Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 24)

– Доверяйте не карте, а инстинктам, – сказал он на прощание.

Их целью была центральная нейрокамера, расположенная в самом ядре этого мега-строения. Именно там, по данным полковника, держали Ольгу Андреевну.

– Туда, – Майя указала на едва заметную вентиляционную решетку, утопленную в монолитной стене. – Это самый короткий путь, если верить схеме.

Они двинулись. Путь был напряженным, каждый шаг мог стать последним. Они скользили по техническим туннелям, узким, как могила, где по стенам бежали кабели, пульсирующие энергией, от которой потрескивал воздух. Они ползли по карнизам над пропастями, в глубине которых двигались гигантские поршни и шестерни, части непостижимого механизма.

Иван почти сразу почувствовал их. Ментальных стражей. Это не были существа. Это были… узлы сознания, вплетенные в саму структуру здания. Он не видел их, но ощущал их присутствие, как холодное, липкое давление на свой разум. Они были повсюду. Как споры плесени в воздухе. Стоило лишь испытать яркую эмоцию, подумать слишком громко, испугаться – и они бы немедленно атаковали.

Первая атака произошла, когда они пересекали длинный, абсолютно пустой зал, похожий на внутренности гигантского компьютера. Посреди зала висел огромный, медленно вращающийся кристалл, излучающий ровный, убаюкивающий свет. Иван на мгновение потерял концентрацию, засмотревшись на него, и тут же почувствовал, как в его мозг впиваются тысячи ледяных игл.

Мир вокруг него исказился. Он снова был в белой палате клиники Багрина. Перед ним стоял доктор, протягивая ему стаканчик с таблетками.

– Примите, Александр Сергеевич. Это всего лишь сон. Ваши друзья, ваша магия – это плод больного воображения. Возвращайтесь к нам. Возвращайтесь в реальность.

Голос был таким убедительным, таким заботливым. Иван почувствовал, как его воля слабеет. Может, и правда… может, все это – лишь агония его умирающего разума?

– Иван!

Резкий, как удар хлыста, мысленный окрик Майи вырвал его из иллюзии. Он моргнул, и палата исчезла. Он стоял на коленях посреди зала, а над ним, выхватив свой меч, стояла Майя. Клинок тускло светился, поглощая ментальную атаку.

– Не смотри на кристалл. Это фокусная точка. Концентратор, – сказала она. Ее дыхание было ровным. На нее иллюзии не действовали. Или она просто не позволяла им этого.

Они поспешили дальше, в тень. Иван чувствовал, как по спине течет холодный пот. Это было хуже любого физического боя. Враг был внутри его головы.

Им приходилось постоянно быть начеку. Сенсоры были повсюду. Невидимые лучи сканировали пространство, анализируя состав воздуха, температурные колебания, гравитационные аномалии. Костюмы Степы, работающие на принципе преломления реальности, справлялись, но были на пределе. Несколько раз им приходилось замирать на несколько минут, сливаясь с тенью, когда мимо проплывала самодвижущаяся «чистящая» сфера, оставляя за собой идеально стерильную поверхность пола.

В одном из коридоров им пришлось вступить в бой. Проход был заблокирован силовым полем, а рядом находился узел управления, охраняемый единственным физическим стражем, которого они встретили. Это было существо из жидкого металла, постоянно меняющее форму. Оно не имело глаз или ушей, но почувствовало их присутствие.

Оно атаковало без предупреждения, превратив одну из своих конечностей в острое лезвие и метнув его в Ивана. Тот уклонился, выхватывая свой энергетический клинок. Завязалась короткая, яростная схватка. Существо было невероятно быстрым и сильным, его удары сминали металл стен. Иван отбивался, пытаясь найти уязвимое место, но тварь, казалось, была неуязвима.

– Его ядро! – крикнула Майя. – В центре!

Она не стала помогать Ивану. Вместо этого она бросилась к узлу управления и занесла свой Обсидиановый меч.

– Нет! – крикнул Иван, понимая ее замысел. Уничтожение узла вызовет тревогу по всему сектору.

Но было поздно. Клинок опустился. Не последовало ни взрыва, ни вспышки. Просто часть стены, где находился узел, исчезла, вырезанная из реальности. Силовое поле погасло. В тот же миг жидкий страж замер, а затем с тихим шипением распался на лужу серой слизи. Его связь с центральной системой была прервана.

– Мы должны спешить, – сказала Майя, не обращая внимания на потрясенный взгляд Ивана. – У нас есть не больше трех минут, пока система не перенаправит потоки и не изолирует этот сектор.

Они побежали. Иван не мог отделаться от мысли, что Майя все чаще выбирает самый прямой, самый разрушительный путь. Она не искала обходных путей, не пыталась быть хитрее. Она шла напролом, полагаясь на грубую, абсолютную силу своего клинка. И это работало. Но какой ценой? Каждый такой «разрез» в реальности, как он чувствовал, делал ее саму чуть менее реальной, чуть более похожей на безжалостный артефакт в ее руке.

