Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 28)
– Они… – проговорил Иван, его взгляд скользил по сложной системе. – Они используют ее разум. Ее знания. Ее память.
Он вспомнил, как Багрин говорил о его собственном разуме как о «ключе», который они хотели использовать. Ольга Андреевна, картограф, знавшая пути между мирами, была для них не просто ключом. Она была картой. Живой, постоянно обновляющейся картой.
– Они высасывают все из нее. – Майя подошла к одному из приборов, ее кулаки сжались так, что костяшки побелели. – Ее опыт, ее знания… все, что делало ее Ольгой Андреевной. Это… это бесчеловечно.
– Для них мы не люди. – Иван чувствовал, как внутри него разгорается холодная ярость. – Мы – ресурсы. Данные. Аномалии, которые надо либо исправить, либо использовать.
Они бросились к центральному прибору. Иван, вспоминая все, что знал о технологиях Предтеч, начал лихорадочно искать точки отключения. Майя, с ее обостренным чувством магии, пыталась найти энергетические узлы, которые можно было бы разорвать.
– Здесь! – крикнул Иван, указывая на панель, покрытую рунами, которые он видел ранее, когда был в плену у Багрина. – Вот главный терминал. Если отключить его…
– Но как? – Майя смотрела на панель, покрытую сложной сетью светящихся линий.
– Не знаю, но должно быть… – Иван прикоснулся к одной из линий, пытаясь понять ее назначение.
В тот же миг комната наполнилась пронзительным звуком. Красные огни мигнули на приборах. Ольга Андреевна на кушетке дернулась, ее тело напряглось.
– Осторожнее! – крикнула Майя.
Но было поздно. Иван нашел комбинацию, которая, как ему показалось, должна была отключить питание. Он нажал на панель.
Раздался щелчок. И все.
Свет погас. Гул стих. Светящиеся кабели, исходящие от Ольги, погасли, словно их выключили. Сама она перестала пульсировать. Тело ее обмякло, словно потеряло всякую опору.
– Получилось! – выдохнул Иван, чувствуя облегчение.
Но облегчение было преждевременным.
В тот же минуту дверь, через которую они вошли, с грохотом закрылась. А затем, из стен, из пола, с потолка, начали проступать новые линии. Словно вырезанные из самой тьмы. Они были грубее, агрессивнее. Они обвили кушетку, на которой лежала Ольга, и начали сжиматься.
– Нет! – крикнула Майя.
Ольга Андреевна издала тихий, измученный стон. Ее тело начало дрожать, но не от боли, а от нового, чудовищного давления.
И тогда они увидели его.
Посреди комнаты, откуда ни возьмись, возникла фигура. Высокая, стройная, облаченная в одеяние, сотканное из звездной пыли и теней. Его лицо… Иван замер, его сердце остановилось.
Это был его дедушка. Его покойный дедушка. Тот самый, которого он помнил с детства – добрый, с морщинами у глаз, с всегда немного усталой, но любящей улыбкой. Только теперь эти морщины были глубже, а улыбка… улыбка была холодной, как лед.
– Дедушка? – прошептал Иван, его голос дрожал. – Ты… ты… – Иван не мог поверить своим глазам. – Как… как ты здесь оказался?
Фигура медленно повернула голову. Холодные, как два черных бриллианта, глаза уставились на Ивана. И в них не было ни капли узнавания.
– Я всегда здесь, Кузнецов.
Голос, который Иван слышал в своих худших кошмарах. Голос Багрина. Но теперь он был усилен, наполнен такой древней, такой чудовищной силой, что казалось, будто сама реальность дрожит от его слов.
– Я ждал тебя, – продолжил Архитектор, или как его там на самом деле звали. – Я ждал, когда ты доберешься сюда. Ты – самое интересное, что случилось с системой за последние миллионы лет.
– Что… что ты сделал с ней? – Иван кивнул на Ольгу Андреевну, которая теперь дергалась под напором черных кабелей.
– Использовал, – спокойно ответил Архитектор. – Использ
Иван отшатнулся.
– Что за чушь! – выкрикнул он. – Я – Иван Кузнецов! Я человек! Мой дедушка умер много лет назад!
Архитектор рассмеялся. Звук был сухим, как шелест песка.
– Дедушка? Прекрасная иллюзия. Ты действительно веришь, что твои воспоминания – твои? Ты действительно думаешь, что ты – это ты? – Он сделал шаг вперед, и его фигура начала меняться. Черты дедушки исказились, стали более угловатыми, более чужеродными. – Ты – мой эксперимент, Кузнецов. Ты – мой самый удачный проект. Я изучал тебя. Я наблюдал за тобой. Я хотел понять, что такое ваша так называемая «свобода воли». Что заставляет вас сопротивляться, искать, любить, жертвовать собой ради иллюзий.
– Ты… ты лжешь! – крикнул Иван, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Я не часть тебя! Моя семья – это моя жена, моя дочь, мои друзья! Ольга Андреевна! Они моя семья!
