Клим Руднев – Маг красного знамени 5. Последняя битва (страница 22)

– Я не позволю! – крикнул Степан, его голос сорвался. – Я не дам тебе пожертвовать собой! Мы что-нибудь придумаем!

– У нас нет времени что-то придумывать! – голос Луки впервые наполнился сталью. – Пока мы будем искать, Архитектор сожжет этот мир дотла! Это единственный шанс, и ты это знаешь.

– Тогда я пойду с тобой! Я не оставлю тебя одного!

– Ты нужен здесь! Ты нужен Маше!

– Придурки.

Они оба вздрогнули и обернулись. В проходе стояла Маша. Она смотрела на них, скрестив руки на груди, и ее взгляд был по-взрослому строгим и гневным. Было непонятно, как долго она здесь стояла и что слышала, но по ее лицу было ясно: она поняла главное.

Парни замолчали, глядя на нее, как шкодливые школьники. Никто не решался задать главный вопрос.

– Я все слышала, – сказала Маша, подходя к ним. – Слышала достаточно. Вы оба – придурки. Если вы задумали просто героически погибнуть, один – потому что это его «долг», а другой – потому что не может его бросить, то можете не утруждать себя полетом. Вон, самая высокая башня Академии. – Она махнула рукой. – Можете сразу броситься вниз. Потому что мертвые вы нам никакой пользы не принесете. А отправляться на миссию с настроем «я иду умирать» значит заранее проиграть. Понятно?

Степан и Лука переглянулись, совершенно сбитые с толку ее яростным напором. Они выглядели невероятно смущенными.

– Мы… мы не собирались… – начал было Степан.

– Собирались! – отрезала Маша. – Я знаю, о какой жертве вы говорили, Лука. Вы должны бороться и выжить. Не просто выполнить миссию, а выжить и вернуться. Ко мне. В Академию. Обещайте!

Она смотрела на них требовательно, и в ее глазах блестели слезы, которые она упорно не хотела проливать.

Лука первым опустил взгляд.

– Я… обещаю, Маша. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуться.

– Теперь ты. – Она повернулась к Степану.

– Я обещаю, – пробормотал он, краснея.

– Вот идиоты, – вздохнула Маша, и ее гнев сменился усталой нежностью. Она подошла и обняла их обоих. Они на мгновение замерли, а потом неловко обняли ее в ответ.

– Только вернитесь, – прошептала она им в плечи.

Они стояли так несколько секунд. Степан, набравшись смелости, тихо спросил:

– Маш… а кого из нас… ну… ты все-таки…

Она отстранилась и посмотрела на них обоих с лукавой усмешкой, в которой промелькнула ее детская непосредственность.

– Вы оба мне дороги, балбесы. А сейчас не время думать о любви. Сейчас надо спасать мир. А вот когда вернетесь – тогда и посмотрим.

Она подмигнула им и, развернувшись, быстро ушла, оставив их стоять вдвоем в тишине оранжереи, ошеломленных и почему-то полных новой отчаянной решимости жить.

***

Позже вечером Иван постучал в дверь комнаты Майи. Она была не заперта. Майя сидела на полу, скрестив ноги, и медитировала. Обсидиановый меч лежал перед ней на специальных подставках. Комната была аскетичной – кровать, шкаф, стол. Ничего лишнего. Никаких личных вещей. Это была комната солдата, а не женщины. После обретения меча Майя даже спала здесь. Иван очень скучал по ней, но Майя не приходила в их общую спальню, уже ставшую только его комнатой.

– Я не помешал? – тихо спросил Иван.

Она открыла глаза.

– Входи.

Он вошел и присел на край ее кровати. Они долго молчали.

– Я хотел сказать… – начал Иван, подбирая слова. – Я сожалею. О том, что тебе пришлось сделать. О той цене. Я знаю, мы… мы хотели…

Он не договорил, но она поняла. Ребенок. Семья. То будущее, которое она сожгла в обмен на его спасение.

– Не надо, Ваня, – мягко сказала она. Ее голос был теплее, чем обычно. – Это был мой выбор. И я бы сделала его снова. И потом… – она слабо улыбнулась. – У нас есть замечательная дочь. И она, кажется, оказалась намного мудрее нас, глупых взрослых.

Он посмотрел на нее, и вся та стена, что выросла между ними за эти месяцы, на мгновение рухнула. Он увидел под маской воительницы ту самую Майю, которую любил – уязвимую, сильную, настоящую.

Он придвинулся ближе, взял ее лицо в свои ладони и нежно поцеловал. Он ожидал холода, отстраненности, но ее губы ответили ему с неожиданной теплотой и страстью. Это был поцелуй, полный горечи, тоски и отчаянной нежности. Поцелуй двух людей на краю пропасти, которые нашли друг друга в последнюю ночь перед битвой.

Он обнял ее, крепко прижимая к себе, вдыхая запах ее волос, пытаясь запомнить это мгновение, это ощущение живого тепла.

Майя отстранилась, посмотрела ему в глаза. В ее взгляде больше не было льда, только темное, глубокое пламя. Затем она положила руки Ивану на грудь и с силой толкнула его на постель.

