Клим Руднев – Пустошь. Принцесса Пустоши (страница 7)

– Ты пришел, – сказала она, приближаясь к нему. – Я не была уверена.

– Я всегда держу слово.

– Это хорошо. Мне нужны такие люди.

Она остановилась рядом с его мотоциклом и провела рукой по баку. Под ее прикосновением металл слегка засветился – тем же голубоватым светом, что и ее татуировки.

– Красивая машина. Чувствую в ней частичку твоей души.

– Откуда ты знаешь мое имя? – спросил Алекс. – Почему мне прислали приглашение именно тогда, когда…

– Когда твой мир рушится? – она улыбнулась. – Потому что только в момент разрушения можно построить что-то новое. Только когда старые оковы разбиты, душа готова к полету.

– Говоришь загадками.

– А ты хочешь простых ответов. Но правда никогда не бывает простой, Алекс.

Она сбросила куртку. При лунном свете татуировки на ее руках и плечах засияли ярче. Теперь Алекс мог рассмотреть их подробнее – это были не просто рисунки, а настоящие произведения искусства. Сложные узоры из линий и символов, которые казались одновременно очень древними и ультрасовременными. Некоторые напоминали электронные схемы, другие – рунические письмена.

– Что это такое? – прошептал он, протягивая руку, чтобы коснуться одного из узоров.

– Карты, – ответила Рэйвен, не отстраняясь от его прикосновения. – Дороги между мирами. Ключи от врат, которые большинство людей никогда не увидит.

Татуировка под его пальцами пульсировала, как живая. Алекс почувствовал легкое покалывание, словно от слабого электрического разряда.

– Я не понимаю.

– Пока не понимаешь. Но поймешь. У тебя есть дар, Алекс Стил. Дар видеть душу машин, понимать язык металла. Ты можешь создавать не просто мотоциклы, а живые существа из стали и огня.

– Это бред.

– Тогда объясни мне, – она указала на его Triumph, – почему твой мотоцикл звучит не как другие? Почему он откликается на твое настроение? Почему другие механики не могут повторить твою работу, даже имея те же детали и инструменты?

Алекс открыл рот, чтобы возразить, но осознал, что она права. Его машины всегда были… особенными. Клиенты говорили, что мотоциклы, вышедшие из его мастерской, ведут себя как живые. Более отзывчивые, более быстрые, более надежные.

– Ты заметил это еще ребенком, верно? – продолжала Рэйвен. – Когда отец научил тебя чувствовать машины, понимать их язык. Он тоже обладал даром, хотя и не осознавал этого до конца.

– Откуда ты знаешь об отце?

– Потому что я искала тебя очень долго. И я знаю о тебе все, Алекс Стил. Знаю о твоей боли, одиночестве и таланте. Знаю, что ты жаждешь чего-то большего, чем эта серая жизнь среди ржавых деталей.

Она подошла ближе. Теперь между ними оставалось всего несколько дюймов.

– Что ты от меня хочешь?

– Я хочу показать тебе мир, где твой дар будет не просто полезным, а жизненно необходимым. Мир, где машины живут и дышат, где дороги ведут к звездам, где нет границ для того, что ты можешь создать.

Ее рука легла на его грудь, прямо над сердцем.

– Но сначала ты должен мне поверить. Довериться полностью.

Алекс смотрел в ее глаза и видел там отражение того странного мира, который мелькнул перед ним во время танца. Часть его разума кричала, что это безумие, что нужно развернуться и уехать прочь. Но более сильная часть – та, что всегда чувствовала связь с машинами, та, что жаждала чего-то большего – шептала: «Соглашайся».

– Хорошо, – сказал он наконец. – Что мне нужно делать?

Рэйвен улыбнулась, и в этой улыбке сплелись триумф и нежность.

– Отвезти меня домой.

Алекс завел двигатель, она села на мотоцикл позади него, обняв за талию. Ее тело прижалось к его спине, и Алекс почувствовал, как татуировки на ее руках слегка светятся сквозь ткань куртки.

– Куда ехать?

– Просто езжай. Я покажу дорогу.

Алекс завел двигатель. Triumph ожил под ним с особенным рыком – более глубоким и мощным, чем обычно. Он выехал с парковки и направился по пустынной ночной улице.

– Направо на следующем перекрестке, – прошептала Рэйвен ему на ухо.

