Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 31)

– Но он мой друг! – выкрикнул Степан. – Лука – мой друг! Маша… они все…

– Мы не отрицаем ценность связей, – вмешался третий Наблюдатель, его голос был самым мягким, почти утешающим. – Но извечный закон природы, закон баланса, который мы, Наблюдатели, поклялись оберегать… он будет нарушен. Сам факт существования Предтеч – это уже аномалия. А их увядание – это естественный ход вещей. Если ты нарушишь его, если сделаешь их уязвимыми… Битва с ними будет сложной. Возможно, ты дашь шанс своим друзьям, но…

– Последствия могут быть ужасны, – закончил первый. – Ты открываешь ящик Пандоры, не зная, что внутри. Ты нарушишь естественный порядок вещей. Предтечи, даже ослабленные, не прекратят сопротивление. Они станут еще более яростными, еще более непредсказуемыми. Миры, которые должны были просто угаснуть, могут быть уничтожены в агонии. А ты… ты можешь оказаться в эпицентре этой новой, непредсказуемой войны.

Степан смотрел на них, пока его разум лихорадочно работал. Он понимал их. Он видел в них холодную, беспристрастную логику. Но его сердце, сердце человека, который сам потерял все и теперь боролся за то, что осталось, не могло принять их аргументы.

– Ужасны? – повторил он, и в его голосе появилась сталь. – Вы думаете, что происходящее сейчас – это не ужасно? Предтечи уничтожают миры. Они превращают разумные существа в топливо. Они стирают целые цивилизации из бытия. И вы, Наблюдатели, которые должны были следить за порядком, просто… бездействуете? Вы позволяете этому происходить?

– Оттого мы и Наблюдатели, – ответил второй Наблюдатель. – Мы не вмешиваемся в естественный ход событий. Лишь корректируем крайние отклонения.

– И вы считаете, что вмешательство Луки – это крайнее отклонение? – спросил Степан, его губы криво усмехнулись. – А уничтожение миров – это норма?

– Ты можешь присоединиться к нам, Степан, – предложил третий. – Оставь эту борьбу. Дай событиям идти своим чередом. Вмешательство Луки – это аномалия, которую можно исправить. Его жертва, его попытка изменить ход истории – это отклонение от нормы. Этого не должно было произойти. Но это случилось. Ты можешь вернуться. Отказаться от своих планов. Вернуть все на круги своя. И при этом остаться в живых.

Степан не сводил с них взора. С их бесстрастных лиц, скрытых в тенях. Вдумывался в их предложение, которое звучало как приговор. Остаться в живых. Не видеть больше боли друзей. Не чувствовать ответственности за судьбы миров. Просто вернуться к своей прежней жизни, к своим расчетам, к своей тихой, безопасной работе.

– Вернуть все на круги своя… – прошептал он. – Значит позволить Ивану погибнуть? Позволить Майе стать тем, кем она не должна быть? Позволить Маше увидеть, как гибнет ее мир? Позволить Луке исчезнуть навсегда, не получив шанса…

Он покачал головой.

– Я не могу. И не буду. Я не предатель. Я не могу предать их. И я не могу предать Луку. Он сделал свой выбор. А я сделаю свой.

Он повернулся к Обелиску. Его рука снова потянулась к кристаллу.

– Ты принял свое решение, – голос первого Наблюдателя стал холоднее. – А мы приняли свое. Протокол «Стабилизация».

В тот же миг зал наполнился серебристым светом. Наблюдатели атаковали. Не в привычном понимании – они начали воздействовать на саму реальность вокруг Степана. Воздух стал плотным, как вода. Полы под ногами начали вибрировать, словно готовясь разверзнуться. Степан почувствовал, как его тело сковывает, как магия, которой он так дорожил, оборачивается против него.

Он уклонялся. Инстинктивно, судорожно. Его тело, натренированное в схватках, двигалось быстрее, чем он сам успевал думать. Серебристые потоки энергии проносились мимо, оставляя за собой дыры в воздухе, которые тут же затягивались. Он видел, как его попытки активировать Обелиск – направленные мысли, магические импульсы – разбиваются о невидимые барьеры, установленные Наблюдателями. Они не хотели его убить. Они хотели его остановить. Сделать его бесполезным.

– Не выйдет! – крикнул он, чувствуя, как его силы иссякают. – Я техномаг! Я найду выход!

Он бросился в бегство. Он не мог сражаться с ними напрямую – их сила была слишком велика, слишком фундаментальна. Но он мог уйти. И он знал куда. В самое сердце библиотеки. В место, по его догадкам, где техническая магия Наблюдателей была самой концентрированной.

Он мчался по залам, минуя кристаллы и свитки, которые теперь казались частью коварной ловушки. Наблюдатели следовали за ним, их серебристые лучи пронзали стены, оставляя следы, которые тут же исчезали. Они не спешили. Они знали, что он загнан в угол.

Он добрался до центрального зала, где находился главный вычислительный узел Цитадели. Огромная сфера из переплетенных кристаллов и проводов, пульсирующая энергией. Здесь, среди сосредоточения технической магии, он почувствовал себя в своей стихии.

