Климент Ворошилов – Рассказы о жизни. Книга первая (страница 39)

«Стачка выиграна рабочими гартмановского завода. Большая часть требований удовлетворена, так, например, установлен 9-часовой рабочий день. Другие заводы ничего не выиграли, но наша работа значительно продвинулась вперед»[49].

Созданное в дни февральской забастовки депутатское собрание осталось функционировать и дальше, превратившись в постоянный орган заводских рабочих. По существу, это был своеобразный Совет рабочих депутатов — живучий и неистребимый зародыш победившей в октябре 1917 года Советской власти.

Так успешно и победоносно завершился первый натиск революционных рабочих Луганска на своих классовых врагов. До нас доходили сведения о таких же успешных результатах забастовок и стачек и в других местах.

Все это вдохновляло и радовало: революция явно шла на подъем.

ДОЛОЙ САМОДЕРЖАВИЕ!

Успех февральской забастовки луганских пролетариев, и особенно рабочих завода Гартмана, серьезно напугал городские органы власти, полицию и местную буржуазию. По их настоянию в город были введены войска и казачья сотня. Однако нас это не остановило; мы твердо верили в свои силы и хорошо знали, что мы не одиноки в своей борьбе за правое дело.

Нам, рабочим-луганчанам, было хорошо известно, что забастовочное движение ширится по всей стране. Доходили до нас также сведения о разгроме крестьянами помещичьих усадеб, и не только в нашей, Екатеринославской, но и во многих других губерниях. От этого хорошо становилось на сердце: значит, не мы одни, а все рабочие и крестьяне активно выступают против ненавистной им самодержавной власти, помещиков и капиталистов.

В этих условиях подъема и нарастания революции перед политической партией пролетариата — РСДРП вставали особенно сложные задачи. Необходимо было обеспечить дружную и согласованную деятельность всех партийных организаций и комитетов на основе утвержденной II съездом партии революционной марксистской программы, сплотить вокруг пролетариата все силы, враждебные самодержавию, и повести их на решительную борьбу за свержение царизма и уничтожение его социально-экономической базы — дворянского и поместного землевладения, за достижение свободы и установление демократической республики. Однако раскольническая деятельность меньшевиков срывала эту работу, сводила ее на нет.

Захватывая руководство в местных партийных организациях и в центральных органах партии, меньшевики стремились навязать рабочему классу свои оппортунистические установки по организационным и тактическим вопросам, ведущие революцию к поражению. Выступая против В. И. Ленина и ленинцев, державших курс на гегемонию пролетариата в приближавшейся революции, меньшевики видели ведущую силу демократического переворота в либеральной буржуазии и стремились подчинить ей рабочее революционное движение.

В. И. Ленин, большевики решительно выступили против этого обмана и принижения исторической роли рабочего класса. Огромная заслуга Владимира Ильича в этот период заключалась, в частности, и в том, что он вооружил нашу партию ясным пониманием всей сложности обстановки, четким представлением о подлинной расстановке классовых сил в стране и их позиции и, исходя из этого, точно определил классовые задачи пролетариата как гегемона революции.

«Борются и будут бороться, — писал В. И. Ленин, — три главных лагеря: правительственный, либеральный и рабочая демократия, как центр притяжения всей вообще демократии. Деление на два лагеря есть уловка либеральной политики, сбивающей иногда с толку, к сожалению, кое-кого из сторонников рабочего класса. Только поняв неизбежность деления на три основных лагеря, может рабочий класс вести на деле свою, а не либеральную рабочую политику, используя конфликты лагеря первого с лагерем вторым, но не давая себя ни на минуту обмануть якобы демократической фразеологией либералов. И не только себя не давать в обман, но и не давать обманывать крестьян, как главную опору буржуазной демократии, — таковы задачи рабочих»[50].

Сползание на позиции либеральной буржуазии приводило меньшевиков к отказу от повышения боеспособности партии, ее всемерного укрепления. Они объявляли партийную дисциплину и централизм бюрократизмом и крепостным правом, тянули партию назад, к организационной раздробленности, кустарничеству и кружковщине, выступали против вооруженного восстания, за союз с либеральной буржуазией, добивавшейся сговора с царизмом за счет народных масс.

Вследствие примиренчества Плеханова в редакцию «Искры» вернулись четверо редакторов-меньшевиков. В. И. Ленин, не согласный с таким нарушением воли съезда, вышел из редакции. В условиях ожесточенной раскольнической деятельности меньшевиков и их полного отхода от решений II съезда РСДРП у Ленина и ленинцев оставался лишь один выход: порвав связи с меньшевистским ЦК и примиренцами и опираясь на местные организации, настойчиво добиваться преодоления кризиса в партии путем созыва нового, III съезда РСДРП. С этой целью по инициативе В. И. Ленина в августе 1904 года в Швейцарии состоялось совещание 22 большевиков, обсудившее вопрос о партийном кризисе и принявшее написанное В. И. Лениным обращение «К партии». Несколько позднее на трех областных конференциях в России, выразивших волю 13 крупнейших партийных комитетов страны, было закреплено создание общерусского организационного центра — Бюро комитетов большинства (БКБ) во главе с В. И. Лениным. Вскоре после этого был создан и большевистский орган печати — газета «Вперед».

