Климентина Чугункина – Страницы печали (страница 3)

– Ты пойдёшь и расскажешь про меня им? – будничным тоном вдруг спросил выпускник, обернувшись к ней.

Восьмиклассница помотала головой. Ей стало обидно, что он воспринимает её как стукачку, хотя за годы их знакомства мог бы понять, что она не такая. На самом деле она бы никогда его не выдала, да и любого другого, не разобравшись в человеке как следует, не попытавшись понять мотивы его поступков, а основываясь на одних лишь голословных обвинениях. Ей претили люди, которые по любому пустяковому поводу обращаются с жалобами в соответствующие органы. Родители втолковывали ей, как следует себя вести, но она вряд ли стала бы свидетельствовать, даже если бы на её глазах произошёл грабёж или свершилось убийство. Ей всегда было жаль тех несчастных и непонятых людей, которых большинство принимало за злодеев.

Должно быть по её физиономии Роман всё понял, потому что сказал:

– Прости. Мне не следовало спрашивать такое. Ведь ты бы не стала меня выдавать, верно? Что бы ни произошло, ты бы смолчала?

Сантарина кивнула, но потом наивно и по-детски уточнила:

– Но ты же не собираешься никого убивать?

– С чего тебе пришла в голову подобная ерунда? Если я принёс в школу пистолет, это ещё ничего не значит.

Тут они оба поняли, что он проговорился.

– Ты же сказал, что никакого пистолета нет, – без всякого упрёка молвила девушка, но Роман смолчал, потому что ему нечего было на это ответить. – Покажешь мне?

Роман продолжал хранить молчание, как пойманный шпион, допрашиваемый следствием, и Сантарина понимала его. С чего бы он ей доверял? Логичнее предположить, что сейчас все кажутся ему врагами. Он мог думать, что она хочет заполучить его оружие с тем, чтобы убежать с ним и доложить кому следует, а он не успеет её догнать по-тихому, или она может попытаться выбросить его пистолет в лестничный пролёт. Поэтому Сантарина начала рассказывать, как если бы его молчание совершенно не трогало её.

– Мой отец с юности увлекается спортивной стрельбой и коллекционирует различные виды оружия. Бывает, он берёт на стрельбища и меня, если там, конечно, собираются не все его знакомые, а один-два близких друга. А дома у нас целая стена обвешана всякими ножами, саблями, винтовками и разным другим. На это стоит посмотреть. Кажется, что маме это нравится даже больше, чем отцу, раз она позволяет и дальше завешивать подобными вещами стену. Так что сам понимаешь, догадаться, что у тебя пистолет в заплечной кобуре, мне не составило труда.

– Расскажи ещё что-нибудь, – попросил он.

Девушка понимала, что, пока она будет говорить за них двоих, Роман будет оставаться подле неё, а значит, чьи-то жизни будут сохранены на несколько больший срок, даже если им самим не сказано пока ни слова об убийствах.

– Рассказать что-нибудь о моём папочке…? – с лёгкой улыбкой призадумалась она. – Ладно. Для спортивных тренировок и любительских соревнований у него есть малокалиберная винтовка с небольшой гравюрой на прикладе ручной работы в виде филина (Поразительная работа, и очень тонкая!), несколько пистолетов и револьвер. Они хранятся у нас в квартире в чулане, вдали от посторонних глаз, и как бы не имеют отношения к остальной коллекции. А вот на стене в гостиной у нас развешано всевозможное холодное оружие, за исключением тяжёлого кольта и маузера, которые на самом деле не боевые, а просто хорошо сделанные копии. Оригиналы стоят дорого. Ножи же все настоящие охотничьи. Есть кованые и из скрученной спрессованной металлической проволоки, и какого-то там знаменитого на всю страну завода, с рукоятками из рога, с рисунками мастеров-резчиков, с рукояткой в виде настоящего козлиного копытца. Некоторые этнические клинки. Тесаки, настоящая турецкая шашка – точная копия той, что хранится в музее Топкапы в Стамбуле, может только размером поменьше. Ещё парочка каких-то знаменитых кинжалов. Но мне так кажется, что ножи у нас любит больше мама. Не использовать их, а именно, чтобы они висели на стене в качестве демонстрации силы что ли, потому что всегда именно она выбирает новые экземпляры, когда родители отправляются в охотничий магазин за новой покупкой, а отец с ней во всём соглашается. Сам-то он больше предпочитает огнестрелку. Видел бы ты его на стрельбищах. Глаз, как у орла. Он редко промахивается. Мне нравится стрелять вместе с ним, а вот холодное оружие я недолюбливаю. Наверное из-за того, что опасаюсь случайно порезаться об эти тонкие блестящие лезвия. Клинки-то все чрезвычайно острые. И у меня нет никакого желания учиться грамотно обращаться с ножами. Особенно не терплю я непальский нож кхукхри с искривлённым лезвием. Это единственная вещь, к которой я не могу прикасаться. Вроде бы я даже в руки его не брала с тех пор, как он у нас появился. Так что, как видишь, я нетипична для девушек своего возраста и слишком много знаю об оружии. Да и стреляла столько раз, что и не всякому солдату доводилось. Правда, это всё спортивные ружья, но ведь смысл одинаков, верно? А у тебя боевой пистолет? Можно мне посмотреть?