– Я не смогу активировать Обелиск здесь, – промелькнула мысль. – Но я могу создать инструмент, который они не смогут остановить.

Степан вытащил свой сканнер, модифицированный до предела. Он подключил его к одному из кристаллических узлов, перенаправляя энергию. Вокруг него начали формироваться силовые поля, сплетенные из потоков данных и чистой магии. Алгоритм, воплощенный в материи. Оружие.

Наблюдатели ворвались в зал. Их серебристые лучи были направлены на него. Но Степан уже был готов. Он активировал свое оружие. Луч чистой, пульсирующей энергии, направленный не на разрушение, а на дестабилизацию, ударил в серебристые потоки. Произошел информационный взрыв. Данные, чистая информация, разлетелись во все стороны, ослепляя и дезориентируя Наблюдателей.

В этот момент один из серебристых лучей пронзил его насквозь. Степан почувствовал жгучую боль в боку, но не остановился. Он знал, что время на исходе. Он схватил свое оружие – оно выглядело как переплетение светящихся проводов и кристаллов – и бросился обратно, к балкону.

Он бежал, спотыкаясь, истекая кровью, но его разум был ясен. Он видел цель. Он видел Обелиск. Наблюдатели пытались его остановить, но он, используя свое оружие, создавал вокруг себя пузыри искаженной реальности, где их силы действовали иначе.

Степа выскочил на балкон. Серебристый свет Наблюдателей был уже совсем близко. Он видел их, готовых нанести решающий удар. Но он был ближе к Обелиску.

Степан, задыхаясь, протянул свою руку к черному кристаллу. Он чувствовал его энергию, его суть. Он почти коснулся его.

– Ты не сделаешь этого, – прозвучал голос первого Наблюдателя, теперь полный решимости.

– Сделаю, – прохрипел Степан, хоть его пальцы дрожали, он был полон решимости.

Энергия Обелиска откликалась на его прикосновение. Он почти активировал его. Но серебристый луч был уже совсем близко. Степа видел, как он летит прямо к нему, к его сердцу, к его разуму.

Степан закрыл глаза. Он сделал последнее, отчаянное действие. Он направил всю оставшуюся энергию своего оружия, всю свою волю, всю свою боль и надежду в кусок темного камня, что все время сжимал в ладони. Он понимал, к чему это может привести: Наблюдатели достаточно ясно выразились. Но он тем не менее готов был пойти на риск. Лука пожертвовал своим прошлым и настоящим, чтобы получить Обелиск, Степан же жертвует возможным будущим всего мира, чтобы его активировать.

Взрыв. Серебристый свет Наблюдателей столкнулся с хаосом, который Степан привнес в этот мир. И в этот миг он почувствовал, как его пальцы отпускают кристалл.

Глава 18. Осада Цитадели

Цитадель Наблюдателей, перестроенная под нужды Академии, стала их убежищем, их крепостью. Но теперь она ощущалась как последняя линия обороны.

Главная башня, некогда служившая командным центром Наблюдателей, теперь была переоборудована в штаб. С ее обзорных платформ открывался захватывающий, но теперь тревожный вид. Не бескрайние просторы космоса, а зловещая, пульсирующая пустота междумирья, затянутая легкой дымкой, которая, как оказалось, была не пылью, а лишь завесой.

Маша, Серж, Алекса и Гидеон собрались у огромного голографического стола, где стекались данные со всех сканеров и датчиков Цитадели. В воздухе витал запах свежесрезанной травы из лаборатории Гидеона и едва уловимый аромат цветочных благовоний от Алексы. Но все это было лишь тонким налетом, поверхностным покрытием, под которым кипела тревога.

– Мы собрали все, что могли, – сказала Маша, ее голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. Она пыталась казаться спокойной, но в глубине глаз плескалось беспокойство.

– Защитные поля усилены. Энергетические ядра работают на пределе. Ученики распределены по секторам обороны. Все готовы.

Серж Герасимов кивнул. Его взгляд, тяжелый, как свинец, остановился на Маше. Он был старше других, повидал многое. Его прошлое – потерянный отряд, проваленная миссия, которую он до сих пор не мог простить себе – делало его особенно чутким к любой тени опасности.

– Готовы к чему, Маша? – его голос был хриплым, как будто он только что проглотил песок. – Мы получили данные, что они идут. Но… что, если они не вернутся? Что, если Иван, Майя, Лука, Степан не смогут пробить их защиту? Что тогда? Как нам, здесь, в этой… Цитадели, сражаться с армией, которая стирает миры?

Вопрос повис в воздухе без ответа. Это была самая главная, самая страшная мысль, которую все старательно избегали. Если первая битва была героическим, но все же локальным столкновением, то грядущая, скорее всего, станет полномасштабной войной. Войной, в которой они – лишь горстка выживших, пытающихся защитить не только свой маленький островок жизни, но и другие миры, да и всю жизнь в целом.