Климент Ворошилов – Рассказы о жизни. Книга первая (страница 38)
— Господин директор, наверное, знает, — спокойно заявил я от имени своих товарищей, — что человек должен не только работать, но и отдыхать, а также и спать в ночное время. А поскольку в сутках имеется лишь 24 часа, то вполне естественно, что если поделить их на три части, то как раз и получается восемь часов.
Представители администрации не нашли на это вразумительного возражения и постарались перевести разговор на обсуждение других пунктов. Наконец директор заявил:
— Ну что ж, вы знаете теперь мнение дирекции завода, и нам больше говорить не о чем. Предлагаю прекратить забастовку и вернуть всех рабочих на свои места.
— Этого не будет, — ответили мы, — не будет до тех пор, пока не удовлетворят все наши требования. Если администрации завода не угодно продолжать с нами разговор сегодня, давайте продолжим его завтра.
Мы держались так твердо потому, что были уверены в поддержке нас рабочими других луганских заводов. Об этом мы заранее договорились с их представителями, и, кроме того, мы выпустили и широко распространили новую прокламацию, обращенную к рабочим города, с призывом организованно и сплоченно провести начатую нами забастовку. В этой листовке, озаглавленной: «Рабочим и работницам железнодорожных мастерских, заводов патронного и эмалировочного и других промышленных заведений города Луганска», говорилось:
«Товарищи! Вчера мы, рабочие и работницы города Луганска, присоединились к товарищам — рабочим завода Гартмана и объявили забастовку с целью улучшения своей жизни, своего быта. Соединившись вместе, мы этим самым примкнули к той великой борьбе, которую ведет весь рабочий класс в мире давно, а у нас в последнее время, за лучшую жизнь, за светлую будущность. Первый враг рабочих — это капитализм, высасывающий из нас все соки и дающий нам столько, чтобы не умереть с голоду. Второй враг — это царское правительство со своими чиновниками и полицией: оно не дает нам говорить и писать о наших насущных нуждах, не дает собираться и обсуждать их, для нас у него всегда готовы нагайки и штыки. Вспомните, товарищи, как встретил царь наших петербургских товарищей — рабочих, когда они предъявили свои требования о нуждах рабочего класса: они получили штыки и пули.
Потребуем прежде всего:
1) чтобы была свобода слова, печати, собраний, союзов и стачек;
2) чтобы сам народ через своих выборных представителей издавал законы и расходовал народные деньги;
3) чтобы скорее была окончена несчастная война с Японией»[45].
В листовке вновь повторялись наши экономические требования и содержался призыв к дружному, смелому и организованному выступлению — «не действовать в одиночку, без согласия всех товарищей». Содержание прокламации наши делегаты довели до всех рабочих Луганска, и мы с часу на час ожидали их ответных действий в поддержку нашей забастовки, которая должна была превратиться во всеобщую и вынудить заводчиков и фабрикантов принять наши требования.
И все получилось именно так, как предусмотрел и решил Луганский большевистский комитет. Вскоре прекратилась работа на эмалировочном, костыльно-гвоздильном и спиртоочистительном заводах, в двух городских типографиях, на казенном винном складе, в ряде мастерских, магазинов, аптек. Однако еще продолжал работать один из крупнейших в городе — казенный, то есть государственный, патронный завод, и, чтобы ускорить присоединение его коллектива к бастующим, мы организовали довольно внушительное шествие наших рабочих колонн к этому заводу. Более двух тысяч рабочих гартмановского завода двинулись по улицам города.
Возникла исключительно яркая демонстрация рабочей солидарности. В пути к нам присоединились рабочие железнодорожных мастерских и некоторых других предприятий. В это время произносились краткие речи и раздавались листовки. Когда мы подошли к патронному заводу, в наших рядах было уже около шести тысяч человек.
Администрация патронного завода не на шутку встревожилась. Навстречу нашему шествию вышли начальник завода генерал-майор Кабалевский и его помощники. Они предлагали нам разойтись, пугали различными карами. Но это нас не остановило. Из толпы участников нашей демонстрации раздавались крики, обращенные к рабочим и начальству патронного завода:
— Давайте гудок — прекращайте работу!
— Патронники, дело за вами!
Из проходных ворот патронного завода стали выходить работающие здесь мужчины и женщины, старики и подростки. Многие из них без колебаний примыкали к нашей демонстрации, остальные окружили своего начальника и стали требовать от него подачи гудка. Опасаясь осложнений, Кабалевский вынужден был дать команду, и раздался гудок патронного завода. Казалось, что его протяжные басовитые звуки ясно выговаривали: «Кончай работу! Сме-е-е-лей! Пришло время показать хозяевам и нашу силу!»
