Кокшарова Екатерина – Сказки леди Шоу (страница 14)

– Мы должны быть благодарны богу, что появился мистер Каннингс, – с упреком заметила Рут. – Иначе мы бы уже остались без наследства. Отец уже не может выплатить обещанные тридцать тысяч фунтов моего приданого – он сбросил до двадцати. Но зато я знаю, что Джозеф любит меня, а не мои деньги, – счастливо рассмеялась Рут, прижимая руки к лицу, а когда убрала их, устало выдохнула: – Но я не знаю, что будет, если отец еще снизит сумму приданого. Джозеф хоть и юрист, у него нет такого состояния, как у нашего отца. Мы не сможем позволить себе поместье за городом или дом в Белгравии. Да и он работает в городе.

– А как же то золото в угольной шахте? Разве оно не приносит дохода? И те сокровища, что сэр Фрай привозит из своих путешествий, – Хелен перескакивала с одного на другое, не в силах совладать с собой. Она считала невозможными многолетние поиски без доказательств и аргументов в пользу сокровищ, а замужество Рут – этот вопрос её не беспокоил; он не был так интересен, как сокровища.

Сестры неопределенно пожали плечами.

– Золото идет на оплату поисков. Что-то всегда появляется: старые дневники, карты, даже драгоценности или артефакты. Отец и мистер Каннингс хранят всё у себя или у сэра Фрая. У отца, в основном, документы: книги, карты, всё, что связано с историей. – Да ты и сама видела нашу библиотеку. Мистер Каннингс собирает всё более… мистическое – сказания и легенды, ещё он много общается со странными людьми. Леди Шерман даже рассказывала, что он стал ходить к цыганам, – довольно резко и нервно произнесла Рут.

– А у сэра Фрая – артефакты. Они гораздо ценнее, чем бумаги. Я однажды видела золотую статуэтку, которую он забирал – отец купил на аукционе. Она стоит очень дорого, – авторитетно произнесла Элизабет. Ей хотелось тоже иметь столько же дорогих вещей. – Я не удивлюсь, если когда-нибудь у отца случится удар от известия, что цыгане сбежали со всеми их артефактами.

– Я не думаю, что мистер Каннингс будет так беспечен. Он бережет артефакты и хранит их в сейфе, – Элизабет покачала головой. – Не забывай, что сэр Штефан верит, может, даже больше, чем все остальные. Именно он заставляет отца и мистера Каннингса оплачивать его путешествия, и он добывает почти все свидетельства – от карт до артефактов.

– Он так сильно одержим этими путешествиями? – спросила Хелен.

– Да, – кузины кивнули одновременно. – Он верит, что все сказочные места, описанные в дневниках мореплавателей прошлых веков, – правда. И что они ходили по тем городам, торговали, но никогда не возвращались туда. Словно эти места… скрыты, и дважды войти в один и тот же город невозможно. Даже если они следовали тем же маршрутом, ничего не находили, – объяснила Рут. Хелен вновь задумалась обо всём, а в памяти всплывали фрагменты из её снов, в которых она гуляла по неизведанным городам. Перед глазами стояли семь золотых городов – собор с золотыми куполами и хрустальные колонны на улицах. Город снился ей перед тем, как она отправилась в пансион. Хелен хорошо запомнила ту ночь и сильный страх. Она свалилась с кровати, а миссис Коллак, спавшая в соседней комнате, услышала шум и пришла посмотреть, но Хелен уже успела забраться под одеяло и притвориться спящей. Так ей удалось избежать нотаций и стращаний сумасшедшим домом накануне отъезда: миссис Коллак изводила Хелен до последней минуты, едва узнав, что в её услугах больше не будет необходимости, и девочка отправится в пансион.

– Хелен? – Хелен задумалась так сильно, что пропустила, о чём говорили кузины. Рут коснулась её руки, привлекая внимание. – Мы, наверное, утомили тебя своими рассказами.

– Что ты, нет, я просто задумалась, – Хелен не хотела делиться воспоминаниями о миссис Коллак и своих снах. Сейчас это было совсем неуместно, да и пугало её. Она совсем не знала своих кузин, чтобы говорить с ними о таких личных вещах, как её загадочные сны, не принёсшие ей ничего, кроме горя в детстве и нынешних страхов.

– А говоришь, не утомили? – Рут поднялась с пола и расправила юбки. – Элизабет, пойдем, дадим Хелен немного тишины и возможность разобрать вещи. Мы будем ужинать через пару часов.

