Клим Ветров – Чужие степи – Оффлайн (страница 23)

Прокачивать систему не стали — некогда, да и течь была локальной.

— Дотянем как-нибудь, — буркнул Леонид, когда я выполз из-под машины, вытирая руки о ветошь. Ладони были черными от грязи и масла. Запах тормозухи смешивался с вонью горелой резины, создавая непередаваемый «аромат» аврального ремонта.

— Никого? — спросил Леонид, всё ещё не опуская ствол. Он оглядел горизонт, потом посмотрел на Андрея и Олега, так и стоящих на крыше.

— Чисто, — ответил Андрей, убирая бинокль в чехол. Его лицо было непроницаемым. — Кошечки слиняли. Слава богу. — В его голосе прозвучало редкое для него облегчение.

Леонид наконец опустил дробовик, повесил его на плечо. Казалось, напряжение спало с его широких плеч. Он тяжело вздохнул и повернулся к багажнику.

— Ну, тогда слезайте. Давайте перекусим, пока тихо. А то жрать хочется так… — Он шлепнул ладонью по животу. — … что кажется, сейчас сам себя переварю. — Он откинул заднюю дверь багажника — наш импровизированный стол. Металл глухо стукнул. Поставил свой потрепанный рюкзак и начал выуживать оставшуюся провизию.

Мы молча сгрудились вокруг. Потери были ощутимы: не только еда, но и посуда, — кружки и ложки, остались там, у реки, вместе с драгоценным куском плотного брезента. Эта потеря грызла сильнее других. Брезент был не просто тряпкой — это была крыша над головой в дождь, подстилка на сырую землю, защита груза. Удобный, надежный кусок армейского имущества.

За завтраком, или скорее уже обедом, преимущественно молчали, есть после такого приключения хотелось жутко. И когда уже разливали по стаканам чай, внезапно, словно всё это время прятался за машиной, появился человек.

— Здравы будьте люди добрые!..

Невысокий, коренастый, широкоплечий — «поперек себя шире». Светлые, спутанные волосы. Лицо обветренное, в морщинах и мелких шрамах. За плечами — потертый рюкзак. На груди — на самодельной перевязи — настоящий, видавший виды MP-40, «шмайсер». Он просто стоял и безмятежно улыбался, будто вышел из соседней комнаты. Ни страха, ни настороженности. Как будто не видел нашего оружия, нацеленного на него.

Леонид, не выказав удивления, протянул стакан:

— И тебе не хворать. Чаю?

Человек слегка поклонился, осторожный взгляд скользнул по стволу автомата в руках Олега.

— Покорнейше благодарю вас. — Голос хрипловатый, спокойный. Он подошел ближе, взял стакан, отпил, и лицо его озарила искренняя, почти детская радость. — Настоящий… С сахаром…

Леонид усмехнулся в усы, пододвинул кулек с рафинадом и жалкими остатками засохших конфет.

— Гуляете? — спросил Андрей, откладывая карабин в сторону.

Человек посмотрел на него, пожал плечами, будто вопрос был странным:

— Какое там… В Город иду.

Олег, не опускавший автомат ни на секунду, прищурился:

— Любопытно… А далеко еще? До Города-то?

— Практически рядом… — человек чуть замешкался, указал пальцем на темнеющие холмы на горизонте. — Вон гора, за ней еще одна… там он и стоит.

— Кто стоит? Город?

— Ну да. Он самый. — Он взял из кулька последнюю конфету, развернул, сунул в рот.

— Че-то не верю я тебе… — голос Олега стал опасным. — А ты не гонишь?

— Олег! — резко встал Леонид, приложив руку к груди в жесте извинения. — Нельзя же так! Убери оружие! Извините его…

Человек махнул рукой, улыбка не сходила с его лица:

— Да ничего… Я бы тоже не поверил. В этом мире так и принято… сначала стреляй, а уже потом… всё остальное. Иначе не выжить.

— В этом мире? — голос у меня перехватило. Неужели мы сейчас что-то узнаем?

— Ну да. — Он кивнул, допивая чай. — Один из вариантов… параллельных реальностей. Не самый удачный, я полагаю… но по-своему… интересный.

— А поподробнее можно? — я аж осип.

— Да чего тут подробнее-то… — он протянул стакан Леониду за добавкой. — Бросает сюда народ отовсюду… Кого только не встретишь. Я так понимаю, вы не очень давно здесь очутились? — Его взгляд указал на пакет с сахаром.

— По весне. Снег еще лежал.

— Понятно. — Он закинул в рот комок сахара, раздавил зубами. — Я не знаю, что там у них сломалось… — он ткнул пальцем в небо, — но за каким-то хреном сюда народ кидает… очень даже периодически. Кого поодиночке, кого группами… Вот я, к примеру… на теплоходе плыл. В кои-то веки отпуск дали… Думал, хоть раз в жизни отдохну по-человечески… Ан нет. — Его лицо на мгновение стало жестким. — Судно наше вдруг накренилось… шум поднялся, команда на ушах стоит, народ орёт — «Тонем!». А потом… глядь… а мы посередь степи торчим. Как пень на базарной площади.

