Климент Ворошилов – Рассказы о жизни. Книга первая (страница 40)
Готовясь к III съезду партии, Луганский большевистский комитет значительно активизировал свою работу, провел ряд нелегальных массовок в Александровской, Вергунской и других пригородных балках, на которых наши агитаторы и пропагандисты выступили с докладами о русско-японской войне и о тактике социал-демократии, об отношении революционной социал-демократии к либеральной буржуазии, о подготовке к вооруженному восстанию. Резко возросло количество революционных кружков, на занятиях которых велись ожесточенные дискуссии с меньшевиками. Был выпущен ряд прокламаций. В осуществлении всей этой работы огромную помощь оказала нам книга В. И. Ленина «Шаг вперед, два шага назад» (май 1904 года), которую мы получили в нескольких экземплярах и внимательно изучали.
О настроении рабочих-луганчан в то время и боевом настроении Луганского комитета свидетельствует следующая листовка, выпущенная нами в конце апреля 1905 года. Вот ее полный текст:
«Российская социал-демократическая рабочая партия. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
К рабочим и работницам г. Луганска
Товарищи! Поздравляем вас с днем 1 Мая — всемирным пролетарским праздником борьбы, стоящим выше всех остальных праздников, выдуманных попами да назначенных начальством.
И пусть в этот день, несмотря на угрозы сволочей полицейских омрачить наш светлый праздник погромом, мы будем повсюду провозглашать:
Да здравствует 1 Мая!!!
Да здравствует братство рабочих!!!
Долой самодержавие!!!
Да здравствует восьмичасовой рабочий день!!!
Да здравствует социализм!!!
Следует сказать, что в ходе подготовки к III съезду партии резко усилилась идейная борьба между большевиками и меньшевиками. Меньшевики использовали в этой борьбе все свои силы и средства, и им удалось в марте 1905 года расколоть на два лагеря московскую партийную организацию, создать свои группы и комитеты в Тифлисе, Батуме, Риге, Николаеве и в некоторых других городах. Но это был их временный успех.
В ходе ожесточенной идейной схватки с меньшевиками огромную помощь местным организациям партии оказали ленинские посланцы — представители Бюро комитетов большинства (только за первые четыре месяца 1905 года из Женевы в Россию было послано 56 человек). Сошлюсь при этом лишь на один хорошо известный мне пример. Твердый ленинец Ф. А. Сергеев (Артем), прибыв в Харьков, возглавил только что созданную здесь большевистскую группу «Вперед» и вместе с ней широко развернул работу за освобождение местных рабочих из-под влияния меньшевиков. Им удалось добиться хороших результатов: харьковская партийная организация, где долгое время до этого было засилье меньшевиков, вскоре уже сообщила В. И. Ленину, что дела группы «идут хорошо» и что к ней «рабочие относятся с доверием». Благодаря деятельности Ф. А. Сергеева (Артема) и группы «Вперед» харьковская партийная организация в тот период внесла свой вклад в разрешение партийного кризиса и была в числе 21 партийной организации страны, высказавшейся за скорейший созыв III съезда партии.
С огромным воодушевлением встретили мы, луганские большевики, дошедшее до нас сообщение о III съезде РСДРП, состоявшемся в Лондоне 12—27 апреля 1905 года. Узнали мы и о Женевской меньшевистской конференции. Сопоставив решения и установки этих двух форумов, мы еще более ясно поняли всю правоту и силу ленинского курса на свержение самодержавия, установление демократической республики, ликвидацию всех остатков крепостничества и царского произвола в стране. Нас особенно радовало, что решать эту стратегическую задачу должны были мы сами: ведь в качестве вождя и гегемона революции, как указывал В. И. Ленин, выступал рабочий класс, а его верным союзником была многомиллионная масса крестьянства.
До конца была ясна и понятна нам и тактическая линия большевиков — курс на вооруженное восстание для завоевания политической власти, установления революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Нас вдохновляла принятая съездом ленинская резолюция, в которой говорилось:
«Задача организовать пролетариат для непосредственной борьбы с самодержавием путем вооруженного восстания является одной из самых главных и неотложных задач партии в настоящий революционный момент»[56].
Только так, думали мы, действуя по-большевистски, по-ленински, можно одержать победу над самодержавием, установить республику, подлинное народовластие, обеспечить дальнейшее перерастание буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую.