***

Они лежали в одной кровати, в тишине, нарушаемой лишь их дыханием. Лунный свет, пробиваясь сквозь окно, рисовал на стене серебряные узоры. Иван перебирал пальцами прядь ее темных волос, лежавшую у него на груди.

– Я уже и забыл, когда мы в последний раз… вот так, – тихо сказал он. – Просто были вместе. Не строили планы, не сражались с угрозами, не испытывали страха.

– Мы все время заняты спасением мироздания. Пытаемся удержать на плечах небо. И совсем забываем о себе, о своих желаниях. Забываем жить.

– Может, в этом и есть главная ловушка Предтеч? – задумчиво произнес Иван. – Они заставляют нас постоянно сражаться, постоянно быть начеку, пока мы не превратимся в таких же бездушных солдат, как они. Пока не забудем, ради чего мы вообще сражаемся.

Майя ничего не ответила. Она просто наклонилась и снова поцеловала его – долго, глубоко, словно пытаясь доказать и ему, и себе, что они все еще живы. И в эту ночь, в этой маленькой комнате, окруженные враждебной вселенной, они были не героями и не солдатами. Они были просто мужчиной и женщиной, отчаянно цепляющимися друг за друга и за украденный миг простого человеческого счастья.

Портал, сотканный из последних сил защитных систем Академии, схлопнулся за спиной последнего ученика с тихим, скорбным вздохом. Они оказались в тишине. Абсолютной, стерильной, давящей тишине главного зала Цитадели Равновесия. Гигантское помещение, залитое ровным, безэмоциональным светом, исходящим от самих стен, казалось бесконечным. Высоко под потолком парили голографические модели галактик, медленно вращаясь в безмолвном танце.

Маша тяжело дышала. Адреналин от битвы и горечь отступления бурлили в ее крови. Она оглядела своих людей. Меньше полусотни учеников, от старших курсов до совсем еще детей, сбились в испуганную, но не сломленную группу. Преподаватели пытались сохранять спокойствие, пересчитывая подопечных.

– Все здесь? – голос Маши прозвучал громко и неожиданно властно в этой тишине.

Гидеон коротко кивнул.

– Все, кто смог дойти до портала.

Сердце Маши сжалось Их так мало, и так огромна сила, что им противостоит. Есть ли вообще у них шанс победить? Шанс выжить?

Она заставила себя не опускать глаз. Сейчас нельзя было показывать слабость.

– Нужно организовать периметр. Ученики, держитесь вместе, не расходитесь!

Приказы слетали с ее губ сами собой. Страх уступил место ледяной решимости. Она была комендантом. Она несет ответственность.

Первые часы прошли в лихорадочной деятельности. Они исследовали ближайшие залы, и тревога начала нарастать. Цитадель была безупречна, чиста и… абсолютно безжизненна. Здесь не было ни следа органики. Стены были гладкими, без единой щели. Полы были идеально ровными. Воздух был чистым, но не имел запаха.

– Здесь нет ни еды, ни воды, – доложила Алекса, вернувшись из разведки. Ее лицо, обычно такое живое и эмоциональное, было серьезным. – Помещения, которые мы осмотрели, похожи на архивы или лаборатории. Никаких жилых отсеков.

– Мы принесли с собой запасы, – возразил один из старших учеников.

– На сколько их хватит? – голос Сержа был резок. – Сколько продлится война с Предтечами неизвестно, а пища и вода понадобятся нам очень скоро. Нужно думать, где и как их раздобыть. Мы взяли все, что могли, но этого может оказаться недостаточно.

Нависла тяжелая тишина. Они сбежали из огня, но попали в стерильную, медленно убивающую ловушку.

– И еще одно, – добавил Гидеон. – Здесь негде спать. Полы холодные, как лед. Наблюдателям, очевидно, не нужен был сон.

Паника начала зарождаться в глазах учеников. Они были в безопасности от Предтеч, но обречены на голодную смерть в чужом, безразличном к ним мире.

– Должен быть выход, – твердо сказала Маша, скорее убеждая саму себя. – Это ведь некий механизм. Им можно управлять. Нужно найти центр управления. Главный зал.

– Я пойду с тобой, – тут же вызвался Серж. Его темные глаза внимательно изучали Машу. Он видел в ней не просто дочь ректора, а настоящего лидера, рожденного в огне битвы.

– Мы тоже, – шагнули вперед несколько старшекурсников, сжимая в руках посохи и артефакты.

– Нет, – отрезала Маша. – Вы нужны здесь, чтобы защищать остальных. Мы с профессором пойдем вдвоем. Так мы будем двигаться быстрее и тише.

Они двинулись вглубь Цитадели. Бесконечные коридоры и залы сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Они проходили мимо хранилищ, где в стазис-полях висели образцы вымерших звезд, мимо библиотек, где вместо книг были поющие кристаллы, мимо обсерваторий, где можно было заглянуть в самое начало времен. Величие и мощь этого места подавляли.

Наконец, они вышли к нему. К сердцу Цитадели.

Это был зал, еще более грандиозный, чем тот, в который они прибыли. В его центре, на платформе, парящей над бездонной пропастью, находился пульт управления. Это была сложная, пульсирующая светом голографическая сфера, окруженная кольцами вращающихся рун.