Он рассказал о первых днях: паника, степняки, отбитые атаки благодаря оружию экипажа, мучительная жажда. О том, как их нашли «освоившиеся» — другие попаданцы, вывели к людям, объяснили правила выживания. О том, как разбрелась его разношерстная группа: кто к «спасителям», кто в Город, кто пропал без вести. Его рассказ лился спокойно, буднично, но за каждым словом стоял ужас и борьба.

Он рассказал о Городе — огромном, чужом, собранном из обломков неизвестно каких миров и времен. О семи крупных бандах держащих в нем подобие порядка. Об опасных тварях, для которых люди — добыча. И о главной опасности — других людях. О степняках, с которыми нельзя договориться, только стрелять. О том, что весь этот мир — «поганый мирок» — кишит такими же островками попавших в беду.

— А звери тут какие? Страшное есть что-нибудь?

— Встречались уже смотрю? — ухмыльнулся гость.

Я кивнул.

— Ну, можно и так сказать.

— Эт да… Фауна здесь жёсткая. Каких только тварей нет. Даже мне, нет-нет да и попадается что-то новенькое… То ли мутируют они тут, то ли лезут откуда-то… Но звери это не самое страшное из здешнего набора, от них можно двери поставить, заборы, решетки всякие… В Город, в освоенную его часть, они вообще не лезут практически, изредка если только, да и то, шелупонь всякая… Самое страшное это люди… Хотя наверное так же как и везде…

— Это ты сейчас про степняков? — спросил, до этого просто внимательно слушавший Леонид.

— И про них тоже. Только сейчас они сюда если и ходят, то мелкими бандами, человек по тридцать-сорок. У некоторых ещё и огнестрел есть. Не только луки со стрелами… Попадаться к ним не советую, если с нашими ещё можно как-то договориться, то с этими чертями вообще никак, обдерут до нитки и под нож. А то ещё для ритуалов своих попользуют…

— Ну так что… до Города-то подкинете? — спросил он наконец, доев последний сахар и вытирая губы рукавом. Его глаза, светлые и очень усталые, смотрели на меня с надеждой.

После его рассказа он уже не казался чужим. Почти свой. В этом аду все свои.

— Да не вопрос, — ответил я. — Довезем. За одно покажешь, что там и как. Здесь, кстати, чем расплачиваются? — Его намеки на торговлю с «адекватными» засели в мозгу.

— Золото ценится. Серебро тоже… Но это с местными… за серебро торговать хорошо. В Городе… только золото да патроны.

— Бартер, в общем?

— Типа того. Вообще, смотря что за товар… Бывает такое, что и за золото не отдадут… А вот поменять на что-нибудь… это запросто.

Глава 11

Как и обещал Николай, Город открылся нашему взору, когда мы поднялись на вторую гору. И впечатление… Слов не хватало.

Мы ожидали увидеть руины привычного уральского городка: знакомые коробки пятиэтажек в центре, частный сектор на окраинах, что-нибудь промышленное на отшибе. То, что предстало перед нами, заставило онеметь. Мы просто стояли, прислонившись к раскаленному бронелисту «Зямы», и тупо смотрели в бинокли и без них. Воздух гудел от тишины, нарушаемой лишь жужжанием мух и нашим тяжелым дыханием.

— Охренеть… — первым выдохнул Олег, опустив бинокль. Глаза его были круглыми от изумления. Лицо побледнело под слоем дорожной пыли.

— Да-а… — протянул кто-то сзади, кажется, Андрей. Его голос звучал приглушенно, будто сквозь вату.

Город не просто впечатлял. Он подавлял. Ошеломлял. Словно скелет какого-то исполинского, инопланетного монстра, вонзившийся в землю. Лес тонких, почерневших от огня и времени «игл» высоток — незнакомых, угловатых, с выщербленными фасадами — простирался до самого горизонта, теряясь в дымке марева. Они не были похожи ни на что виденное нами раньше. Ни на Екатеринбург, ни на Челябинск, ни на картинки из книг. Когда-то одинаковые как близнецы, они и сейчас отличались друг от друга только размерами да степенью сохранности. Я даже потряс головой, моргнул — вдруг галлюцинация от усталости и жары? Но нет. Чудовищный пейзаж не исчезал. Он был реален. Жутко реален.

Денвер, Чикаго, Нью-Йорк. — это мог быть любой из этих городов, вот только откуда он здесь?

Да, другая реальность, но чтобы настолько чуждой? Настолько… не нашей? По спине пробежал холодок, несмотря на сорокаградусный зной. Это была не Земля. Это был иной мир, склеенный из обломков других миров, и вид его был пугающе враждебен.

Насмотревшись до головокружения, я вспомнил о доказательствах. Достал из нагрудного кармана потрепанный смартфон. Экран был в паутинке трещин, батарея еще дышала. Включил запись, дрожащими пальцами навел камеру на фантасмагорический пейзаж.

— Меня только не снимай, — тут же зашипел Николай, отпрыгивая в сторону, как ошпаренный. Его обычно спокойное лицо исказила гримаса неприязни. — Не люблю публичности.

— Да я и не собирался, — соврал я, успокаивая, но пару секунд с его загорелой, покрытой мелкими шрамами физиономии всё же успел поймать. На всякий случай. Вдруг пригодится.