Климентина Чугункина – Страницы печали (страница 5)

– Я хочу расквитаться со всеми, кто пытается изменить меня или руководить моей жизнью, или сделать таким, каким я никогда не буду. С учителями, которые не в силах поверить, что я способен не выучить урок, если мне не хочется, потому что, например, он до крайности скучен, или не желаю писать этих глупых сочинений, если они мне не интересны, которые начинаю применять ко мне меры наказания, когда другим в данных случаях делаются поблажки. С одноклассниками, которые думают обо мне хуже, чем я есть, которые считают меня не только ботаном, но и идиотом в придачу. Эта школа мне так ненавистна, что ты даже представить себе не можешь, до какой степени, – в его голосе вновь зазвучала неподдельная ярость, а глаза загорелись максимальной решимостью. Он останется непоколебим, дабы сопротивляться душевной боли.

Роман не был злым по своей природе. Жизнь довела его до такой крайней точки. Если бы его отец был менее деспотичным, если бы он обзавёлся друзьями, которые разделяли бы его интересы, если бы ему самому позволили выбирать своё будущее… Конечно, в его голове никогда бы не обрели дом ни такие жуткие сны, ни подобные мысли.

– Послушай, а ты не думал, что есть и другой путь?

Теперь Сантарине в свою очередь пришлось накрыть его ладонь своей рукой, чтобы вывести из мимолётной задумчивости и привлечь внимание. Роман пошевелил пальцами, и она посчитала, что лучше свою руку убрать. До сей поры она никогда не прикасалась к мальчишке первой, хотя не раз обсуждала их с подружками.

– И какой же? – он взглянул на неё исподлобья и несколько с вызовом.

– Послушаться своего отца. Доучиться нормально, сдать экзамены, получить дальнейшее образование там, где скажут. А как только ты станешь совершеннолетним, то сможешь поступать по своему усмотрению. Если не передумаешь, бросишь обучение и заживёшь так, как хочешь.

– Это не вариант. Стоит мне только поступить в военку, как ничто меня уже не спасёт. Мне только и останется, что всю жизнь следовать этому пути. Я уже думал об этом и твёрдо решил, что нет, не стану.

– А если откровенно поговорить с родителями? Разжалобить их, признаться, что доведён до отчаяния.

– Разговоры с родителями тоже не помогут, тем более что отец уже всё решил. А мама всегда на его стороне. Не было ни разу, чтобы она защитила меня. Она полностью переложила свои обязанности по воспитанию с себя на отца, по её словам, чтобы я не рос хлюпиком. Следит только, чтобы я всегда был сыт да выглядел аккуратно. Сколько я себя помню, мы ни разу не разговаривали по душам. Ни отцу, ни ей по-настоящему не важен мой внутренний мир. Они закладывают в меня только свои предпочтения. Вот, в чём заключается их воспитание. Я приучил себя к мысли считать себя чужаком в этой семье. Так что, сама понимаешь, только этот поступок избавит меня на всю жизнь от карьеры военного, ведь во всех моих анкетах будет вписано – нестабилен психически.

Сантарине пришло в голову дурацкое сравнение, что сейчас она выступает в некой роли психоаналитика, и она постаралась казаться более серьёзной и разумной, чем чувствовала себя на самом деле. Всё ради излечения пациента.

– А как же клеймо убийцы? Оно останется с тобой на всю жизнь. Это тебя не волнует?

Он был умным малым с блестящим умом, данным от природы. Он много читал, много знал. Если бы его старания можно было направить по руслу, совпадающему с его желаниями…!

Сантарина сочувствовала этому парнишке, обещавшему вскорости стать красивейшим мужчиной. Вероятно, у него чрезвычайно тонкая натура, и от того так страдает душа. Он не может заставить себя смириться с той ролью, что ему уготована. Из-за этого он обозлён на мир, на родителей в первую очередь, и мечтает поквитаться с ними, совершив то, что приведёт их в ужас. Так обстоятельства превращают хороших людей в плохих. И именно она должна что-то сделать, как-то воспрепятствовать тому, чтобы Роман распрощался со всеми своими хорошими качествами, которые в нём всё-таки преобладают над плохими. Его душа не окончательно огрубела, пока ещё нет, иначе он бы не стал уступать её просьбе и пропускать урок, который был так важен для него. А это значит, у неё по-прежнему остаётся шанс всё изменить.

– Я помогу тебе, – яростно и решительно проговорила она. – Я что-нибудь придумаю. Я не могу позволить тебе загубить так свою жизнь. Я тебе помогу, – настойчиво повторила восьмиклассница, хотя пока не знала, как именно.

– Нет, малышка, ты слишком хороша для меня.

В его голосе прозвучала неподдельная благодарность от осознания того, что она готова принести такую жертву ради него, а они всего-то соседи. Намного более близкие люди не понимали его и не были бы готовы правильно оценить собирающийся свершиться поступок. Но она бескорыстно предложила намного больше, чем ему когда-либо давали.

