Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 8)
– Потеря мощности. Резко, на семьдесят процентов, – отозвался Степан с капитанского мостика. Его пальцы летали над голографической консолью, на которую выводились десятки графиков и диаграмм. Все они стремительно ползли вниз, в красную зону. – Энергетическое поле вокруг нас… оно не просто плотное. Оно высасывает энергию. Как гигантская губка.
Лука, сидевший в позе лотоса в центре рубки, открыл глаза. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина.
– Это не поле. Это… существо. Оно голодное.
В этот момент корабль сильно тряхнуло. С потолка посыпались искры, свет несколько раз мигнул и погас, оставив их в полумраке аварийного освещения. За иллюминатором что-то огромное и аморфное шевельнулось, заслонив собой крошечные проблески света. Это было похоже на гигантскую амебу, сотканную из самого тумана, переливающуюся всеми оттенками серого.
– Держитесь! – крикнул Иван, но было поздно.
Реальность треснула.
Первым сломался Степан. Он закричал, вцепившись в подлокотники своего кресла. Его глаза были широко открыты, но смотрели не на приборы, а куда-то вглубь себя. Он оказался в белой палате клиники Багрина, видел Ивана, привязанного к кровати, с пустыми, потухшими глазами. Он слышал спокойный, ядовитый голос доктора:
– Вы опоздали, молодой человек. Процедура завершена. Ваш друг теперь… «стабилен».
Чувство вины, которое он так старательно глушил работой, обрушилось на него силой цунами, грозя утопить, раздавить. Он не спас. Он не успел. Он подвел.
Иван почувствовал, как воздух в его легких превращается в лед. Он снова стоял на мокром асфальте под дождем. Скрежет тормозов, визг шин, глухой удар. Маленькое тело его матери, лежащее под колесами грузовика. Безмолвный крик отца. И он, мальчик, стоящий рядом, неспособный пошевелиться, неспособный ничего сделать. Бессилие. Абсолютное, всепоглощающее бессилие ребенка перед лицом трагедии. Оно было его первым и самым страшным врагом.
Лука видел вспышки. Осколки своей прошлой жизни. Кристаллические шпили его родного мира, рушащиеся под ударами невидимой силы. Лица его сородичей, искаженные ужасом и непониманием. И свой собственный голос, кричащий им, пытающийся предупредить, но его никто не слушал. Он видел, как его хватают слуги Предтеч, как его разум ломают, как его душу скручивают в узел и выбрасывают в пустоту. Боль от потери и предательства была такой острой, что он согнулся пополам, задыхаясь.
Только Майя оставалась стоять прямо. Но и ее мир изменился. Она не видела прошлого. Обсидиановый меч в ее руке завибрировал, и в ее сознание хлынуло иное видение. Видение о рождении монстра.
Она парила в хаосе, где сталкивались умирающие вселенные. Она видела, как из пепла миллиардов солнц, из агонии триллионов душ, из самого эха Большого взрыва зарождается искра сознания. Оно было одиноким, голодным и бесконечно любопытным. Оно начало питаться. Сначала – остаточной энергией погибших миров. Потом – воспоминаниями, витающими в пустоте. Оно росло, становилось сложнее, умнее. Оно научилось поглощать не только прошлое, но и настоящее. Оно стало Хронофагом, Пожирателем времени. Майя видела, как оно натыкается на целые цивилизации, бежавшие от Предтеч в междумирье, и поглощает их. Она видела, как миллиарды сознаний – людей, не-людей, машин – сливаются внутри него в единый, страдающий, безумный хор. Они не умирали. Они становились частью его вечного, голодного сна.
И тогда она услышала их голоса. Они звали ее. Не по имени. Они звали меч.
– Разрушительница…
– Конец…
– Освободи нас…
– Разорви эту тюрьму…
– Даруй нам забвение…
Голоса были полны такой муки, такой тоски по окончанию, что у Майи закружилась голова. Она почувствовала их боль как свою. И меч в ее руке ответил им. Он жаждал исполнить их просьбу. Он жаждал резать.
Она очнулась от видения. Ее рука уже заносила клинок.
– Майя, нет! – крик Ивана вырвал ее из транса.
Он стоял перед ней, его лицо было искажено борьбой. Он отталкивал свои собственные кошмары, чтобы остановить ее.
– Что ты делаешь?!
– Оно… оно просит… – прошептала она, ее глаза были расфокусированы. – Они все там. Внутри. Они хотят умереть.
– Это иллюзия! Оно играет с нами, с нашими чувствами! – крикнул Иван.
– Это не иллюзия, – раздался слабый голос Луки. Он с трудом поднялся на ноги, опираясь на стену. – Она права. Это существо – кладбище. Тюрьма для душ. Но мы не можем его убить. Оно слишком велико. Оно – часть этой реальности.