Совсем иными были тактические установки меньшевистской Женевской конференции. Отрицая руководящую роль пролетариата в революции и недооценивая революционную роль крестьянства, меньшевики считали, что русская революция, как и прежние революции на Западе, должна проходить под руководством «прогрессивных сил», то есть буржуазии. Они выступали также против вооруженной борьбы трудящихся с самодержавием, пытаясь доказать, что восстание является стихийным процессом, не поддающимся никакому управлению, и что его вообще нельзя подготовить. Больше всего меньшевики опасались, чтобы самостоятельные действия рабочих и подготовка ими вооруженного восстания не отпугнули либеральную буржуазию. Вполне понятно, что все сознательные рабочие отворачивались от подобной трусливо-предательской меньшевистской линии.
— Нам не по пути с этими прислужниками буржуазии, — говорили мы между собой, когда заходила речь о меньшевиках и решениях их Женевской конференции.
Прибывшие в Луганск войска, донские казаки и усиленные наряды полиции постоянно напоминали нам о Кровавом воскресенье и убеждали нас в том, что царские сатрапы не остановятся ни перед чем, чтобы задушить революцию, разгромить рабочие организации. Но мы смело глядели в лицо опасности и твердо верили в нашу силу и победу, в лучшее будущее, которое могло быть завоевано только в решительных битвах рабочего класса и всего народа со своими классовыми врагами.
Мы хорошо понимали при этом, что нам предстоит тяжелая и сложная борьба, не на жизнь, а на смерть, и что царизм использует против нас всю свою силу: армию, полицию, жандармерию и другие карательные органы. Однако нам казалось, что если дело дойдет до вооруженной борьбы, то значительная масса солдат, таких же, как мы, простых людей, поддержит нас, но найдутся среди них и такие, которые не осмелятся нарушить царские приказы, будут нападать на нас, стрелять в своих. Мы были готовы обуздать их любой ценой, заставить их выполнять волю народа. Но мы отдавали себе отчет и в том, что одного желания добиться этого еще недостаточно: много ли сделаешь голыми руками? Отсюда сам собой вставал перед нами вопрос о вооружении рабочих, о создании специальных вооруженных, обученных групп охраны рабочих собраний, демонстраций, стачек. Эти группы в случае необходимости должны были действовать и против царских войск и полиции.
Нам надлежало в самом спешном порядке взяться за подготовку вооруженных рабочих групп. К этому нас обязывали и директивы III съезда нашей партии.
Стали выяснять, кто и когда служил в армии, знает военное дело, имеет хоть какое-либо оружие и умеет пользоваться им. Оказалось, что такие среди рабочих имеются, однако не каждому из них можно довериться. Кое-кто любил выпить и был не в меру болтлив, другие были замечены в наушничестве и связях с заводской администрацией, третьи больше всего дорожили своим благополучием и как огня опасались не только какого-либо участия в революционной борьбе, но даже самых безобидных разговоров на политическую тему. И все же мы наконец нашли тех, кто нам был нужен.
Одним из первых к созданию нашей боевой дружины мы привлекли Тихона Лаврентьевича Бондарева, рабочего паровозостроительного завода Гартмана. Он уже отбыл воинскую повинность, испытал на себе солдатскую муштру и имел некоторые военные навыки. По его совету мы разделили дружинников на строго законспирированные группы по 10—12 человек, выделили в их составе старших. Эти группы так и назывались у нас — десятками.
По поручению партийного комитета члены боевой дружины собрали и отремонтировали несколько каким-то чудом раздобытых старых дробовых ружей, начали ковать самодельные пики. Имея кое-какие командирские задатки, Тихон Бондарев начал занятия с группой своих товарищей: изучали строй, разбирали и собирали оружие, а иногда в глухих балках и отдаленных оврагах тренировались в стрельбе. В дальнейшем он стал признанным руководителем всей нашей боевой рабочей дружины, а в годы гражданской войны он отважно защищал молодую Советскую республику и был награжден орденом Красного Знамени.
В числе первых наших добровольцев-дружинников был слесарь Захар Горпиенко, прибывший в Луганск из Двинска, где он проходил военную службу и состоял членом подпольной военной организации социал-демократов, распространял нелегальную литературу среди солдат. За эту недозволенную деятельность он был осужден военным судом, лишен солдатского звания и посажен в тюрьму. Отбыв установленный ему срок наказания, он приехал в Луганск, активно включился и здесь в партийную работу под кличкой Патронный. Он был у нас организатором-агитатором, районщиком, а когда потребовалось, стал весьма деятельным членом боевой дружины.