Сантарина сама не знала, почему попросила, но ей было бы любопытно взглянуть на то, что сейчас имелось у Романа.

– Хорошо, я дам тебе, – кивнул парниша и начала расстёгивать пуговицы пиджака.

Его заплечная кобура оказалась из настоящей кожи, а сам пистолет не выглядел новым. Скорее всего, полковник обзавёлся им давным-давно, а Роман решил вдруг позаимствовать. Он не сразу передал ей оружие, как бы всё ещё сомневаясь, стоит ли это делать, но затем всё-таки уступил силе её просьбы.

– Стреляла из такого? – уточнил он.

– Нет, – Сантарина помотала головой и бережно взяла настоящее боевое оружие впервые в своей жизни. Возможно, оно уже не раз выполняло свою функцию, а теперь и она держала этот смертоносный предмет в своих руках. В силах каждого его обладателя распоряжаться чужими жизнями, поэтому у людей малодушных с ним сразу повышается собственная значимость. – Ух ты, какой тяжёлый! В нём должно быть шесть патронов?

– Верно, и все шесть уже находятся внутри. Тебя это не тревожит?

– Нисколько. Даже если он снят с предохранителя впридачу.

Девушка стала делать вид, что прицеливается и стреляет. Тем самым она давала понять, что находится с Романом на одной стороне, что могло бы помочь ей сблизиться с ним и поспособствовать тому, чтобы он стал больше доверять ей и открылся, чего ради принёс с собой это.

– Тогда ты храбрее, чем я думал.

– Я рада, что ты это понял. Думаешь, если выстрелить, звук будет просто громким или поистине оглушающим? От выстрела переполошится вся школа? – с большим интересом она продолжала осмотр.

– Оглушающим, если стрелять именно отсюда. Позволь, – он забрал оружие обратно, стараясь действовать мягко. – Здесь обширное пустое пространство, вроде длинного узкого бетонного короба, и могучее эхо. Звук будет долго отражаться от этих стен, усиливаясь по направлению от выстрела, смотря, куда будешь стрелять – в потолок или пол первого этажа. Представляешь, какая суматоха поднимется? Все выбегут из класса, начнут кричать, толкать друг друга, кто-то непременно упадёт и его затопчут, учителя станут рвать на себе волосы, директор сразу примется искать виновника, потрясая руками и возводя глаза к потолку.

– Хотелось бы на это посмотреть, – со смешком отозвалась Сантарина, потому что Роман очень похоже и точно изобразил директорский гнев. – Увидеть его в таком состоянии сродни рождественскому подарку. Просто дар судьбы.

– Мне тоже так кажется. Только жаль на это патрон тратить. Зря пропадёт.

– Потому что есть кто-то поважнее, на кого и стоит их тратить? – мгновенно посерьёзнела восьмиклассница.

– Это тебя не касается, – резко произнёс выпускник и отвернулся.

– Касается, – помолчав, она добавила. – Волею случая. И раз так вышло, что я уже знаю половину, почему бы тебе не сообщить мне всё остальное?

– Ты ещё мала, и не поймёшь.

– Ну, знаешь ли, – обиженно фыркнула Сантарина. – Меня ещё никогда так не оскорбляли.

Беззлобно сказанные слова Романа затронули её до глубины души, но поспособствовали отклику с его стороны.

– Прости, – он накрыл её руку своей и слегка похлопал по пальцам. – Не хотел тебя обижать.

– Тогда скажи, что собираешься делать, – она снова посмотрела ему прямо в глаза.

– А что будешь делать ты? – отозвался он вопросом на вопрос.

– Я ведь уже сказала, что не собираюсь закладывать тебя.

– Раз так, я пойду на второй урок, но мне придётся сказать, что первый я проспал. И тебе тоже стоит так поступить.

– А может тебе лучше пойти домой и вернуть пистолет туда, откуда ты его взял? – очень мягко попросила девушка.

– Нет, я не могу так поступить, – в его голосе чувствовалась неизменность принятого решения. Злой рок уже протянул к нему свои костлявые пальцы.

– Почему? Разве это не самое простое решение? Ты подумал о том, каковы будут последствия, если ты совершишь то, что задумал?

– Ты не понимаешь, так как ничего не знаешь. Именно последствий я как раз и жду с нетерпением.

– Так объясни мне, Роман. Я хочу понять. Я хочу тебе помочь, – в её настойчивости скрывалось нечто более глубокое, чего она сама в себе до конца не понимала.

– Ты точно в меня не влюблена? – выпускник эффектно изогнул одну бровь дугой. Это была лишь лёгкая игривость с его стороны, но девушка осталась серьёзной на этот раз.