Таким образом забастовка в Луганске стала всеобщей. Обстановка в городе резко накалилась. Местные власти вызвали в город роту солдат. Напуганный развернувшимися событиями и желая преуменьшить их подлинные масштабы, помощник начальника Екатеринославского губернского жандармского управления в Бахмутском и Славяносербском уездах доносил в это время из Луганска в департамент полиции:
«16 февраля, около 3 часов дня, забастовали рабочие Русского общества машиностроительных заводов Гартмана в гор. Луганске, в числе 2000 человек. Часть забастовавших толпой, около 400 человек, отправилась по линии железной дороги к казенному патронному заводу с намерением остановить работы на нем. Шедшему навстречу пассажирскому поезду рабочие не очистили рельсов, так что последний должен был остановиться и пропустить толпу, которая разбила на паровозе стекла фонарей. Подойдя к патронному заводу, забастовавшие пробовали проникнуть в завод и прекратить работы, но безуспешно. В 6 часов вечера начальник патронного завода, ген.-майор Кабалевский сам прекратил работы, во избежание беспорядков. Требования рабочими гартмановского завода еще не предъявлены. Патронный завод работает сегодня в полном составе. Перед забастовкой по заводу была раскидана гектографированная прокламация, образец которой при сем прилагаю»[46].
Через день в дополнение к этому донесению сообщалось:
«17-го числа забастовавшие рабочие гартмановского завода в городе Луганске отправились толпой по городу и прекратили работы в казенном патронном заводе, казенном винном складе, железнодорожных мастерских, спиртоочистительном заводе, заводе эмалированной посуды, двух типографиях и нескольких мелких мастерских.
18-го числа небольшая толпа, человек до 400, состоящая из мастеровых, приказчиков и лиц неопределенных профессий, в большей части евреев, выгоняла приказчиков из магазинов и закрыла несколько ремесленных мастерских. Испуганные торговцы закрыли магазины, и торговля не производилась весь день.
В этот же день прибыла в Луганск рота пехоты, которая хотя и не проявила своей деятельности, но одно ее появление заставило толпу подстрекателей к забастовке разойтись»[47].
В обоих этих донесениях действительная картина забастовки грубо искажена. Однако и из них видно, как изменилась обстановка в городе после начала нашей забастовки. Это и вынудило администрацию завода Гартмана возобновить переговоры с представителями нашего депутатского собрания. На этот раз директор Хржановский и его помощники — начальники отделов и цехов — оказались более сговорчивыми. Они согласились принять еще ряд наших требований и более глубоко мотивировать свои ответы по другим вопросам. В конце концов было решено 22 февраля возобновить работу, поскольку администрация признала справедливость наших требований и удовлетворила многие из них, и не только второстепенные, но и ряд главных, основных.
Таким образом, забастовка, продолжавшаяся с 16 по 21 февраля, закончилась полной победой рабочих. Мы добились от дирекции завода установления 9-часового рабочего дня, повышения заработной платы, удаления из цехов полиции, расширения заводской школы, создания библиотеки. Одно из наших основных требований — оплатить всем рабочим за время забастовки — администрация также была вынуждена принять, хотя и сделала при этом, как говорят, хорошую мину при плохой игре.
Вот подлинный текст ответа дирекции завода на это наше требование (судя по всему, он дан был нам по согласовании этого вопроса с находящимся в Петербурге правлением «Русского общества машиностроительных заводов Гартмана»):
«За время забастовок правление решило не платить, но, имея в виду желание рабочих устроить при заводе ссудо-сберегательную кассу, разрешило заводоуправлению единовременно сумму, равную двухдневной оплате всех мастерских и рабочих, отчислить на образование неприкосновенного фонда означенной кассы»[48].
В дальнейшем во исполнение этой договоренности нашему рабочему коллективу заводской администрацией были выделены сто тысяч рублей из доходов завода за 1904 год — в виде «поощрения» всему рабочему коллективу паровозостроителей. Эта сумма составила солидный фонд нашей ссудо-сберегательной кассы.
Победа нашей забастовки свидетельствовала о том, что мы, рабочие, являемся могучей и грозной силой, с которой не могут не считаться капиталисты — хозяева заводов и фабрик. По этому поводу большевистская газета «Вперед» в корреспонденции из Луганска сообщала: