Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 9)

– Спасибо, – сказал Степан, не глядя на Луку. – Там, в рубке… ты и твоя идея… ты нас спас.

– Мы спасли друг друга, – спокойно ответил Лука. Он присел на ящик с инструментами, его движения были все еще медленными. – Твой разум и моя сила. Похоже, мы неплохая команда.

Они помолчали. Шум работающих систем создавал уютный, успокаивающий фон.

– Когда все это закончится, – начал Степан, и его голос дрогнул, – я собираюсь пригласить Машу на свидание. В настоящий ресторан. С белой скатертью и дурацкой музыкой.

Лука улыбнулся – впервые за долгое время искренне и тепло.

– Хороший план. Я тоже об этом думал. Только я бы позвал ее смотреть на звезды. С крыши оранжереи.

Степан посмотрел на него. В его взгляде не было ревности или соперничества. Только усталое понимание.

– Она удивительная, – сказал он.

– Да, – согласился Лука. – Она – как якорь. Не дает нам всем окончательно улететь в космос.

Они снова помолчали.

– Пусть она сама выберет, – наконец сказал Степан. – Когда мы вернемся. Главное, чтобы было из кого выбирать. И куда возвращаться.

– Она выберет, – уверенно сказал Лука. – А мы вернемся. Все вместе.

Он протянул руку, и Степан, поколебавшись секунду, пожал ее. Так они скрепили свой первый договор. О дружбе. О будущем. О надежде, которая, как оказалось, могла выжить даже в самом сердце кошмара. И в этот момент, в полумраке поврежденного корабля, посреди враждебной пустоты, они оба почувствовали себя немного менее одинокими.

Пока Иван, Майя, Степан и Лука погружались в безмолвный океан междумирья, в Академии время текло иначе. Здесь не было звенящей тишины пустоты, наоборот, каждый коридор был наполнен звуками: приглушенными голосами учеников, скрипом перьев по пергаменту в библиотеке, гулом алхимических реторт в лаборатории. Но за этой внешней суетой скрывалось то же самое напряжение, что и на борту их маленького корабля. Страх имел множество лиц, и в стенах Академии он носил маску повседневности.

Маша чувствовала это кожей. Взяв на себя обязанности коменданта, она повзрослела за одну ночь. Детство закончилось в тот момент, когда за ее приемными родителями закрылся портал, оставив ее одну с ответственностью за несколько десятков жизней.

За время работы Академии удалось наладить четкое расписание занятий и повседневный быт, Маша же должна была решать внештатные ситуации, но беда заключалась в том, что ничего такого не происходило. С одной стороны, Маша радовалась этому, радовалась энтузиазму учеников и преподавателей, с другой стороны, ощущение надвигающейся угрозы не давало ей расслабиться. Девушка не могла спать и нормально есть, нужно было чем-то занимать тело и разум в ожидании новостей. Она распределяла ресурсы, следила за состоянием защитных полей, разрешала мелкие споры между учениками. Когда же дела были сделаны и она больше не могла убегать от тревожных мыслей, подступал страх…

А еще она сама вела занятия. Собирая в лекционном зале самых младших, тех, кто еще едва умел контролировать свои силы, она терпеливо объясняла им основы. Она не обладала глубиной знаний Луки или мощью своего отца, но у нее было нечто иное – эмпатия. Она чувствовала их страх, их неуверенность, и старалась передать им не столько технику, сколько веру.

– Магия – это не просто формулы и жесты, – говорила она, заставляя маленький огонек танцевать на своей ладони. – Это часть вас. Как ваше дыхание и сердцебиение. Не бойтесь ее. Подружитесь с ней. Она ответит вам тем же.

Она видела, как они смотрят на нее – с надеждой, с восхищением. Для них она была не просто дочерью ректора. Она была их лидером, их опорой. И от этого груз на ее плечах становился еще тяжелее.

Ей помогали немногие преподаватели. Их было всего трое – осколки других миров, нашедшие в Академии свой новый дом.

Серж Герасимов – бывший боевой маг элитного отряда из мира, сотрясаемого революциями и магическими войнами, человек, чье тело было покрыто шрамами, а взгляд был тяжелым, как свинец. Он потерял свой отряд в одной из межмировых стычек задолго до появления Предтеч и пришел в Академию в поисках искупления, желая научить новое поколение не повторять его ошибок. Его уроки были жестокими, но честными. Он учил их падать, терпеть боль и подниматься снова.

– Врагу плевать на ваши чувства, – рычал он на очередного ученика, не сумевшего удержать щит. – Он хочет вашей смерти. Ваша задача – хотеть жить сильнее, чем он хочет вас убить. Все остальное – лирика.