– Спасибо, что показали мне дом, он такой большой и роскошный, – Хелен нежно улыбнулась, закрывая за кузинами дверь. Едва она закрыла её, как улыбка сошла с лица, и она прижалась лбом к двери. Надо было составить письмо Франсин и отправить уже завтра. Она просила, как можно скорее, сообщить о том, как устроилась Хелен на новом месте. И что бы она написала ей? Кузины приняли хорошо, но по мнению Хелен, обе были недостаточно интересными, а младшая Элизабет – вовсе невыносимо глупа! А дядино занятие настолько впечатлило её, что Хелен даже не представляла себе, как можно было отказаться от поисков – чего стоила одна библиотека. И как загадочно и красиво смотрелись бы девушки среди всех этих книг и карт. Дядя вложил в библиотеку много труда, ожиданий и денег, чтобы так легко бросить, как того желали его дочери. Разве он мог легко и просто отказаться от такого приключения? Воображение рисовало Хелен несметные сокровища, сундуки на морском дне и шкатулки, полные золота и серебра, чеканных дублонов, изысканных украшений, соперничавших с королевскими.

Хелен понимала дядю Тайрона и хотела присоединиться к его поискам. Но могла ли она попросить дядю об этом? Вряд ли сейчас он позволил бы ей стать частью его круга. У них была мужская компания, путешественники, люди знающие и умные, давно ищущие свои сокровища и знающие так много, что Хелен и не снилось. А она не знала и десятой доли того, что знали они, и тем более не знала своего дядю. Как он мог допустить её до сокровенного? Ей всего семнадцать лет, она ничего не знала, кроме того, чему учили в пансионе. Вышивание, шитьё и каллиграфия вряд ли когда-нибудь пригодятся ей в поисках сокровищ.

Кусая губы, Хелен прошла по своей комнате, осматривая обивку стен. Ей нужен был какой-то план, чтобы заручиться дядиной поддержкой и одобрением: находясь в положении сироты, она опасалась, что дядя может ущемить её в чём-либо или вовсе избавиться, быстро выдав замуж. А после замужества она полностью бы зависела от супруга и попрощалась бы со свободой, о которой говорили другие девушки. А значит, единственное, что ей оставалось – присоединиться к поискам сокровищ. Не хватало совета Франсин, её взгляда со стороны. Что бы сказала старая экономка о поисках? Сама Хелен не видела в этом ничего ужасного, в отличие от Рут, Элизабет и Анны – их матери. Такой участи, как у Анны, Хелен себе не пожелала бы, тем более – быть отосланной в другую страну, быть вдали от дочерей и не знать, когда ей будет позволено вернуться. И хватало ли денег у Анны на жизнь? Хелен беспокоилась: если он урезал приданое своей старшей дочери, то что мог сделать с самой Хелен? Он пока не испытывал стеснений в средствах, но с мужчинами всегда так: они скрывали разорение до последнего, и сколько жен застрелившихся господ, не сумевших разобраться с долгами, приходили за лауданумом! Должники-самоубийцы бросали семьи, жен и детей, не думая, как те будут жить без них. А у неё было наследство, которым распоряжался дядя и которое он мог забрать.

Минуту Хелен стояла в нерешительности, глядя на свои платья в чемодане, а потом начала медленно доставать одно за другим. Не спеша разложила на полках в шкафу одежду, положила расчески и украшения на трюмо, вытащила привезённые с собой краски и карандаши, положив их в ящичек нового мольберта. Слуги уже успели принести его с чердака, и его поставили у окна. Она была рада тому, что Франсин рассказала об увлечении рисованием кузинам. Болтая о всяких пустяках, они упомянули об этом по дороге в сад. Теперь Хелен могла продолжать рисовать так, как ей было удобно и как она привыкла. Какое это было счастье – иметь всё, что было нужно, и не лишиться ничего!

Все вещи, которыми она пользовалась дома и которые понадобились бы ей здесь, заняли свои места на полочках и в шкафу. Она рассчитывала на любовные романы и сплетни с кузинами, но выходило так, что заняться в поместье дяди она сможет только поисками сокровищ. С одной стороны, это предприятие было невероятно увлекательным и романтичным, а с другой – она не задумывалась, что ей предстояло много читать. Но и помимо дядиных поисков сокровищ ей было чем заняться: Рут, узнав, что Хелен играла на фортепиано, просила сыграть с ней в четыре руки, а Элизабет согласилась петь. К тому же у неё был новый мольберт, и Хелен могла продолжить рисовать. Она не пустится очертя голову в этот омут, не покажет виду, что напугана и торопится, но изучит всё, что только сможет, прежде чем как-то… Хелен пока не знала как, но чувствовала, что сможет подгадать момент, даст дяде понять, что она может помочь ему. Решив так, девушка отдернула тяжёлую портьеру и посмотрела на сад. Погода навевала мысли о безрассудстве и легкомысленной прогулке во время грозы. За потоками дождя сад и лабиринт терялись, зелень смешалась, растворилась в сильном дожде. Хелен видела только размытую границу неба и живой изгороди: чёрное с зелёным. От окна несло холодом и влагой, и почему-то она снова вспомнила Путешественника, и все тревоги показались ей эфемерными. Интересно, она ещё встретит его?