Клим Ветров – Чужие степи – Оффлайн (страница 22)

— Я тоже пас, — буркнул Андрей, ковыряя вилкой в банке.

Олег тяжело вздохнул. Зная ответ, всё же спросил, глядя на меня:

— Ну а ты, Вась? Составишь компанию?

Я уже открыл рот, чтобы отказаться — сославшись на руль и ответственность, — когда за спиной Олега, в высокой, почти по пояс, сухой траве у кромки воды, что-то шевельнулось. Метров в пяти-шести. Не резко. Плавно. Как тень.

— Ты чего… Вась? — побледнел Олег, когда я инстинктивно вскинул карабин, целясь за него. Его рука потянулась к своему автомату.

Но понял он мгновенно. Целился я не в него. Зверь был почти на линии между нами. В высокой траве мелькнула огромная, угольно-черная кошачья морда. Глаза — два узких желтых серпа — смотрели прямо на нас. Без страха. С холодной оценкой.

— Не шевелись… — прошипел я одними губами, поднимая приклад к плечу. Кто бы это ни был — он пришел не с миром. Адреналин ударил в виски.

Леонид рядом тоже увидел. Его рука рванулась к дробовику, лежавшему у сумок. Но он не успевал.

Щелчок предохранителя. Палец на спуске. Выдох.

Тра-та-та! Короткая очередь из АКМ разорвала тишину. Одновременно раздался оглушительный, яростный рев — звериный вопль боли и ярости. Что-то крупное и черное дернулось в траве.

— Блядь! — вскочил Олег, автомат уже у плеча. Его лицо перекошено адреналином. — Кто там был⁈

— Не знаю! — заорал я, оглушенный стрельбой и ревом. — Зверюга! Здоровенная!

Бах! Бах! Бах! Выстрелы Андрея — он палил вдоль берега, в кусты. Бум! Грохот дробовика Леонида — он стрелял мне за спину, в сторону холма. Хаос. Крики. Едкий запах пороха. Сзади, справа — еще движение в траве. Тени. Много теней.

Не особенно понимая что происходит, я знал одно — отсюда надо валить.

И вообще, зачем я их послушался? Хотел ведь на горе встать, — ни кустов тебе, ни травы. Если кто и захочет подойти, за версту обнаружим. А тут…

С одной мыслью: К машине! Я рванул к УАЗу, стоявшему в тридцати метрах. Не добежал и половины, как из зарослей у воды выскочили двое. Не кошки. Твари. Крупнее волка, но меньше лося. Мощные, приземистые, покрытые короткой лоснящейся черной шерстью. Головы — как у гиен, но с короткими, загнутыми рожками у ушей и торчащими из пасти, как у саблезубых тигров, клыками сантиметров по двадцать. Желтые глаза горели умным, хищным огнем. Они преградили путь, рыча, низко прижимаясь к земле.

Я бухнулся на одно колено, почти не целясь, «от бедра» дал длинную очередь. Одна тварь свалилась с визгом, сраженная пулями в грудь и морду. Вторая — метнулась не назад, а вперед, молнией проскочила мимо и юркнула под УАЗ! Прямо под бензобак! Умно. Слишком умно для зверя.

Переключившись на одиночные, я подбежал ближе, и снова упав на колено, попытался выцелить спрятавшуюся зверюгу, но под машиной уже никого не было.

— В машину! ВСЕ В МАШИНУ! — орал я, вскакивая и бегом к «Зяме». Леонид палил куда-то в сторону реки. Андрей и Олег отстреливались, отступая. Я влетел за руль. Масса. Тумблер. Стартер. Рык мотора. Втыкаю заднюю, резко газую — перед капотом появляются еще три черные тени! Торможу в сантиметре от обрыва. Двери захлопнулись. «Зяма» рванул вперед, подбрасывая нас на кочках. Я втопил педаль в пол, молясь, чтобы рессоры и сварные швы выдержали эту адскую тряску. Звери не отставали, черные тени легко скакали по степи рядом, пытаясь оттеснить, загнать куда-то. Их было много. Слишком много. Зачем мы им⁈ Мысль билась в такт стуку клапанов. Как пища? — вряд-ли. — Всяких там зайчиков и олешек в этих степях достаточно и без нас. Развлечение? Азарт охоты? Так ведь мы уже убили их целую кучу, к чему им такая охота после которой половина стаи минусуется? Или они не понимают ничего? Вот только уж больно глаза у них умные, да и та особь которую я чуть не подстрелил, она явно знала что по машине палить я не стану, поэтому и спряталась не где-нибудь, а именно под ней. Причём держаться старалась за баком, словно понимая что для неё это самое безопасное место. И сейчас, я сначала то и не заметил, но как только отклонялся от нужного им курса, догоняли, заставляя менять направление движения.

Мы не добыча… Они нас гонят!

Минут десять — судя по часам в кабине, кошаки неслись за уазом, и вдруг как-то резко отстали.

— Бляяяядь! — вырвалось у Леонида хриплым, сдавленным воплем, больше похожим на стон. — Половину боезапаса по этим тварям выпустил! Черт бы их побрал! — Его пальцы, всё ещё дрожащие от адреналина, судорожно рылись в рюкзаке, нащупывая запасные патроны. Лицо было землистым, пот стекал по вискам, смешиваясь с пылью в грязные потеки. Я вспомнил, как дразнил его при сборах — «Ты что, на войну снаряжаешься?» Теперь его запасливость не казалась смешной.

