Климентина Чугункина – Страницы печали (страница 2)

Восьмиклассница догнала Романа на лестнице.

– Роман, постой! – громко окликнула она, вся запыхавшаяся, потому что взбиралась быстрее, чем могли позволить длина её ног и объём лёгких.

Он остановился на следующем лестничном пролёте.

– Чего тебе? – ей почудилось в его голосе нетерпение.

– Подожди! – она спешно преодолевала оставшееся между ними расстояние. – Мне нужно с тобой поговорить, – она, наконец, поравнялась с ним, но старалась не смотреть на него, чтобы не искать глазами кобуру.

– А это не может подождать? Звонок вот-вот прозвенит.

Сантарине казалось, что она понимает, почему он так спешит и желает непременно прийти вовремя на урок. Сегодня он пришёл сюда не за новыми знаниями.

Он всё спланировал заранее.

Это должно начаться на первом уроке, когда есть меньшая вероятность, что кто-то выйдет из класса за надобностью, когда ещё почти все вялы и сонны, а внимание многих рассеянно и никто не ожидает непредвиденных случайностей.

Роман своё шоу спланировал заранее и давно, тут и гадать нечего.

– Я знаю, что у тебя с собой оружие. Скорее всего, отцовский пистолет, – вполголоса проговорила восьмиклассница, подойдя к Роману так близко, как никогда, почти вплотную. Он был высок и широкоплеч, но в данный момент она не думала об этом. Лишь от неё одной зависело будущее. Она одна преграждала путь приближающейся трагедии.

– Брось! Что за ерунду ты говоришь?!

Но в его глазах на миг мелькнуло какое-то выражение: не то неудовольствие, не то испуг.

– Тогда расстегни пиджак и позволь мне убедиться, что в твоей заплечной кобуре не скрывается настоящий пистолет.

Девушка настаивала и предполагала то, чего прежде её язык не повернулся бы и сказать, потому что не могла поступить иначе. Она чувствовала, что должна как-то помочь не только всей школе, но и отчаявшемуся Роману, и её совершенно не волновало, что сегодня он возможно не в себе и способен причинить ей зло, раз уж она обо всём догадалась.

– Ещё чего! Кто ты такая, чтобы я расстёгивал перед тобой пиджак? И если ты каким-то образом и угадала, что я сегодня действительно пришёл с заплечной кобурой, то догадка о пистолете – полный бред. Так что я иду в свой класс. И тебе советую.

Роман направился было выше, но Сантарина удержала его за предплечье, чего ещё себе никогда не позволяла. И пусть этот жест вызвал смешки со стороны двух припозднившихся пятиклашек, ей было плевать, потому что сейчас в ней пробудилось твёрдое намерение того, чтобы сделать нечто правильное и воспрепятствовать появлению большой беды, которая нависла над их школой.

– Пожалуйста, я хочу с тобой поговорить, – её голос прозвучал необычайно ласково и мягко.

Сейчас Сантарина вцепилась в его рукав так, как это сделал бы утопающий, или жена, которая хочет разобраться в супруге, только что совершившем неблаговидный и чудовищный по своим масштабам поступок.

– А это не может подождать хотя бы до следующей перемены? – неудовольствие в нём сейчас боролось с воспитанностью. Всё же Роман был неплохой молодой человек и не мог с грубоватой прямотой отказать в просьбе юной девушке.

Тут раздалась оглушительная трель звонка на первый урок, и сразу забегали несколько пар опаздывающих ног.

– Ну вот, я опоздал. И всё благодаря тебе!

– Но ведь я тоже опаздываю. На контрольную по математике, между прочим.

– Ладно, говори скорее, что хочешь мне сказать. Это даже интересно! – он хмыкнул, что было ему несвойственно. Сказывались нервы, должно быть.

– Поднимемся на четвёртый этаж, – предложила Сантарина, и Роману ничего другого не оставалось, как последовать за девушкой вверх по лестнице.

Вообще, их школа считалась трёхэтажной, так как четвёртый этаж был не везде из-за того, что всю середину здания занимали два спортивных зала на втором и актовый зал на третьем, чьи высоченные потолки не укладывались в размер стандартных этажей. Поэтому не по всем лестницам можно было подняться до самого верха, и только одна вела к кабинетам, в которых проводились занятия в крохотном коридорчике четвёртого этажа. Хотя была и другая дверь там, куда сейчас поднимались Сантарина и Роман, когда-то было три кабинета иностранных языков, потом поселились какие-то административные работники, потом это место сделал своим обиталищем завхоз, но вот как уже полтора года дверь, ведущая в небольшой коридор четвёртого этажа с кабинетами, где проводились занятия, была заперта, а небольшая площадка перед ней сразу после лестницы использовалась школьниками в различных целях. Так как шум перемен сюда почти не доходил, тут было удобно повторять заученные иностранные слова либо стихотворения перед важным уроком. Также не менее удобно здесь было обсуждать важные события из личной жизни или же скрываться от дежурного по коридорам, когда хотелось прогулять урок или подготовиться к какой-нибудь проказе. А можно было просто в спокойствии и тишине полакомиться чем-нибудь вкусненьким. Но последним обычно занимались лишь учащиеся начальных классов.