Все это означало успешное преодоление партийного кризиса. Вместе с тем это была замечательная победа ленинских организационных и идейных принципов, которые в дальнейшем и были закреплены в решениях III съезда РСДРП, нацелившего рабочий класс страны на победу в борьбе с самодержавием и определившего пути и средства завоевания этой победы.

В нашей партии тогда создалось весьма своеобразное положение. Меньшевики, захватив центральные органы партии, оказались тем не менее почти в полной изоляции, так как большевиков поддерживали почти все крупные промышленные районы и центры: Петербург, Москва, Рига, Баку, Екатеринослав, Одесса, Луганск, Центральный промышленный район и Урал. Вся партия тесно сплотилась вокруг В. И. Ленина и возглавляемого им Бюро комитетов большинства. Напуганные этим, лидеры II Интернационала решили поддержать русских меньшевиков и с этой целью предложили вынести разногласия внутри РСДРП на международный, третейский суд.

Вождь германских социал-демократов Бебель, не представлявший, как и другие западноевропейские социалисты, истинных причин разногласий большевиков и меньшевиков, в письме предложил В. И. Ленину свое посредничество для примирения. Отвечая на это предложение, В. И. Ленин писал:

«Ни я и никто из известных мне редакторов, сотрудников или сторонников «Вперед», не можем взять на себя в настоящее время ответственности предпринять какие-либо новые важные и связывающие всю партию шаги без решения партийного съезда»[51].

Во всей этой борьбе за преодоление партийного кризиса и за созыв III съезда РСДРП, вполне естественно, большая роль принадлежала местным партийным организациям. Наш большевистский Луганский комитет все время был на стороне Ленина и делал все возможное для поддержки и осуществления на практике ленинских указаний. Так, например, мы опротестовали посылку на III съезд партии делегата меньшевистского Донецкого комитета, поручили представлять нас на съезде представителю Екатеринославского большевистского комитета.

Наше письмо III съезду заканчивалось словами:

«Привет съезду от всех сознательных пролетариев Луганска.

Да здравствует III съезд!

Да здравствует РСДРП»[52].

В специальной резолюции о III съезде РСДРП наша луганская социал-демократическая организация не только дала оценку создавшегося в партии положения, вызванного раскольнической деятельностью меньшевиков, но и высказала свой решительный протест против попыток вмешательства во внутренние дела нашей партии со стороны отдельных деятелей II Интернационала. В этом документе мы твердо заявили, что луганская организация РСДРП

«считает единственным достойным и честным выходом для партии из положения дел, созданного в ней дезорганизаторской работой меньшинства, третий съезд, который сможет положить конец разброду и шатанию, так вредно отражающимся на деле пролетариата. Ни в каком случае не находим возможным принять для партии третейский суд, предложенный т. Бебелем, между «Вперед», с одной стороны, и «Искрой» — с другой, как выход из раздирающих партию раздоров. Возможен третейский суд по известному поводу обвинения в клевете и т. п., но не допустим третейский суд между двумя борющимися направлениями»[53].

В заключение резолюции мы вновь заявили о своей неуклонной поддержке ленинских требований и осудили позицию новой «Искры», ставшей с 52-го номера центральным органом меньшевиков.

«Мы бы желали, — говорилось в заключительной части нашей резолюции, — чтобы съезд партии высказался о подчинении меньшинства большинству… Нам думается, что съезд, как бы он ни желал мира и единства в партии, не может не остановиться на таких вопросах, меньше всего считаясь с боязнью некоторых лиц, что будто бы постановка их приведет к расколу. Партия пролетариата не может бояться каких-то угроз, когда приходится определить свое отношение к основным принципам существования партии. Также выражаем свое пожелание, чтобы (съезд) в основу отношения к периферии взял соображения, изложенные в брошюре т. Ленина «Письмо к товарищу». Затем, принимая во внимание развитие разногласий, в которых новая «Искра» заняла рабочедельческую позицию, отвергнутую вторым съездом, и тем самым разорвала связь, существующую между партией и Центральным органом, — больше того: нарушила моральный мандат, полученный ею, признавая во «Вперед» истинного продолжателя старой «Искры», борющегося за принципы революционной социал-демократии, против оппортунизма новой «Искры», мы подаем свой голос за «Вперед» как за ЦО РСДРП»[54].