Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 26)

Мир снова обрел привычные очертания. Он стоял в библиотеке, рядом с Лукой. Хранитель бесстрастно смотрел на него.

– Ты мыслишь, как архитектор. Ты увидел не стены, а план. Испытание пройдено.

Степан тяжело дышал, его лоб был покрыт испариной. Он чувствовал себя так, будто его мозг пропустили через мясорубку и собрали заново.

– Теперь твой черед, Дитя Вечности, – сказал Хранитель, поворачиваясь к Луке. – Твое испытание – не в будущем, а в прошлом, которое ты так стараешься забыть.

Свет снова изменился, и Степан с Хранителем исчезли. Лука оказался в знакомом месте. Это был зал Совета на флагмане Наблюдателей, за мгновения до его гибели. Вокруг него стояли они – призрачные, сотканные из света и сожаления фигуры его сородичей. Их лица были полны скорби и немого укора.

– Ты вернулся, предатель, – произнес один из них, тот, кто когда-то был его учителем.

– Я не предавал вас, – ответил Лука, и его голос дрогнул. – Я пытался вас спасти. Я умолял вас вмешаться!

– Вмешаться? – горько усмехнулась женщина-призрак, бывшая глава их Совета. – И стать такими же, как они? Предтечи – это болезнь, порок творения. Наша задача была наблюдать, а не участвовать. Мы – летописцы, а не воины. Ты нарушил наш главный закон.

– Ваш закон привел вас к гибели! – выкрикнул Лука, его боль прорвалась наружу. – Вы сидели в своих башнях из света и наблюдали, как они сжигают галактики, и ничего не делали! Ваше невмешательство – это не мудрость, это трусость!

– А твое вмешательство принесло лишь большее зло, – сказал учитель. – Мы проследили нити судьбы, дитя. Если бы ты не спас того человека, ту аномалию по имени Иван Кузнецов, Предтечи еще сотни, тысячи лет не обратили бы внимания на его сектор. Они бы продолжали свой медленный, методичный сбор урожая на окраинах. Но ты, в своем порыве милосердия, указал им путь. Ты зажег маяк. Ты спровоцировал Архитектора на агрессию, подставив под удар всю Вселенную. Миллиарды погибнут из-за одного твоего спасенного.

Лука отшатнулся. Эта мысль – самая страшная, самая ядовитая – уже приходила ему в голову в бессонные ночи.

– Нет… – прошептал он. – Милосердие… помощь другу… не может быть злом.

– Может, если оно слепо, – ответил призрак. – Ты изменил баланс. Ты сломал то, что работало.

Лука поднял голову, и в его изумрудных глазах сверкнул огонь, которого призраки не видели в нем никогда.

– Да, я изменил его! И я горжусь этим! Ваш баланс был балансом палача и жертвы! Ваше невмешательство было соучастием! Спасение Ивана не было ошибкой. Это была точка бифуркации, изменившая мироздание. Оно породило новый мир. Мир, где нельзя просто наблюдать со стороны. Где нужно выбирать сторону. Мир, где есть место для гнева, для любви, для жертвы! И в этом новом мире вам, с вашей холодной мудростью и гордыней, просто не нашлось места! Не я вас погубил. Вы сами себя погубили, отказавшись принять меняющуюся реальность!

Призраки замерли. Их укор сменился удивлением, а затем… пониманием. Они начали таять, растворяясь в свете.

– Возможно… ты прав, дитя, – прошептал голос его учителя, прежде чем исчезнуть. – Возможно, мы слишком долго смотрели на звезды и забыли заглянуть в свои сердца…

Лука остался один. Он стоял, тяжело дыша, чувствуя, как с его души упал груз тысячелетнего самобичевания. Он сделал свой выбор тогда, и он сделал его снова сейчас.

Он снова вернулся в библиотеку, к Степану. Хранитель молча взирал на них.

– Разум нашел свой путь. Дух обрел покой. Осталось последнее испытание. Для вашей общей воли. Взгляните на то, чего вы желаете. И на цену, которую за это придется заплатить.

Мир вокруг них снова растворился. Но на этот раз он не исчез, а сменился другой реальностью. Яркой, солнечной, счастливой.

Степан увидел себя. Он был старше, в его волосах блестела седина, но глаза смеялись. Он сидел на веранде большого, уютного дома, окруженный детьми. Рядом с ним сидела красивая женщина, и он держал ее за руку. Он был главой научного альянса свободных миров, величайшим ученым своей эпохи. Он решил проблему хаоса. Он был счастлив. Абсолютно, безоговорочно счастлив.

Лука стоял на вершине горы в возрожденном мире Наблюдателей. Он был не один. Вокруг него были другие, молодые и полные жизни Наблюдатели. Он был их учителем, их патриархом. Он восстановил свою расу, но на новых принципах – принципах участия и помощи. Он был уважаем, любим. Он обрел покой, о котором не смел и мечтать.

Они видели себя героями, победителями. Основателями новой, светлой эры. Но затем картина расширилась. И они увидели плату за эту жизнь.