— Убил хоть кого-нибудь? — спросил я, пытаясь одной рукой защелкнуть бронезаслонку на своей бойнице. Металл был горячим. Выбравшись на относительно ровный участок степи, я втопил педаль в пол. УАЗ, содрогаясь всем корпусом, рванул вперед. За спиной что-то тяжелое грохнуло — то ли канистра, то ли ящик какой-то.

— Не знаю! — отозвался Леонид, встряхивая головой. — Попадал… вроде…

Стрелка спидометра доползла до шестидесяти. Машину трясло и бросало на кочках, рессоры стонали под нагрузкой. Я снова помолился, чтобы они не лопнули.

Хоть бы не догнали…

— Я одну точно уложил! — прокричал со второго ряда Андрей, перекрикивая рев мотора и лязг железа. Он ловко сменил магазин в своей «Сайге», его движения были резкими, отточенными. — Сам видел — голова у неё дёргалась как у куклы… После такого не встают!

— Чуете? — внезапно насторожился Олег, сидевший рядом с Андреем. Он напряженно втянул носом воздух. — Паленым несет… Сильно.

Я принюхался, оторвав на секунду взгляд от дороги. Сквозь запах бензина, раскаленного металла и пороховой гари пробивался новый, едкий и тревожный — запах горелой резины и перегретого металла. Он усиливался с каждой секундой.

— Мясом жареным? — громко фыркнул носом Леонид, но тут же поморщился. — Хотя… нет. Жрать охота чертовски, но это… колодки. — Он похлопал ладонью по приборной панели, как будто это могло помочь.

— Тормозить, что ли? — спросил я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Остановиться сейчас, посреди степи, с возможными погонщиками сзади…

— Не вздумай! — резко оборвал Леонид. Его рука инстинктивно легла на рукоять дробовика. — Тяни до той горы! Вон видишь, бугор? Заедем наверх, там и посмотрим… Может, само продуется… — Голос его был напряжённым, но пытался звучать уверенно.

Запах горелых тормозов становился невыносимым, едким, въедливым. Он заполнял кабину, щекотал горло. В голове пронеслись возможные причины: заклинивший суппорт, закисший цилиндр… Миллион вариантов.

— Огнетушитель… — я кашлянул, пытаясь прочистить горло. — Приготовьте огнетушитель… На всякий. — Голос звучал хрипло.

Олег и Андрей тут же зашевелились сзади. Огнетушители — два пошарканных стальных баллона, когда-то висели в поселковом клубе, потом списанные за ненадобностью. Я прихватил их тогда, рассудив — «Чего добру пропадать?». И теперь мысленно благодарил свою запасливость, пока Олег снимал один с крепления.

Путь до горы казался вечностью. Каждый метр давался с трудом. УАЗ тяжело взбирался по склону, мотор ревел на пределе, а вонь усиливалась, превращаясь в удушливую завесу. Мы въехали на вершину, и я резко, но без скрежета (тормоза работали хоть как-то), остановил машину, выключил зажигание и массу. Тишина, наступившая после рева двигателя, была оглушительной.

Мы вывалились из машины, закашлявшись. Тонкий дымок поднимался из-под правого заднего колеса. Колесный диск был покрыт слоем серой пыли, но сквозь нее проступали радужные разводы — признак сильнейшего перегрева металла. Заглянули вниз, причина обнаружилась быстро: выхлопная труба, сорвавшаяся с одного крепления, легла сверху на тонкую медную трубку тормозной магистрали и передавила ее в лепешку. Жидкость не могла вернуться, колодки зажало намертво, они и горели от трения.

— Херня делов, — процедил Леонид, уже таща из багажника ящик с инструментами. Звук металлических предметов внутри был резким в тишине. — Вась, давай под машину. Резать будем. Олег, Андрей — на крышу, смотрите в оба. Как что — сразу свистите.

Его команды были краткими, привычными. А движениях не было ни капли прежней бравады — только сосредоточенная усталость.

Олег и Андрей молча забрались на крышу бронированного «Зямы», приготовили оружие и прильнули к биноклям. Их силуэты на фоне неба выглядели напряженными, готовыми к бою.

Я заполз под машину, грунт был жестким, каменистым. Леонид швырнул мне ветошь.

— Подстели, а то уделаешься… — И протянул мощные кусачки: — Отрезай передавленную часть. Потом плоскогубцами — края загни хорошенько, чтоб не текло. — Его спокойный голос доносился сверху, сам он стоял в пол-оборота к машине, дробовик наизготовку, взгляд метался по горизонту. Второй ключ — рожковый на 12 — он сунул мне в руку.

— Потом выкручивай трубку из цилиндра и глуши этот контур.

Лежать под машиной было неудобно. Грязь с днища сыпалась в лицо, передавленная трубка сопротивлялась, не отрекаясь кривыми кусачками. Наконец, поврежденный участок был вырезан. Я загнул края, перекрыв течь, и отключил магистраль от суппорта. Темная тормозная жидкость брызнула мне на руку, оставив едкий, маслянистый след.