Если бы сейчас тут кто-нибудь был, Сантарина не замедлила бы прогнать его, хотя не в её характере было прибегать к подобной грубости, но ей так важно было сейчас их полное уединение. Однако площадочка четвёртого этажа на радость оказалась пустой.

– Теперь-то ты мне скажешь, чего хотела? – в голосе Романа всё же проскользнуло особо явное неудовольствие, но по-другому девушке было нельзя, иначе она вообще ничего не стоит в этой жизни. Обыкновенная не особо умная восьмиклассница и только.

– Да, – девушка выдержала эффектную паузу. – Ты не должен совершать ничего из того, что задумал.

При помощи голоса ей хотелось показать всю важность этих слов. Она никогда ещё не говорила таким образом с представителем противоположного пола и подивилась собственной храбрости, которая проявилась в такой нужный и важный момент.

– Откуда тебе знать, что именно я задумал? Разве ты чтец мыслей, Сантарина? – в его взгляде сквозил вызов, губы исказила горькая гримаса.

– Тогда для чего ты принёс оружие в школу? Разве не для того, чтобы…, – тут она запнулась, не в силах выговорить то, что вертелось у неё в мыслях и на языке.

– Для чего же? Договаривай, что хотела. Мы ведь поднялись сюда для откровенного разговора, как я понимаю.

– Чтобы убить кого-нибудь или ранить, или взять заложников и выступить с требованиями, я не знаю, – девушка смотрела в сторону, а голос её звучал всё слабее с каждым словом. – Ты ведь не собираешься делать ничего подобного, правда? Ты хороший человек, круглый отличник, тебя ожидает блестящее будущее, как я слышала, ты просто не можешь…

– Ты так хорошо меня знаешь, чтобы судить, что я могу, что нет? Я не хороший, и никогда им не был, – опять тот же вызов в глазах и словах.

Он даже не пытался отшутиться, а значит, все её фантастические догадки могли оказаться самой настоящей правдой. Сантарина посмотрела на Романа широко открытыми от удивления глазами, точно увидела его впервые. Этот человек настолько отличался от того, каким она его себе представляла, что это оказалось для неё сродни небольшому потрясению. Выходит, что в действительности она о нём ничего и не знает. И на его слова ей было нечего сказать, так что она стояла в молчании, не имея никаких мыслей насчёт того, как ей теперь его удержать.

– Теперь я могу идти?

– Нет, – почти выкрикнула она, уверенная, что лишь ей одной пока удаётся сдерживать натиск подступающего зла. – Пожалуйста, давай поговорим ещё. Прогуляем первый урок?

– Ты же в курсе, что я отличник, – с упрёком вымолвил он. – Я не могу так поступить. А у тебя контрольная, которую нельзя пропускать.

– Плевать. Сейчас мне не хочется ни отпускать тебя, ни уходить самой.

– Ты случаем не влюбилась в меня? Всё-таки мы видимся достаточно часто, живём в одном подъезде, – его глаза вглядывались в её лицо.

– Нет, – с улыбкой отозвалась Сантарина, с лёгкостью открывая чистую правду, – но многие мои одноклассницы ответили бы с точностью до наоборот.

– Правда? – оживился он. – Они считают меня красивым? Без ума от моих рельефных мышц на руках? – тут он уже пытался пошутить, и девушка понимала это, не скрывая улыбки.

– Да.

– А ты считаешь меня красивым?

– Я об этом не думала, если честно, – теперь она старалась не смотреть в его лицо. Роман задавал вопросы, которых она никак не ожидала. – Но мои родители не упускают случая ставить тебя в пример, – решилась она на похвалу, потому что надо же было сказать ему какое-то бодрое слово.

– Вот как! – он уселся на верхнюю ступеньку лестницы, бросив в ноги рюкзак.

Сантарина последовал его примеру, очень обрадованная тому, что пока он никуда не собирается уходить, однако между ними ещё оставался некоторый свободный промежуток. Роман чуть склонился и стал смотреть в лестничный пролёт, а она украдкой всматривалась в его фигуру. Ей не казалось, что он психически не стабилен или не отдаёт отчёт своим действиям. Выглядел он как обычно, не считая заплечной кобуры под пиджаком, однако вокруг него чувствовалась некая аура обречённости. Ей хотелось ему помочь, в самом деле хотелось, но она не знала, с чего начать, как вызвать его на откровенность, чтобы он рассказал о своей проблеме, о том, что его мучает и из-за чего он решился на этот глупый по своим последствиям шаг.