Алекса Мираталь была его полной противоположностью. Эльфийка из угасающего мира, она была преподавателем искусств – магии иллюзий, музыки сфер, плетения света. Ее уроки были островком красоты и спокойствия в этом милитаризированном мирке. Она учила детей создавать прекрасное, находить гармонию в хаосе, верить, что даже в самой темной ночи есть место для звезд.

– Сила не только в разрушении, – говорила она тихим, мелодичным голосом, создавая в воздухе переливающиеся голограммы мифических существ. – Истинная сила – в созидании. В том, чтобы заставить врага усомниться, стоит ли разрушать этот мир.

И, наконец, Гидеон Смит. Эксцентричный гном-ученый, гений в области алхимии, биологии и зоологии магических существ. Его лаборатория была похожа на лавку сумасшедшего коллекционера, заставленную колбами с бурлящими жидкостями, клетками с диковинными зверьками и гербариями с плотоядными растениями. Он был убежден, что ключ к победе лежит в понимании природы, в использовании ее законов против тех, кто пытается их нарушить.

Когда Алекса и Гидеон появились в Академии, на них сбежались поглазеть чуть ли не все ученики и преподаватели. До этого никто не видел представителей этих рас в живую, о них читали в книгах и видели только в кино. Даже несмотря на множественность миров, было удивительно видеть создания из сказок! И эльфийка, и гном оказались почти в точности такими, как о них писали. Алекса – высокая и стройная, с кожей, будто светившейся изнутри. Гидеон – низкорослый, коренастый, с длинной густой бородой, широченными плечами и мозолистыми ладонями.

Вечером они собрались в кабинете ректора, который теперь занимала Маша. Карта Академии, разложенная на большом столе, была испещрена пометками и тактическими схемами.

– Как они? – спросил Серж, кивком указывая в сторону коридора, где жили ученики.

– Боятся, – честно ответила Маша, потирая уставшие глаза. – Стараются не показывать, но я вижу. Они плохо спят. Каждый шорох заставляет их вздрагивать. Лина сегодня расплакалась на уроке Алексы, потому что иллюзия феникса напомнила ей о доме.

Алекса печально вздохнула.

– Я пытаюсь дать им надежду, но это так сложно, когда сам ее почти не чувствуешь.

– Нужно больше тренировок, – отрезал Серж. – Страх проходит, когда в руках есть оружие, которым ты умеешь пользоваться.

– Или когда в животе есть зелье храбрости моего изобретения! – провозгласил Гидеон, выставляя на стол маленькую склянку с пузырящейся золотистой жидкостью. – Побочный эффект – легкое свечение ушей, но это временно!

Маша слабо улыбнулась.

– Спасибо, Гидеон. Но я думаю, нам нужно нечто большее, чем зелья.

Она обвела их серьезным взглядом.

– Есть новости?

Они поняли, о ком она. Серж покачал головой.

– Ничего. Полная тишина.

Горечь сдавила горло Маши. Она знала, что ее близкие сильные, они справятся. Но неизвестность была хуже любой плохой новости.

– Значит, мы одни, – сказала она твердо, отодвигая свою боль на второй план. – И мы должны быть готовы. Сейчас Академия – самая уязвимая цель. Если они знают о нас, они могут ударить в любой момент, пока основной силы здесь нет. Наши жизни, жизни детей под угрозой.

– Что ты предлагаешь? – спросила Алекса.

– Мы должны укрепить периметр. По-настоящему. Не только поля Степана, но и физическую защиту. Мы не знаем, с чем столкнемся. Может, их оружие игнорирует энергетические щиты. Нам нужны стены.

Идея была почти средневековой, но в ней была своя суровая логика. Следующие несколько дней Академия гудела, как растревоженный улей. Под руководством Маши и преподавателей старшие ученики, используя магию земли и созидания, поднимали вокруг здания настоящие оборонительные сооружения. Из земли вырастали толстые каменные стены, увенчанные острыми шипами. По углам возвышались дозорные башни, в бойницах которых Серж уже мысленно расставлял своих лучших стрелков. Алекса оплетала стены сложными иллюзорными заклинаниями, которые должны были сбить с толку любого, кто попытается подойти. Гидеон же расставил по периметру свои «подарки» – от самозакапывающихся магических мин до зарослей хищной, плюющейся кислотой лозы.

Когда работа была закончена, Академия стала похожа на неприступную цитадель. Это дало ученикам чувство защищенности. Они были в безопасности. Так они думали.

Опасность пришла изнутри.

Это случилось ночью. Академию разбудил истошный, полный ужаса крик. Маша первой оказалась на месте. В одной из комнат для младших учеников, на полу, лежал мальчик по имени Тим. Он был без сознания, его тело покрывал холодный пот, а дыхание было прерывистым. Рядом с ним валялся его ночник – маленький кристалл, зачарованный на мягкое свечение. Но сейчас он был черным, как уголь, и от него исходил едва уловимый, тошнотворный запах металла и… страха.