Они почти добрались до цели. Карта показывала, что нейрокамера находится прямо за следующим шлюзом. Но здесь их ждал новый сюрприз. Пространство перед шлюзом было заполнено сетью из тончайших лазерных лучей, пересекающихся под немыслимыми углами. Касание любого из них означало мгновенную смерть.

– Я проведу нас, – сказала Майя. Ее глаза, привыкшие к теням, видели паттерны в движении лучей.

Она двинулась первой, ее тело изгибалось в невероятной, смертельной акробатике. Она проходила в сантиметрах от лучей, ее движения были точными и выверенными. Иван следовал за ней, повторяя ее движения, пока его сердце колотилось в груди.

Она почти прошла. Оставался последний метр. И в этот момент один из ментальных стражей, самый сильный из всех, что они встречали, нанес удар.

На этот раз иллюзия была иной. Она была создана специально для нее. Майя увидела не прошлое. Она увидела будущее, которого у нее никогда не будет. Маленькая девочка с ее глазами и улыбкой Ивана бежала к ней по цветущему лугу.

– Мама! – кричала она.

Майя замерла. На одно-единственное роковое мгновение. Ее рука дрогнула.

Один из лазерных лучей коснулся ее плеча.

Костюм вспыхнул и распался. Под ним обнажилась обожженная до кости плоть. Майя вскрикнула от боли и рухнула на пол, едва не задев еще несколько лучей.

– Майя! – Иван бросился к ней, забыв об осторожности.

Сирены взвыли. Не громко, а на ультразвуковой частоте, от которой закладывало уши и начинала идти носом кровь. Свет в коридоре сменился на тревожный, пульсирующий красный. Стены вокруг них начали двигаться, сдвигаться, намереваясь запереть их в этой смертельной ловушке.

Майя, стиснув зубы, поднялась на ноги, прижимая раненую руку. В ее глазах больше не было холодного расчета. В них плескалась чистая, первобытная ярость.

– Я задержу их, – прорычала она, поднимая свой меч. – Ты – иди за Ольгой Андреевной. Бегом!

Они двигались по коридору, похожему на внутренности гигантского, геометрически идеального червя. Стены, пол и потолок были из одного и того же гладкого, черного материала, который не отражал свет, а поглощал его, создавая гнетущее ощущение бесконечности. Не было ни дверей, ни окон, лишь редкие светящиеся линии, обозначавшие путь.

– Сюда, – прошептал Иван, сверяясь с трехмерной картой на своем наручном компьютере. Данные, оставленные Карцевым, были их единственным компасом в этом аду. – Центральный шпиль содержания. Еще двести метров.

И в этот момент мир вокруг них ожил.

Светящиеся линии погасли, погрузив коридор в абсолютную, непроглядную тьму. Затем раздался низкий, вибрирующий гул, исходящий, казалось, ото всюду. Иван активировал ночное видение на очках, и то, что он увидел, заставило его сердце ухнуть вниз.

Стены двигались.

Левая и правая стены коридора медленно, но неумолимо сдвигались друг к другу, превращая проход в смертельную ловушку. Акт безразличного, системного уничтожения, как пресс, сминающий пустую консервную банку.

– Майя! – крикнул Иван, активируя свой силовой щит. Щит вспыхнул синим куполом, уперся в движущиеся стены, и по нему тут же пошли трещины. Давление было колоссальным.

Майя не ответила. Она стояла неподвижно, ее силуэт был едва виден в свете щита Ивана. Она вытащила Обсидиановый меч, но не атаковала. Она прислушивалась.

«Плоть… – прозвучал в ее сознании беззвучный, требовательный голос меча. Он был похож на скрежет ледников, на голод, которому миллионы лет. – Дай мне плоть… живую… теплую…»

«Здесь только металл и камень!» – мысленно ответила она, чувствуя, как стены приближаются. Щит Ивана трещал, готовый вот-вот лопнуть.

«Мертвое… холодное… не интересно… Я жажду крика… страха… жизни…»

Меч в ее руке стал тяжелым, неподъемным. Он отказывался служить. Он не хотел рубить бездушный механизм. Его природа требовала иного.

Стены были уже в нескольких метрах. Иван кричал что-то, его лицо было искажено напряжением. Майя поняла, что у них остались секунды. И приняла решение. Единственное возможное.

«Хорошо, – ее мысленный голос был твердым, как сталь. – Ты хочешь жертву? Ты получишь ее. Возьми мою жизнь».

Меч на мгновение замер. Голод в ее голове сменился холодным, расчетливым интересом.

«Твою?.. Твоя душа уже надкушена… в ней пустота… но… в ней есть ярость… есть любовь… есть боль… этого хватит… на время…»

«Какова цена?» – спросила она, чувствуя, как холод клинка начинает проникать в ее руку, поднимаясь по венам.

«Каждый удар по мертвому – огонь по живому. Каждый разрушенный камень – стертый осколок твоей души. Ты будешь платить собой за каждый отрезок пути. Согласна?»