В её глазах отразилось искреннее непонимание, и он поспешил объясниться:

– Ты слишком благородна, чиста и невинна. Ты увязнешь со мной, а я не хочу рушить твою жизнь, ведь в ней так много хорошего – семья, друзья, светлое будущее. Всё то, чего никогда не было у меня самого. Всё, что поэтому я не могу у тебя забрать, иначе стану считать себя хуже, чем я есть. Ты живёшь полной жизнью, моя же уже загублена, едва ли начавшись.

Они оба помолчали немного, осмысливая сказанное.

– А знаешь, я даже рад нашему разговору. Я буду знать, что у меня всегда где-то будет единственный друг, который не изменит мне, чего бы я ни совершил. Ведь так?

– Да, Роми, я всегда буду на твоей стороне. В этом ты можешь не сомневаться.

После этих её слов выпускник встал и закинул рюкзак себе на плечо.

– Скоро в школе будет жарко, – он посмотрел на неё. – Тебе тоже лучше идти в класс. Никто не должен знать, что мы провели какое-то время вместе перед тем… ну, сама понимаешь. Придумай какую-нибудь отговорку для учителя, почему ты так сильно опоздала на контрольную.

– Мне нечего придумывать, ведь я болтала с девчонками из параллельного класса в раздевалке перед уроком. Они будут расспрашивать меня о том, как я написала. И мне останется лишь сказать, что я намеренно прогуляла контрольную по математике. А за этим последуют новые вопросы. Да и другие видели, что я пришла сегодня как обычно. Кроме намеренного прогула, у меня нет другого оправдания. Может нам обоим лучше прогулять все уроки?

– Нет, – решительно возразил Роман, – тебе не удастся отговорить меня от задуманного. Слишком долго я ждал этого дня, чтобы уступить.

Он стал медленно спускаться по лестнице, но на первой площадке между этажами остановился и оглянулся. Не то хотел попрощаться, не то сказать, в какое предположительно время всё начнётся. И заметил, что глаза Сантарины блестят от слёз, хотя она старалась не подавать виду, что плачет, а смотрела на стену и украдкой утирала их.

Роман понимал, что промедление чревато другими непредвиденными задержками, и считал, что имеет полное право уйти сейчас, но не мог этого сделать. Его уже так воспитали, и некоторые принципы прочно закрепились в мозгу, что он не мог выносить слёз слабого пола рядом с собой, не попытавшись устранить их причины. И два начала боролись в нём, так что в итоге он решил задержаться ещё на чуть-чуть и успокоить Сантарину по возможности, но это не помешало ему кратко выругаться про себя, когда он начал снова подниматься по лестнице.

Девушка же не могла сдержать слёз из-за того, что всё опять пошло не так, как она себе представляла. Ей думалось, что это будет как в кино – она вызовет Романа на откровенный разговор, тем самым поможет решить его проблему, и он послушается её, а потом они станут проводить вместе больше времени. Она будет осознавать, что спасла несколько человеческих жизней, а с Романом они станут близкими друзьями, потому что, выходит, только она понимает его, как никто другой. Однако реальная жизнь это не выдумки сценариста, у которого на бумаге всегда получается всё так легко. Там у героев нет трудностей, а проблемы разрешаются в несколько минут. Но в реальности кому дано познать человеческую душу? То, что мы себе воображаем, редко осуществляется в действительности. Вот почему восьмиклассница расплакалась. Ничего не вышло из того, что ей хотелось – Роман не такой, каким она его себе представляла, и он не намерен отказываться от своих кровавых планов, а она не в состоянии ни помочь ему, ни остановить.

– Ну что ты, Сантарина?! Прекрати плакать. Неужели ты так расстроилась из-за меня? – выпускник присел рядом с ней, а она старалась не смотреть на него, чувствуя себя крайне беспомощной. – Разве так относятся к тому, в кого не влюблены? – пошутил он с лёгкой улыбкой.

– Конечно. Ведь ты собираешься убивать, а заодно загубить и себя самого.

– Прекрати. Люди умирают каждый день от того или иного случая. Кому-то повезёт сегодня, а кто-то будет убит, но такова жизнь. Расстраиваешься ли ты всякий раз, когда узнаёшь откуда-нибудь, что кто-то погиб, попал в аварию, прожил множество лет и умер от старости?

– Нет, но это другое дело, – она вытерла остатки слёз. – Сейчас я знаю, что произойдёт. Я могу воспрепятствовать этому.

– Представь, что не знаешь, что нашего разговора не было, что ты меня не видела и того, что у меня под одеждой, тоже.

– Не могу, – помотала восьмиклассница головой. – Так поступил бы человек бесчестный, а я не могу.