Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 23)
– Вот оно, – выдохнула Маша.
Но как только они сделали шаг на мост, ведущий к платформе, Цитадель ожила.
Ровный свет в зале сменился тревожным красным. Из стен, из пола, из потолка выдвинулись сегменты, которые на их глазах начали собираться в чудовищные, механические фигуры. Система безопасности, молчавшая тысячелетия, активировалась, распознав в них чужаков. Лука предупреждал их об этом, но Маша надеялась, что обойдется.
Первым сформировался дракон. Его тело было собрано из сотен серебристых пластин, двигающихся с жутким скрежетом. Из его пасти вырывался не огонь, а энергия.
Вторым из-под пола поднялся гигантский паук. Его восемь ног были острыми, как лезвия, а из брюшка он плел не паутину, а силовые поля, способные разрезать металл.
И последним, с потолка, спустился на десятках механических щупалец огромный сухопутный осьминог. Его щупальца были усеяны манипуляторами, дрелями и лазерными излучателями.
– Назад! – крикнул Серж, выставляя перед ними магический щит, который тут же рассыпался под ударом энергетического луча дракона.
Маша ответила, не раздумывая. Она ударила ладонью о пол, и из камня выросли шипы, на мгновение задержавшие паука.
– Нам не победить их! – крикнул Серж, уворачиваясь от удара щупальца. – Их слишком много, и они сделаны из самого прочного материала в этой вселенной!
– Нам и не нужно их побеждать! – ответила Маша, ее глаза горели решимостью. – Нам нужно прорваться к пульту! Прикройте меня!
Она рванулась вперед, по мосту. Серж, поняв ее замысел, начал маневр отвлечения. Стопы его засветились голубым светом, и Серж со скоростью молнии рванулся к чудовищам. Скорость его была так высока, что казалось, он мелькал в нескольких местах одновременно. Дракон изрыгал пламя в пустоту, Паук пытался поймать в сети призраков.
Но это не могло длиться долго. Одно из щупалец осьминога настигло Машу, ударив ее по ногам. Она покатилась по мосту, едва не свалившись в пропасть.
В этот момент в зал ворвались остальные. Алекса, Гидеон и группа старших учеников, услышав шум битвы, бросились на помощь.
– Какого… – выдохнул Гидеон, увидев механических чудищ.
– Меньше слов, больше дела! – рявкнула Алекса. Ее руки уже плели заклинание. – Гидеон, нам нужен кто-то большой!
Они поняли друг друга без слов. Алекса начала вырывать из стен и пола куски механизмов, кабели, панели. Гидеон вливал в эту бесформенную массу свою грубую, первобытную магию, придавая ей форму. На глазах у изумленных учеников из металлолома начал подниматься неуклюжий, но огромный голем. Он был собран из частей Цитадели, и система безопасности на мгновение замешкалась, не решаясь атаковать «своего».
– Вперед, железяка! – взревел Гидеон, и голем, шатаясь, двинулся на паука, вступая с ним в схватку титанов.
Серж, увидев подмогу, сосредоточился на драконе. Он посмотрел на потолок, нависающий над механической тварью. Сложная система балок и панелей… Он нашел уязвимую точку. Серж приложил ладони ко рту и крикнул. Усиленный заклинанием человеческий голос превратился в мощный рев. Звуковая волна ударила в потолок. Автоматические системы Цитадели отреагировали, экстренно разблокировав крепления потолочных плит в этом секторе. С оглушительным грохотом тонны металла обрушились вниз, погребая под собой Дракона.
Маша, воспользовавшись суматохой, снова бросилась к консоли. Щупальце осьминога метнулось к ней, но путь ему преградила стена огня, воздвигнутая одним из учеников.
Она добежала. Прыгнув на платформу, оказалась перед пульсирующей сферой. Руны вращались вокруг нее, как планеты вокруг солнца. Она не знала, что делать. Не было ни кнопок, ни рычагов.
«Прикоснись. Почувствуй. Прикажи», – прозвучал в ее голове голос отца. Воспоминание о его уроках.
Она протянула дрожащую руку и коснулась сферы.
Ее сознание взорвалось. Она почувствовала всю Цитадель. Каждый коридор, каждый механизм, каждый кристалл знаний. Она почувствовала потоки энергии, питающие это место. Она почувствовала звезды, за которыми наблюдала Цитадель. Она почувствовала пустоту между ними. Это было слишком. Слишком много информации, слишком много мощи.
Но она удержалась. Она сосредоточилась на одной мысли. На своей воле.
– Я – комендант. Нам нужно пристанище. Мои люди нуждаются в защите. Подчинись!
Она влила в эту мысль всю свою боль, решимость и любовь к тем, кто был за ее спиной.
И Цитадель ответила.
Пульсирующая сфера под ее рукой вспыхнула ярким, золотистым светом. Красное аварийное освещение в зале сменилось на мягкое, белое. Оставшиеся монстры – осьминог и поврежденный паук – замерли, а затем плавно, беззвучно втянулись обратно в стены, пол и потолок, словно их и не было. Бой закончился.