– Правда? – в голосе Архитектора прозвучало что-то похожее на удивление. – Иллюзия, которую я сам создал для тебя. Ты один из нас, Предтеч. Ты порождение моей воли. Ты тот, кто должен продолжить мое дело. Ты мое наследие.
– Никогда! – рявкнул Иван. – Ты можешь катиться к черту со своим наследием! Я не часть тебя! Моя семья – это те, кто любит меня!
Майя, которая все это время молча наблюдала, сжала рукоять меча.
– Ты играешь с нами, – сказала она ледяным тоном. – Ты хочешь сломать нас. Но ты не понимаешь. Мы уже были сломаны. И мы собрали себя заново. Сделали сильнее.
– Сильнее? – Архитектор усмехнулся. – Ты говоришь о силе, когда находишься в моей лаборатории, в моем владении? Когда твоя подруга – лишь набор биохимических реакций, которые я могу контролировать?
Он поднял руку, и черные кабели, обвивающие Ольгу Андреевну, начали сжиматься сильнее. Она издала тихий стон.
– Ты сказал, что изучал меня, – проговорил Иван, его голос стал тише, но в нем появилась новая, зловещая нотка. – Ты хотел понять свободу воли. Так вот тебе ответ. Свобода воли – это когда ты можешь выбирать. И я выбираю. Я выбираю не быть тобой.
Он бросился вперед. Майя последовала за ним.
Иван атаковал первым. Он не использовал сложные заклинания. Только чистую, сырую силу, которую он почувствовал внутри себя, пробужденную этим откровением. Он бросил в Архитектора сгусток энергии, который выглядел как раскаленный уголь, но имел форму разбитого сердца.
Архитектор легко отвел удар. Его рука, теперь похожая на коготь из черного кристалла, оттолкнула сгусток, и тот взорвался, рассыпавшись мелкими искрами.
– Наивно, – прозвучал голос.
Майя атаковала с другой стороны. Черные линии, которыми был оплетен Архитектор, оттолкнули ее. Она почувствовала, как нечто сопротивляется клинку, словно тот уперся в невидимую, но невероятно прочную стену.
– Ты думаешь, твоя игрушка может мне противостоять? – Архитектор насмешливо покачал головой.
Иван и Майя атаковали снова, теперь уже вместе. Иван пытался заблокировать его движения, Майя – найти брешь в его защите. Но Архитектор двигался с невообразимой скоростью. Он был везде и нигде одновременно. Он парировал их удары, как опытный фехтовальщик, отбрасывал их, как игрушки.
Один из его кристаллических когтей вонзился в плечо Ивана. Иван вскрикнул от боли, но не отступил. Энергия покинула его, но вместо слабости он ощутил лишь прилив ярости.
– Ты всего лишь кукла, Кузнецов, – сказал Архитектор, его голос стал громче. – Игрушка, которую я создал. А теперь я сломаю тебя.
Он ударил по Майе. Она отлетела к стене, меч выпал из ее рук. Ее тело обмякло, но она не издала ни звука.
Затем он повернулся к Ивану.
– Ты последний элемент. Ты завершишь мою работу. Ты станешь моим сосудом.
Иван чувствовал, как его тело становится тяжелым. Черные кабели, что обвивали Ольгу Андреевну, теперь тянулись к нему. Они были холодными, но несли в себе не смерть, а… слияние.
– Нет… – прохрипел он. – Ты не…
Он почувствовал, как его разум начинает распадаться. Воспоминания о Маше, о Степане, о Луке – все они тускнели, становились плоскими, как картинки. Его любовь к Майе, его ненависть к Предтечам – все это превращалось в чистую энергию, которую Архитектор жаждал поглотить.
Но в самый последний момент, когда он уже чувствовал, как его «я» растворяется, он услышал ее.
– Ваня!
Это был голос Майи. Слабый, но полный решимости. Она поднялась, несмотря на рану. Ее глаза горели.
– Ты не сломаешь его, – сказала она, ее голос дрожал, но был тверд. – Ты не понимаешь. Мы не просто люди. Мы то, что рождается из хаоса. Из боли. Из любви. И этой силы тебе не сломить.
Она подняла меч. Он казался слишком тяжелым для нее, но она держала его крепко.
– Ты хотел изучить свободу воли? – Ее голос звенел от ярости. – Вот она. Я выбираю не сдаваться. Я выбираю бороться. Даже если это означает…
Она не закончила. В ее глазах мелькнуло что-то, чего Иван не видел раньше. Ужас, готовность к жертве и… странное, мрачное предвкушение.
Затем она бросилась вперед. Не на Архитектора. На кушетку, где лежала Ольга Андреевна.
– Майя, нет! – крикнул Иван, чувствуя, как его тело начинает подчиняться чужой воле.
С диким, отчаянным криком Майя вонзила Обсидиановый меч прямо в центральный прибор, что показался им главным.