, перья падали в корзину рядом с ним, некоторые улетали в ведро. – Я Эмма Хатчинс, помощница нашей кухарки, миссис Брукс.

– Приятно познакомиться, мисс Хатчинс. Да, это мы, – Пруденс слабо улыбнулась. – Мы проделали такой длинный путь, надеюсь, место младшей горничной ещё никем не занято, – с надеждой в голосе продолжила Пруденс.

– Да, рук у нас тут не хватает.

Дверь, за которой скрылся лакей, открылась, и первой вышла женщина в чёрном платье и плотном белом фартуке.

– Здравствуйте, меня зовут миссис Белл, я экономка, а вы Пруденс? Пойдёмте в дом. – Женщина окинула взглядом Холли, до сих пор не проронившую ни единого слова, и, развернувшись на каблуках, бодро направилась внутрь, не оглядываясь. Пруденс перехватила сумку удобнее, поспевая за ней и не оглядываясь на Холли, которая тоже не отставала. – Миссис Каннингс очень строгая женщина, она внимательно следит за чистотой в доме и внешним видом горничных, я тоже не терплю нерях и грязнуль. Это касается и девочки. Дети любят пачкаться и нести грязь в дом, она будет грязной – то мне придётся наказать вас обеих. Мистер Каннингс был весьма беспечен, когда решил взять вас на работу, опираясь только на слова вашей подруги. Она трудолюбивая женщина, и поэтому хозяева рискнули. До тебя здесь работала Агнес, она любила приложиться к бутылке, переживала из-за своих оспин на лице. В очередной раз напившись, она упала с обрыва. Но у тебя таких проблем нет, верно?