Все замерли, глядя на Машу, стоящую в центре платформы в ореоле света.
Она не видела их. Она смотрела внутрь себя, на ментальную карту Цитадели, которая теперь была открыта перед ней. Она видела бесконечные пустые залы. И она начала отдавать приказы.
Ученики и преподаватели, стоявшие в зале, увидели чудо. Стены вокруг них начали двигаться. Гладкие поверхности пошли волнами, из них выдвигались новые перегородки, формировались дверные проемы.
– Что… что происходит? – прошептал один из учеников.
Маша опустила руку, и свет померк. Она обернулась к ним, и на ее лице была усталая улыбка победительницы.
– Кажется, – сказала она, и ее голос эхом разнесся по преображающемуся залу, – у нас появились спальни. И кухня. И очень большая кладовая, в которой почему-то есть все наши любимые продукты.
Она сделала шаг с платформы. Она перестала быть просто дочерью ректора. Она стала хозяйкой Цитадели.
Академия пала. Но Академия выжила. Она сменила местоположение, но ее сердце – ее ученики и ее дух – продолжало биться. Здесь, в сердце древней конструкции, в океане Пустоты, они начнут все сначала. И будут готовиться к возвращению.
Глава 14. В чреве зверя
Путь назад исчез за их спинами вместе с разрывом. На мгновение их поглотила абсолютная, дезориентирующая тьма, а затем мир вокруг них проявился с холодной, цифровой четкостью. Они стояли на узком, как лезвие, карнизе, на высоте, от которой захватывало дух. Под ними и над ними простирался город, если это чудовищное нагромождение геометрии можно было так назвать.
– Если что-то пойдет не так. – Иван говорил тихо, но в мертвой тишине этого места его голос звучал оглушительно. – Если нас обнаружат, и выхода не будет… ты уходишь. Сразу. Не оглядываясь. Поняла?
Майя, стоявшая рядом, медленно повернула голову. Ее лицо было почти невидимо под тенью капюшона защитного костюма, разработанного Степаном, но Иван почувствовал ее ледяной, возмущенный взгляд.
– Нет, – отрезала она.
– Майя, это не просьба. Это приказ, – нажал Иван, глядя не на нее, а в бездонную пропасть под ногами, где вместо улиц были гигантские энергетические трассы, пульсирующие ровным, безжизненным светом. – Ты – наше лучшее оружие. Твой меч – единственный, что может нанести им реальный урон. Если я паду, ты должна выжить, чтобы продолжить борьбу.
– Ты ошибаешься. – Ее голос был таким же холодным и острым, как ее клинок. Она сделала шаг, оказавшись прямо перед ним, заставляя его посмотреть ей в глаза. – Этот меч – всего лишь инструмент. Он может резать их плоть, их реальность, но он не может победить их идею. Их порядок. Это можешь сделать только ты. Твоя человечность. Твоя способность к хаосу и непредсказуемости. Это то, чего они боятся. Если нас загонят в угол, уходить будешь ты, Иван. А я задержу их. Столько, сколько смогу. Ты нужнее, чем я.
Иван хотел возразить, сказать, что ее жизнь для него ценнее любой победы, но осекся. В ее глазах он не увидел ни страха, ни акта самопожертвования. Только холодный, безжалостный расчет. Она говорила не как женщина, которую он любил, а как генерал, взвешивающий потери перед решающим сражением. И это было страшнее любого спора. Он понял, что тьма меча, жаждавшего ее жертвы, уже пустила в ней глубокие корни.
– Просто будь осторожна, – тихо сказал он, отступая.
– Я всегда осторожна, – ответила она и шагнула с карниза в пропасть.
Иван последовал за ней. Защитные костюмы, гибрид магии и технологии, погасили инерцию, и они бесшумно спланировали вниз, в самое сердце мира-тюрьмы Предтеч.
Это место было апофеозом порядка. Холодный, геометрически выверенный кошмар. Гигантские строения из неизвестного, черного, поглощающего свет материала устремлялись в искусственное небо, где вместо звезд были светящиеся узлы вычислительной сети. Идеальные прямые линии, совершенные углы, полное отсутствие каких-либо украшений или излишеств. Все было подчинено одной-единственной цели – функции. Здесь не было дорог, парков, окон. Только монолитные блоки, соединенные переходами и энергетическими магистралями. Воздух был стерильным, без запаха, без пыли. Идеальная, мертвая среда.
Самым жутким было отсутствие охраны. Ни патрулей, ни камер, ни часовых. Безопасность здесь была встроена в саму архитектуру. Иван чувствовал это кожей. Стены тоже были живыми. Он видел, как далеко внизу коридор, по которому секунду назад скользнула какая-то сервисная платформа, плавно изменил свою геометрию, заблокировав проход. Здание дышало, перестраивалось, жило по своему непостижимому алгоритму.
Они приземлились на широкую платформу, служившую, видимо, крышей одного из нижних уровней. Степан снабдил их картой, извлеченной из данных Бориса Петровича, но предупредил, что она, скорее всего, устарела.