Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 27)

Они были в ловушке. Каждый раз, когда они пытались приблизиться к Обелиску, тварь атаковала, отбрасывая их все дальше и дальше. Добраться до кристалла не было никакой возможности.

– Он слишком силен! – крикнул Степан, уворачиваясь от очередного выпада. – Его броня адаптируется! Мое оружие скоро станет бесполезным!

– Моя магия тоже его не берет! – отозвался Лука, тяжело дыша. – Он создан, чтобы противостоять нам! Нам не победить его поодиночке!

Он на мгновение замер, и его лицо исказила мучительная решимость.

– Степан… есть один способ. Последний.

– Какой?! Говори!

– Объединяющее заклинание. Древний ритуал Наблюдателей. Он позволяет двум… или более… сущностям слить свои тела, разумы и души. Стать чем-то… большим.

Степан, петляя между астероидами из обломков, ошеломленно посмотрел на него.

– Слить?! Что ты несешь? Это физически невозможно! Что значит «чем-то большим»?

– Я не знаю, – честно ответил Лука, и в его голосе прозвучало отчаяние. – Я наткнулся на это заклинание, когда мне открылись архивы. Оно описывается как высшая форма синергии. Но… я не нашел ни одного свидетельства о том, что происходит с теми, кто его применяет. Возвращаются ли они? Остаются ли собой? Я не знаю!

Степан колебался. Его разум ученого восставал против самой идеи. Слияние душ, нарушение фундаментальных законов личности – это было безумием. Но в этот момент монстр, игнорируя их, издал торжествующий визг и ринулся к Обелиску. Его зубастая пасть распахнулась неестественно широко, и он, как змея, начал заглатывать черный кристалл. Руны на Обелиске вспыхнули, сопротивляясь, но тварь была сильнее.

– Он поглощает его! – в ужасе крикнул Степан. – Если он его переварит, мы потеряем все!

Времени на раздумья не осталось. В этой отчаянной ситуации, когда логика и наука были бессильны, оставалась только вера. Вера в друга.

– Делай! – крикнул Степан, устремляясь навстречу Луке. – Делай это!

Лука кивнул. Он подлетел к Степе, и они схватили друг друга за руки.

– Повторяй за мной! Словами и мыслями! Не сопротивляйся потоку!

Лука начал произносить слова на древнем, гортанном языке Наблюдателей. Это была настоящая песнь творения, формула, переписывающая реальность. Степан, не понимая смысла, повторял звуки, вкладывая в них всю свою волю, все свое отчаяние и доверие.

Их окутал слепящий, белый свет. Боль была невыносимой, но длилась лишь мгновение. Степан почувствовал, как его сознание расширяется, сливаясь с чем-то бесконечно древним и мудрым. Он увидел мысли Луки, его воспоминания, его боль. А Лука почувствовал четкую, структурированную логику Степана, его страхи, его преданность. Их «я» растворились, создавая новое, единое «мы».

Свет погас.

Вместо двух человек перед ошеломленным чудищем, которое как раз заканчивало поглощать Обелиск, появилось одно новое существо. Это был высокий, стройный воин, сотканный, казалось, из чистого звездного света. Его тело не было плотным, оно мерцало, переливалось, а за спиной развевались два крыла из чистой энергии. В его руках не было оружия, но сами его руки светились силой. Лица не было видно за ослепительным сиянием, но в нем угадывались и решимость Степана, и мудрость Луки.

Монстр взревел, почувствовав новую, неведомую угрозу, и выплюнул в воина поток плазмы. Воин выставил ладонь, и плазма, коснувшись ее, превратилась в рой безобидных светлячков.

Началась жестокая схватка. Монстр атаковал с яростью машины, воин отвечал с грацией и точностью, которой позавидовал бы любой мастер меча. Он двигался в невесомости так, словно это была его родная стихия. Он уворачивался от ударов механического крыла, пролетая сквозь него, как призрак, а затем наносил ответные удары сгустками света, которые прожигали броню твари.

Это был танец творения и разрушения. Логика Степана позволяла просчитывать траекторию атак монстра, а магия Луки – формировать контратаки, нарушающие законы физики.

Монстр взревел в последний раз и, раскрыв пасть, выстрелил концентрированным лучом из поглощенной энергии Обелиска. Это был его самый сильный удар.

Воин не стал его отражать. Он ринулся навстречу лучу, и его светящееся тело начало впитывать темную энергию, как губка. Он летел сквозь поток разрушения, становясь все ярче и ярче. Вылетев с другой стороны, он оказался прямо перед головой монстра и вонзил обе руки ему в грудь.

Раздался тихий мелодичный звон. Тело монстра начало распадаться. Металл превратился в серебряную пыль, плоть – в облако органических спор. Через несколько секунд от него не осталось ничего.

А в центре этой пустоты, освобожденный, снова парил Обелиск.