– Тогда что нам делать?! Мы теряем энергию, еще немного, и защитное поле рухнет! – крикнул Степан, приходя в себя. Он лихорадочно стучал по консоли. – Нас просто раздавит!
Лука посмотрел на Майю, потом на Степана.
– Бороться с ним физически – все равно что пытаться вычерпать океан ложкой. Оно питается энергией, временем, эмоциями. Чем сильнее мы сопротивляемся, тем сильнее оно становится. Единственный способ – обмануть его. Создать новый, более сильный временной парадокс. Приманку.
– Как? – спросил Иван.
Взгляд Майи стал холодным и ясным. Она опустила меч.
– Я могу это сделать. Меч способен вырезать фрагмент реальности. Я могу вырезать у одного из нас часть прошлого. Создать пустоту, временную воронку, которая привлечет его внимание.
Все замолчали. Предложение было чудовищным. Стереть часть личности, воспоминаний, чтобы спастись.
– Нет, – твердо сказал Иван. – Ни за что. Мы не будем калечить друг друга. Должен быть другой способ.
– Другого способа нет, Иван! – голос Майи был резок. – Это логично. Это эффективно. Жертва одного ради спасения всех. Перестань мыслить как простой человек, начни мыслить как командир!
– Я и мыслю как командир! И я не пускаю своих людей на мясо! – огрызнулся он.
Их спор прервал Степан. Он вдруг замер, уставившись на один из графиков.
– Подождите… – пробормотал он. – Парадокс… приманка… Лука, ты гений!
Он повернулся к Луке, его глаза лихорадочно блестели.
– Что, если парадокс будет не настоящим? Что, если мы создадим симуляцию? Мои сканеры могут генерировать фальшивые хроносигнатуры. Если ты сможешь облечь эту симуляцию в магическую оболочку, придать ей вес, энергию…
Лука нахмурился, обдумывая идею.
– Это возможно. Но потребует всей моей концентрации. И всей оставшейся энергии корабля. Если не сработает, у нас не будет второго шанса. Мы останемся здесь навсегда.
– Это сработает, Лука, я верю в тебя, верю в каждого из вас! Кто бы что там о себе ни думал, – сказал Иван, бросив гневный взгляд на Майю. – Делайте, – приказал он.
Работа закипела. Степан, бормоча формулы, начал выстраивать на консоли сложнейшую модель фальшивого временного события – симуляцию взрыва сверхновой в карманной вселенной. Иван и Майя встали по бокам от Луки, готовые защищать его.
Лука сел, закрыл глаза и простер руки к консоли. Его пальцы засияли изумрудным светом. Он начал ткать заклинание, сплетая воедино коды Степана и чистую магию. Корабль задрожал еще сильнее. Аварийные лампы начали гаснуть одна за другой.
– Быстрее, Лука! Поле почти пробито! – крикнул Степан.
Лука не отвечал. Все его существо было сосредоточено на задаче. Пот стекал по его лицу, губы беззвучно шептали слова на древнем, забытом языке. Наконец, он вскрикнул и выбросил руки вперед. Из центра рубки вырвался ослепительный шар света и, пробив обшивку, устремился в туманную плоть Хронофага.
На мгновение все замерло. А затем существо… отреагировало. Его аморфное тело содрогнулось и начало медленно отдаляться от корабля, устремляясь за сияющей приманкой, как рыба за блесной.
– Сработало! – выдохнул Степан, а затем его радость угасла: – Двигатели отключились. Иван, нам надо выбираться! Сможешь передать энергию?
Иван бросился к штурвалу. На бегу он высвобождал силу. Поток энергии влился в двигатели и те взревели, корабль рванулся вперед, более не удерживаемый вязкими объятиями монстра.
Они летели несколько минут в полной тишине, пока не оказались в относительно спокойной зоне. Степан, тяжело дыша, опустился в кресло. Лука лежал на полу без сознания.
Иван подошел к нему, проверил пульс.
– Жив. Просто истощен.
Он поднял Луку на руки и отнес в медицинский отсек. Вернувшись, он увидел, что Степан все еще сидит, уставившись в пустоту.
– Ты в порядке? – спросил Иван.
Степан медленно кивнул.
– Просто… снова все это пережить… Я думал, я справился.
Иван положил ему руку на плечо.
– Мы все с этим живем, Степ. Каждый день.
В рубку вернулась Майя. Ее лицо было непроницаемым.
– Мой план тоже бы сработал, – тихо сказала она.
– Но кто-то из нас перестал бы быть собой, – так же тихо ответил Иван. – Иногда цена победы слишком высока.
Она ничего не ответила, просто отвернулась и стала смотреть в иллюминатор, где вдали исчезал силуэт гигантского, одинокого монстра, вечно плывущего в своем океане боли.
Позже, когда Лука пришел в себя, а корабль был переведен на автопилот, он со Степаном остался вдвоем в инженерном отсеке, проверяя повреждения.