Академию в руинах, засыпанную пеплом. Могильные камни с именами Маши, преподавателей, учеников. Они услышали предсмертный крик Ивана, жертвующего собой, чтобы дать им шанс нанести удар. Они увидели Майю, поглощенную своим мечом и превратившуюся в бездушного ангела смерти, который вырезал целые миры во имя победы. Они увидели сотни миров, принесенных в жертву, сожженных в огне войны, чтобы они, победители, смогли построить свой прекрасный новый мир на их костях.

– Это возможное будущее, – сказал голос Хранителя. – Вы победите. Архитектор падет. Но цена будет такова. Все, что вам нужно сделать – это принять ее. Сказать «да». И этот путь станет вашим.

Степан смотрел на смеющихся детей, которые никогда не родятся, если он откажется. Лука смотрел на возрожденный народ, который так и останется прахом. Искушение было чудовищным. Все их страдания, все их потери – все будет не зря. Они получат свою награду.

– Нет, – первым отказался Степан, и его голос был тверд, как сталь. Он отвернулся от видения. – Победа, построенная на костях друзей – это не победа. Это поражение. Я не приму такое будущее.

– Счастье, купленное ценой чужого горя, – это проклятие, – добавил Лука, и его видение тоже погасло. – Мы ищем не победу любой ценой. Мы ищем правильный путь. Даже если он ведет к нашей гибели.

Видение исчезло. Они снова стояли в библиотеке. Хранитель медленно склонил голову.

– Вы прошли. Разум, дух и воля едины в своем решении. Путь открыт.

Одна из кристаллических стен позади него стала прозрачной, открывая проход в небольшой, темный зал. В центре его, на базальтовом постаменте, парил он. Обелиск Раздора. Черный, как сама пустота, кристалл, поглощающий свет и издающий едва слышный, тревожащий душу гул. Вокруг него медленно вращались кольца из тускло светящихся рун, а от самого кристалла исходил низкий, вибрационный гул, ощущаемый скорее костями, чем ушами.

Они сделали шаг вперед, к своему последнему, отчаянному оружию. И к той страшной цене, которую за его использование еще предстояло заплатить.

– Мы сделали это… – выдохнул Степан, его голос дрожал от смеси усталости и триумфа. Он шагнул вперед, протягивая руку к пульсирующему артефакту, его разум жаждал прикоснуться к этому чуду, проанализировать, понять.

– Стой! – резкий окрик Луки остановил его в полушаге.

Степан замер, недоуменно глядя на друга. Лицо Луки было напряжено, его изумрудные глаза, обычно спокойные, сейчас метались по залу, пытаясь уловить что-то невидимое.

– Что такое? Испытания кончились!

– Испытания Наблюдателей – да, – прошептал Лука. – Но мы не одни. Я чувствую… присутствие. Ненависть. Голод. Что-то чужое.

В тот же миг его слова подтвердились самым ужасающим образом. Стены зала разлетелись на мириады мерцающих осколков, обнажая за собой не коридоры Цитадели, а зияющую, клубящуюся пустоту междумирья. Пол исчез. Гравитация отключилась. Степан и Лука, вместе с Обелиском, повисли в абсолютной невесомости, окруженные вихрем из кристаллических обломков.

И из этого вихря, с оглушительным, разрывающим уши визгом, вырвалось оно.

Это был гибридный кошмар, порожденный безумной инженерией Предтеч. Наполовину живая плоть, наполовину машина. Огромное, похожее на птеродактиля тело было покрыто металлической броней и пульсирующей органикой, из которой росли кабели и сервоприводы. Одно крыло было кожистым, как у летучей мыши, другое – собрано из острых, как бритва, металлических пластин. Его голова была вытянутым черепом с рядами акульих зубов, но вместо одного глаза в глазнице вращался красный, многолинзовый объектив, испускающий лазерный луч целеуказателя. Это был Страж. Эксперимент, оставленный здесь Архитектором на случай, если кто-то пройдет испытания Наблюдателей.

Монстр издал еще один визг, зафиксировав на них свой оптический сенсор, и ринулся в атаку.

– Щит! – крикнул Лука, выставляя перед собой руки.

Вокруг них вспыхнул полупрозрачный купол из рун, но удар механического крыла твари был настолько силен, что щит треснул, и их отбросило в разные стороны, дальше от парящего в центре Обелиска. Степан, дезориентированный в невесомости, кубарем полетел в сторону, едва успев активировать магнитные ботинки, чтобы не улететь в бесконечность.

Монстр был невероятно быстр. Он метнулся к Луке, пытаясь пронзить его острым, как копье, хвостом. Лука увернулся, создавая в руках сгустки энергии и метая их в тварь, но они лишь бессильно отскакивали от ее брони. Красный луч сенсора метнулся к Степану. Тот, используя свои наручные репульсоры, пытался маневрировать между обломками, одновременно стреляя из плазменного пистолета. Плазма шипела, оставляя на хитине монстра лишь небольшие оплавленные пятна.