Воин медленно подлетел к нему. Как только его светящаяся рука коснулась холодной, гладкой поверхности черного кристалла, заклинание прекратило свое действие.

Ослепительная вспышка – и на месте воина снова оказались Лука и Степан. Они падали, обессиленные, но живые, в пустоту. Степан успел схватить Луку, а тот, последним усилием воли, соткал небольшую гравитационную платформу под их ногами.

Они пытались перевести дыхание, глядя друг на друга. Они снова были собой. Но что-то неуловимо изменилось. Они смотрели друг на друга и видели части себя. Они помнили все.

– Ты… ты видел? – прохрипел Степан.

– Все, – кивнул Лука. – И я… я чувствовал. Твою логику. Это… невероятно.

Они победили. Но цена этой победы и сама природа их нового единства были еще одной тайной, которую им предстояло разгадать.

Глава 16. Ключ и ловушка

Путь к Ольге Андреевне был вымощен холодной расчерченной реальностью. Мир-тюрьма Предтеч оказался не темным подземельем, а стерильным, безжизненным лабиринтом из гладкого черного металла и пульсирующих энергетических линий. Воздух здесь был настолько разрежен, что каждый вдох казался болезненным, а тишина – настолько плотной, что ее можно было потрогать. Иван и Майя двигались бесшумно, их шаги поглощались податливым полом. Они были призраками в царстве машин, тенями, скользящими по вечным коридорам.

Их вела Ольга Андреевна. Не сама, конечно. Ее разум, ее сознание, ее суть – все это было подключено к центральному компьютеру Предтеч, превращенное в живой, дышащий компонент их чудовищной машины. Сигнал, который уловил Степан, был не зовом о помощи, а скорее… пульсом. Слабым, но устойчивым биением разума, запертого в цифровой клетке, которое, казалось, пробивалось сквозь все помехи.

Наконец, они достигли цели. Коридор закончился массивной дверью, которая открылась перед ними беззвучно, словно сама стена расступилась. За ней была операционная. Стерильная, залитая ровным, белым светом, исходящим не из ламп, а из самих стен. По центру располагалось некое устройство. Оно напоминало сложную, футуристическую операционную кушетку, но вместо подушек и ремней ее опоясывала паутина из тонких, светящихся кабелей, уходящих в стены, в потолок, в пол. Эти кабели были сплетены из чистого света и энергии, и каждый из них, казалось, пульсировал в унисон с чем-то еще.

На кушетке покоилась Ольга Андреевна.

Иван и Майя замерли на пороге, их дыхание перехватило. Увиденное было хуже любых их ожиданий. Ольга Андреевна, их наставница, заботливая, мудрая женщина, которая заменила Майе мать, которую Иван уважал как старшего друга, выглядела… как кукла. Ее тело, облаченное в какой-то тонкий, серебристый комбинезон, лежало неподвижно. Глаза были закрыты, но на лице застыло выражение… не боли, не страха. Это было выражение полного, абсолютного отстранения. Будто душа ее покинула тело, оставив лишь пустую оболочку.

По ее лицу, рукам, ногам тянулись тонкие, светящиеся линии – те самые кабели, что опутывали кушетку. Они входили прямо в кожу, растворяясь в ней, словно были частью ее. По этим линиям текла энергия, мягкое, голубоватое сияние, пульсирующее в такт едва слышному гулу, который наполнял комнату. Это был гул жизни, но жизни искусственной, подключенной к чужому источнику.

– Ольга Андреевна… – в ужасе прошептал Иван. Он знал, что такое подключение к системе Предтеч. Сам едва не стал жертвой этого. Но видеть это на примере Ольги Андреевны, женщины, которая всегда была воплощением человечности, было невыносимо.

Майя подошла ближе, ее обычно ледяное спокойствие было нарушено. В ее глазах плескался тот же ужас, что и у Ивана, смешанный с яростью. Она знала Ольгу Андреевну с детства. Она была ее первым учителем магии, той, кто дал ей первые уроки контроля. Ольга Андреевна всегда поддерживала ее, когда другие отворачивались. И видеть ее в таком состоянии…

– Что… что они с ней сделали? – прошептала Майя дрожащим голосом. Она осторожно протянула руку к одному из кабелей, но тут же отдернула ее. Даже на расстоянии чувствовался холод, исходящий от этой энергии.

Комната была наполнена приборами, но они не были похожи на земные. Гладкие черные с мягкими пульсирующими линиями света, они были скорее органическими, чем механическими. Один прибор, расположенный рядом с кушеткой, казалось, был главным. Он напоминал сферы, соединенные тонкими, светящимися нитями, и от него исходил тот самый тихий гул. Он был подключен к Ольге Андреевне множеством кабелей, и казалось, что именно через него происходит вся связь. Другие приборы, расположенные по периметру, мерцали разными цветами – от холодного синего до пульсирующего зеленого. Они, очевидно, мониторили состояние волшебницы, ее жизненные показатели, активность ее разума.