Они ехали по спящему городу, и Алекс чувствовал, как что-то меняется. Воздух становился более плотным, насыщенным какой-то неведомой энергией. Уличные фонари мерцали странным образом, а тени на зданиях казались живыми.

– Еще направо. Теперь прямо до конца улицы.

Они въехали в район старых викторианских особняков, большинство из которых давно пустовало. Голые ветви деревьев переплетались над дорогой, создавая туннель из теней.

– Вот здесь. Останови.

Алекс припарковался у трехэтажного дома, который выглядел как декорация к фильму ужасов. Облупившаяся краска, заколоченные окна, покосившийся забор. Но когда Рэйвен спешилась с мотоцикла, дом словно ожил – в нескольких окнах зажегся теплый свет.

– Добро пожаловать в мой дом, – сказала она, поднимаясь по скрипучим ступенькам крыльца.

Алекс последовал за ней. Дверь открылась без ключа, словно сама узнала хозяйку. Внутри его ждал сюрприз – вместо ожидаемой пыли и запустения он увидел уютную гостиную с антикварной мебелью, персидскими коврами и полками, заставленными старинными книгами.

– Иллюзия? – спросил он.

– Перспектива, – поправила его Рэйвен, зажигая свечи в старинных подсвечниках. – Люди видят то, что ожидают увидеть. Заброшенный дом вместо убежища. Одинокую девушку вместо… того, кем я являюсь на самом деле.

– А кто ты на самом деле?

Вместо ответа она подошла к камину и провела рукой по каминной полке. Огонь вспыхнул сам собой, освещая комнату теплым золотистым светом. При этом освещении Алекс увидел, что стены украшены не картинами, а чертежами – сложными схемами механизмов, которых он никогда не видел. Машины с крыльями, мотоциклы, способные парить в воздухе, двигатели, работающие на неизвестной энергии.

– Мои проекты, – сказала Рэйвен, заметив его взгляд. – То, что я надеюсь построить с твоей помощью.

– Это невозможно.

– В твоем мире – да. Но не в том, откуда я родом.

Она подошла к нему, и при свете огня ее глаза казались бездонными.

– Я не из этого мира, Алекс. Я пришла сюда через разломы между реальностями в поисках того, кто поможет мне вернуться домой. И не просто вернуться, а изменить судьбу моего мира.

– Разломы между реальностями, – повторил он. – Это звучит как научная фантастика.

– А магия всегда кажется фантастикой тем, кто не умеет ее видеть.

Рэйвен протянула руку и коснулась его лица. Ее ладонь была теплой, а в пальцах струились едва заметные искорки энергии.

– Почувствуй это, Алекс. Почувствуй силу, которая спит в тебе. Ту же силу, что вдыхает жизнь в твои машины.

Алекс закрыл глаза и сосредоточился на ее прикосновении. И тогда он это почувствовал – легкое покалывание под кожей, словно по венам течет не кровь, а электричество. Покалывание усилилось, распространилось по всему телу, и внезапно он увидел…

Мир огня и металла. Красное небо, по которому плывут облака из дыма и пепла. Города-машины, ползущие по выжженной пустыне на гигантских гусеницах. Воины в доспехах из живого металла, сражающиеся с чудовищами из плоти и стали. И над всем этим – Черная Цитадель, башня из обсидиана и хрома, вокруг которой кружат металлические драконы.

И он сам, но не тот Алекс, которого он знал. Этот другой Алекс был одет в доспех из синеватого металла, а его руки светились той же энергией, что и татуировки Рэйвен. Он стоял в мастерской, но не в своей привычной – в огромном ангаре, где на стапелях стояли мотоциклы, способные летать между звездами.

Видение исчезло. Алекс открыл глаза и увидел, что Рэйвен смотрит на него с надеждой.

– Ты видел это? – прошептала она.

– Я… да. Но что это было?

– Моя реальность. Мир Пустошей, где технология неотделима от магии, где мастера вроде тебя не просто ремонтируют машины, а создают чудеса. Мир, который умирает без твоей помощи.

Она отошла к окну и посмотрела на темную улицу.

– Моего отца называют Лордом Черной Цитадели. Когда-то он был великим изобретателем, создателем чудес. Но власть изменила его, сделала жестоким и безжалостным. Теперь он правит Пустошами железной рукой, высасывает жизнь из земли, чтобы питать свои машины.

– И ты хочешь его остановить?